filaretuos (filaretuos) wrote,
filaretuos
filaretuos

Categories:

Свято-Успенская Святогорская Лавра глазами паломников

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/e/e0/Svyatogorsk-lavra_card.jpg/450px-Svyatogorsk-lavra_card.jpg

В 1887 году, Антон Павлович Чехов написал путевой-набросок "Перекати Поле."

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/c/c0/Anton_Chekhov_with_bow-tie_sepia_image.jpg

". .. Я возвращался со всенощной. Часы на святогорской колокольне, в виде предисловия, проиграли свою тихую, мелодичную музыку и вслед за этим пробили двенадцать. Большой монастырский двор, расположенный на берегу Донца у подножия Святой Горы и огороженный, как стеною, высокими гостиными корпусами, теперь, в ночное время, когда его освещали только тусклые фонари, огоньки в окнах да звезды, представлял из себя живую кашу, полную движения, звуков и оригинальнейшего беспорядка. Весь он, от края до края, куда только хватало зрение, был густо запружен всякого рода телегами, кибитками, фургонами, арбами, колымагами, около которых толпились темные и белые лошади, рогатые волы, суетились люди, сновали во все стороны черные, длиннополые послушники; по возам, по головам людей и лошадей двигались тени и полосы света, бросаемые из окон, — и всё это в густых сумерках принимало самые причудливые, капризные формы: то поднятые оглобли вытягивались до неба, то на морде лошади показывались огненные глаза, то у послушника вырастали черные крылья… Слышались говор, фырканье и жеванье лошадей, детский писк, скрип. В ворота входили новые толпы и въезжали запоздавшие телеги.

http://argumentua.com/i/Svyatogorsk5.jpg

Сосны, которые громоздились на отвесной горе одна над другой и склонялись к крыше гостиного корпуса, глядели во двор, как в глубокую яму, и удивленно прислушивались; в их темной чаще, не умолкая, кричали кукушки и соловьи… Глядя на сумятицу, прислушиваясь к шуму, казалось, что в этой живой каше никто никого не понимает, все чего-то ищут и не находят и что этой массе телег, кибиток и людей едва ли удастся когда-нибудь разъехаться.

К дням Иоанна Богослова и Николая Чудотворца в Святые Горы стеклось более десяти тысяч. Были битком набиты не только гостиные корпуса, но даже пекарня, швальня, столярная, каретная… Те, которые явились к ночи, в ожидании, пока им укажут место для ночлега, как осенние мухи, жались у стен, у колодцев или же в узких коридорчиках гостиницы. Послушники, молодые и старые, находились в непрерывном движении, без отдыха и без надежды на смену. Днем и позднею ночью они одинаково производили впечатление людей, куда-то спешащих и чем-то встревоженных, лица их, несмотря на крайнее изнеможение, одинаково были бодры и приветливы, голос ласков, движения быстры… Каждому приехавшему и пришедшему они должны были найти и указать место для ночлега, дать ему поесть и напиться; кто был глух, бестолков или щедр на вопросы, тому нужно было долго и мучительно объяснять, почему нет пустых номеров, в какие часы бывает служба, где продаются просфоры и т. д. Нужно было бегать, носить, неумолкаемо говорить, но мало того, нужно еще быть любезным, тактичным, стараться, чтобы мариупольские греки, живущие комфортабельнее, чем хохлы, помещались не иначе как с греками, чтобы какая-нибудь бахмутская или лисичанская мещанка, одетая «благородно», не попала в одно помещение с мужиками и не обиделась. То и дело слышались возгласы: «Батюшка, благословите кваску! Благословите сенца!» Или же: «Батюшка, можно мне после исповеди воды напиться?» И послушник должен был выдавать квас, сена или же отвечать: «Обратитесь, матушка, к духовнику. Мы не имеем власти разрешать». Следовал новый вопрос: «А где духовник?» И нужно было объяснять, где келия духовника… При такой хлопотливой деятельности хватало еще времени ходить в церковь на службу, служить на дворянской половине и пространно отвечать на массу праздных и непраздных вопросов, какими любят сыпать интеллигентные богомольцы. Приглядываясь к ним в течение суток, трудно было понять, когда сидят и когда спят эти черные движущиеся фигуры.. .

http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/5/84/849/84849598_676813_Svyatogorsk27.JPG

— Здешний устав приближается к афонскому, — сказал я, — но на Афоне обыкновенная всенощная продолжается 10 часов, а под большие праздники — 14. Вот там бы вам помолиться!

— Да! — сказал мой сожитель и покрутил головой. — Я здесь три недели живу. И знаете ли, каждый день служба, каждый день служба… В будни в 12 часов звонят к заутрени, в 5 часов к ранней обедне, в 9 — к поздней. Спать совсем невозможно. Днем же акафисты, правила, вечерни… А когда я говел, так просто падал от утомления. — Он вздохнул и продолжал: — А не ходить в церковь неловко… Дают монахи номер, кормят, и как-то, знаете ли, совестно не ходить. Оно ничего, день, два, пожалуй, можно постоять, но три недели тяжело! Очень тяжело! Вы надолго сюда?

— Завтра вечером уезжаю.

— А я еще две недели проживу.

— Но здесь, кажется, не принято так долго жить? — сказал я.

— Да, это верно, кто здесь долго живет и объедает монахов, того просят уехать. Судите сами, если позволить пролетариям жить здесь сколько им угодно, то не останется ни одного свободного номера, и они весь монастырь съедят. Это верно. Но для меня монахи делают исключение и, надеюсь, еще не скоро меня отсюда прогонят. Я, знаете ли, новообращенный.

— То есть?

— Я еврей, выкрест… Недавно принял православие..."

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/1/19/Ivan_Bunin_1933.jpg/390px-Ivan_Bunin_1933.jpg

Иван Алексеевич Бунин в 1895 году написал рассказ "Святые горы"

"Путь к Донцу, к древнему монастырю на Святых Горах, пролегает на юго-восток, на Азовские степи.

Ранним утром великой субботы я был уже под Славянском. Но до Святых Гор оставалось еще верст двадцать, и нужно было идти поспешно. Этот день мне хотелось провести в обители....

...Я успел сходить и на вершину горы, в верхнюю церковку, нарушил шагами ее гробовую тишину. Монах, как привидение, стоял за ящиком со свечами. Два-три огонька чуть потрескивали… Поставил и я свою свечу за того, кто, слабый и преклонный летами, падал ниц в этом маленьком храме в те давние грозные ночи, когда костры осады пылали под стенами обители…

http://forum.norma4.net.ua/attachments/gosudarstvo-i-politika/16559d1178712211-patriotizm-v-kartinkah-30645_26087.jpg

... Утро было праздничное, жаркое; радостно, наперебой трезвонили над Донцом, над зелеными горами колокола, уносились туда, где в ясном воздухе стремилась к небу белая церковка на горном перевале. Говор гулом стоял над рекой, а на баркасе прибывало по ней в монастырь все больше и больше народу, все гуще пестрели праздничные малороссийские наряды. Я нанял лодку, и молоденькая хохлушка легко и быстро погнала ее против течения по прозрачной воде: Донца, в тени береговой зелени. И девичье личико, и солнце, и тени, и быстрая речка — все было так прелестно в это милое утро…

Я побывал в скиту — там было тихо, и бледная зелень березок слабо шепталась, как на кладбище, — и стал взбираться в гору.

Взбираться было трудно. Нога глубоко тонула во мху, буреломе и мягкой прелой листве, гадюки то и дело быстро и упруго выскальзывали из-под ног. Зной, полный тяжелого смолистого аромата, неподвижно стоял под навесами сосен. Зато какая даль открылась подо мною, как хороша была с этой высоты долина, темный бархат ее лесов, как сверкали разливы Донца в солнечном блеске, какою горячею жизнью юга дышало все крутом!..."



https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/3/37/Vasily_Nemirovich_Danchenko.jpg/375px-Vasily_Nemirovich_Danchenko.jpg
В 1886 году Василий Иванович Немирович-Данченко написал большой очерк с тем же названием "Святые горы".
Отрывки очерка

"... — Это все монашеское! — махнул рукою кругом мой спутник, когда мы отъехали верст десять от Славянска.

— И поля, и луга?

— Да… Прежде иноки хлебопашеством сами занимались, ну, а как пошли неурожаи, они и сдали крестьянам… У нас крестьяне малоземельные, бедные. Промыслов скудость. Соляной едва-едва кормит только… Да и тот для горожан. У нас случается, что с крестьянина сходит податей и всяких сборов больше, чем он заработает в год.

— Кто же выручает?

— Обитель. Ей выгодно помогать. Вся окрестная местность поэтому в ее руках. И землю арендуют у монахов. Монастырю лучше и желать нельзя. Посев крестьянский, а треть урожая — обители…

— Это много.

— Да ведь куда денешься… К жиду идти — еще хуже....

http://pravznak.msk.ru/uploads_user/8000/7746/86268.jpg

... —...в двенадцать часов ночи пойдет в собор на утреню.

— Неужели у вас утреня так рано?

— В полночь, ровно! егда апостол Петр Христа отрекся. В четыре часа ранняя обедня. Колокол вас разбудит. В девять часов обедня поздняя, а в двенадцать — милости просим от нашей скудости отведать в трапезную. Мы всегда обедаем в полдень. Завтра полагается рыба — своя, свежая, из Донца. В пять часов — вечерня. У нас богослужение истое… Певчие хорошие. Из Петербурга один сановник приезжал, как «Свете тихий» запели — восплакал. Очень уже в нем дух вознесся от нашего пения. Клир сладкогласный — у нас даже певец есть, говорят, из театра.

— Это как?

— А по слабости своей и по наущению диаволю — ахтером был. Но ныне исправился — хороший монах стал. Находит на него — по горам светские канты воспевает, ну мы его смиряем тогда. Навоз посылаем возить, ибо не подобает иноку!.

http://www.crestinortodox.ro/files/image/biserica%20in%20lume%20-%201/ucraina%20-%20sviatohirsk/lavra-sviatohirsk-ucraina-11.jpg

Каждый уголок Украины и Новороссии посылает сюда своих представителей. Тут и обожженные солнцем греки из Крыма, и колонисты-болгары, разжиревшие на льготных русских угодьях, и медлительные хохлы, и станичники, и русские кацапы, гнездами засевшие по Украине. Случаются даже и цыгане, хотя трудно сказать, что гонит их сюда, в пеструю массу обычных посетителей монастыря. Богомольцев кормит обитель за свой счет. Им полагается — кулеш, щи и каша ячная, которые готовят на особой кухне монахи. Щи, разумеется, без мяса, а каша без масла, изредка только конопляным мажут. «Для блеска», как выразился один монах-юморист. Едят раз в день на иноческий кошт, в остальное время — хочешь бери втридорога или в лавках монастыря, или в арендуемых у обители магазинах. Во дворе — целые ряды торговок сидят с разными немудреными яствами; у них богомольцы скупают все. Торговки эти монастырю платят не деньгами, а служат, чем Бог послал.

Самая трапезная для богомольцев отдельно от монастырской. Длинная, громадная столовая содержится весьма нечисто. «Божий зверь», как говорят иноки, то есть таракан, чувствует себя здесь полным хозяином. На кухне в трех котлах помещается 120 ведер щей, часто и этого впрочем не хватает. Котлы эти привели бы в неистовый восторг Петра Петровича Петуха; их работали по специальному заказу; в одном, самом большом, варится 70 ведер, в двух других — по 25.

Чайная рассчитана на 350 человек, кипяток готовится в двух кубах на 40 и на 50 ведер.

В Соловках положение богомольца гораздо лучше. Ему идет и уха, и рыбы вволю, и хлеб белый! Там они наедаются до отвала. Святогорье — экономит и дает в обрез, хотя зачастую богомолец, несмотря на свои рваные лохмотья и истощавший вид, жертвует в пользу обители по нескольку сот рублей.

Усердие богомольцев вне всяких сравнений. Хохлушки, например, ночью выходят из келий женского отделения во двор и тут целые часы простаивают, коленопреклоненные на громадных булыжниках, и молятся.

http://www.gooddayrussia.ru/wp-content/uploads/2013/08/svyatogorskii-monastir.jpg

Я разговорился с перевозчиком. Зашла речь о Киево-Печерской лавре.

— Что лавра!.. У нас лучше!.. Позапрошлый год постом пятнадцать тысяч богомольцев было. Нонешний плохо торгуем… восемь тысяч только… Ну да и то у Печерской-то наши Святые горы всю торговлю отбили! — наивно живописал монах, отплывая от берега.

Пристали к берегу. Монах опять у выхода с парома.

— Рабы Божьи… по усердию, на пользу святыя обители… Бог наказует, если кто не подает… По силам, рабы Божии, по силам, кто сколько! Ей, вы там, — оглянулся он на юрких странников, проскользнувших у него за спиной: — воровская порода, почему не дали? Давайте, давайте, по усердию, на пользу святыя обители. Что же, рабы, скорее… Мы же молимся за вас, православных христиан {Считаю необходимым оговориться. В Святых горах это был единственный случай вымогательства. Тут иноки лично действительно равнодушны к даянию благу. Сыты.}.

И пятаки, и трешники, и копейки сыпались в горсть монаху, зорко заглядывавшему в мошны мужикам и бабам.

— Что мало дала!.. Ишь, у тебя монисто какое! Давай больше, раба, больше давай! Тебе на том свете зачтется. У нас, братия, не пропадет! Каждый грош за ваши души. Бог видит все! Ну, рабы, по силе возможности… Ишь, уходят… по усердию! Тут какой случай был, некий скупец пожалел подать на перевоз — и ввержен был Господом в воду. Так и не спасли. На виду всех, рабы!

Медь еще шибче посыпалась в раскрытую горсть.

— Вот благодарю! — отозвался он на чей-то двугривенный. Господи, спаси и благослови!

http://turmir.com/uploads/user_138/Palomnik/M009.jpg

При монастыре живут прачки — баб шестьдесят, и молодых, и старых. Они моют полы в келиях, окна, стирают белье инокам, трапезную в чистоте содержат и сверх того, как говорят в Славянске, имеют занятие приватное — моют в банях головы монахам. Выдаю, за что сам получил. Они же помогают и в женской больнице, устроенной для богомолок при обители. Тут за недугующими и страждущими ухаживают старушки «вроде как бы монашки», пояснил мне инок. Больницу эту я осматривал. Она открыта на пятнадцать кроватей. Воздух прекрасный, содержание безукоризненно. Все издержки принимаются на счет монастыря.

— Умирающие тут за редкость, — пояснил мне тот же монах. — Случается, привезут — на ладан дышит, но оправляется. Потому у нас воздух целебный. На этом воздухе Лазарь смердящий и тот бы воскрес. Иная встанет и пешком до Киева еще сходит. Мы и фельдшера для больных держим. Сначала ему деньги платили, а потом убедили иноческий сан приять. Теперь он монах; и ему лестно, и монастырь выгадал. Все на пятьсот рублей в год расходу меньше. Доктора нанимаем светского из Славянска. То ли бы дело, коли бы и тот постригся. Совсем бы тогда наша больница на ноги встала. У нас в обители хорошо; даже зимой и то не скучно. Вы как думаете, мы и училище содержим. Верстах в семи от монастыря. Мальчиков на пятьдесят.

Учить детей посылают стариков-монахов. В самой обители мальчиков и слишком молодых послушников не держат вовсе, по весьма понятным причинам. На юге могли бы развиться совсем неподходящие к достоинству обители отношения. Окрестному же населению вообще монастырь старается быть полезным. И влияние его все растет и растет. 

http://www.religion.in.ua/uploads/posts/2010-01/1264404355_1185815623.jpg


Что проступок совершить здесь очень легко, видно из запрещений, существующих не только на вино, но и на трубки.

— Дымить, брат, у нас монаху ни-ни! За дымок-то на черный двор! — пояснял мне добродушный старик отец Симеон, тайком покуривавший у меня в келье. — Теперь поймай меня — к настоятелю. Ну, тот и благословит навоз возить.

Странно было даже видеть, как семидесятилетний монах оглядывался и, при малейшем шорохе, зажимал огонь папиросы пальцами, обжигая их и встряхивая. Ни один школьник не мог быть пугливее.

Воспрещен даже нюхательный табак. Недавно одного монаха заставили мести двор в гостинице за то, что он во время всенощного бдения, опасаясь заснуть, зарядил нос табаком. На него донесли. Как и везде в монастырях, шпионство здесь в большом ходу. Нюхательный табак запрещен наравне с опьяняющими напитками.

http://images.photoukraine.com/photos/140762.jpg

Отец Дюков, когда мы вошли, обедал. Перед ним стояла тарелка пустых щей и черный хлеб. Это все, что ему отпускалось. Грубая ряска, рясы вообще здесь на всех монахах грубые. Белье солдатское, иначе не знаю как и назвать эту дерюгу. И постель солдатская. Голые доски на деревянных чурбанах. Что-то свалявшееся под голову. Вместо одеяла кусок грубого сукна.

В крепостное время богомольцев у нас бывало очень немного, не пускали помещики. В первый же год по освобождении повалили тысячами. Тоже умножилась и братия, — пояснял мне отец Антонин, с которым я познакомился на меловых скалах.

Вообще нынче народ стал гораздо религиознее и нравственнее. Об этом свидетельствует весь монастырь.

— Сколько у вас всего богомольцев перебывает?

— Да в год тысяч до восьмидесяти. К одному Николину дню тысяч пятнадцать сойдутся, да к Успеньеву столько же. А вот хотите убедиться, когда было лучше людям, при помещиках или теперь?

— Хочу.

— Спросим-ко вон хохла.

Спросили. Тот глубокомысленно почесал традиционный чуб, уставился вниз, подумал, подумал и наконец разрешил:

— Прежде мы чобот не носили и жили хуже, потому на пана работали, и работали с утра до ночи. У нас паны были злыдни… Донимали… Ну, а ныне, слава Богу, оправились.

— Ну, а пьете больше?

— И пить меньше стали. Прежде девка — панская была, а баба — наша. А нынче все наше…

http://gorod.tomsk.ru/uploads/28460/1249524219/59.jpg

Продавец в лавке туляком оказался. Он иеромонах. Видимо, и сюда он перенес принцип: не надуешь — не продашь. Я, по крайней мере, не думаю, чтобы обитель сама назначала такие цены.

— Сколько за Богородицу? — показывает костромич на св. Варвару великомученицу.

— Полтинник.

— Ну, давай!

Так св. Варвара и сходит у монахов за Матерь Божию.

Прежде был здесь монах, торговавший «духом» против зубной боли. «Дух» помещался в плотно закупоренных пузырьках. Нужно было откупоривать их больными зубами, и тогда «дух», переходя из пузырька в рот больного, унимал тотчас же недуг. Это мне напомнило другой рассказ о богородичном волосе.

Стоит монах в какой-то обители и показывает волос Богородицы, держа руки в определенном расстоянии одну от другой. Кругом толпа богомольцев.

— Да где же он-то? — недоумевает, наконец, какая-то старушонка, просунувшая нос к самым рукам монаха.

— Ты еще носом ткнись — отвалится.

Та, разумеется, с испугом назад.

— Дура! Я двадцать лет показываю святыню, да и то еще сам не сподобился видеть! - поясняет, наконец, монах.

http://sedye-romantici.ru/wp-content/uploads/2012/04/144589.jpg


Опять подземная жила. Опять идем щелью. Опять пещера, но в ней мигают лампады, тускло поблескивают убогие иконы без окладов. Это — церковь древнего монастыря. В нее, по сторонам, выходят устья меньших пещерок, где жили иноки, лет четыреста тому назад. Отсюда, по сторонам подземного хода, то и дело попадаются келийки, но окна в них уже четверти на полторы. Хоть свет есть. Эти-то черные точки отверстий мы и видели в скале снаружи. Тем не менее, мне кажется, что в этих сырых ходах, в этих мокрых пещерках, ни один крот не в силах пожить долго. В одной из них найдено было семь черепов и костяки. Их похоронили в одном гробе. Щель к ним ведет узкая и низкая. Нужно идти сгорбясь. Воздух тут таков, что, кажется, дышишь испарениями разлагающегося трупа. Тут уже много келий, по две, по одной. Если по две вместе, то вход из одной в другую просто дыра, сквозь которую нужно ползти, как ползет змей. Очевидно, что в этих пещерах жили не пустынники. На стенах нет крестов; ничто не указывает, что в норах по сю сторону меловой скалы молились и каялись. Тут нет даже и окон наружу. Только безрассветная тьма!

Я, войдя в одну из них, затушил свечу. Заживо схороненный — иначе не могу определить своих ощущений. И притом какое отсутствие жизни! В земле хоть червяк копошится, сверху мышь полевая норку роет — до могилы докопается, корни растений тянутся к тебе; тут же — в мелу — только вода отлагается на стенках. Тишина подавляющая. Разве капнет сверху и брызнет по сторонам. В этом безмолвии и стук капли болезнен для уха. Чудится Бог знает что! Под конец кажется, что вот стены кельи раздвинулись и какие-то фосфорические силуэты шевелятся в ней. Вот они приподымаются снизу. Вот какие-то невидимые в этой тьме руки протягиваются к тебе. По холоду, веющему на лицо, ты ощущаешь их. Влага, отлагающаяся на нем, мерещится прикосновением чьих-то сырых и скользких пальцев.

Нет, света скорее! Воздуха! Воздуха!

Когда я вышел совсем из этой пещеры и сел — мне казалось, что меня, заживо схороненного, отрыли и вновь вернули жизни.

http://board.od.ua/uploads/aimages/large/654/653813-739906.jpg


Как пестра толпа богомольцев, снующих по дворам Святогорского монастыря. Я по целым часам всматривался в нее. Тут и казаки в бешметах, и женщины в белых свитках, с черными тесьмами, и бродяжки в подрясниках и скуфейках, и отставные солдаты, с обязательно торчащею щетиною на бороде, и пестрое цыганство, перекликающееся гортанным говорком, и гречанки с Дона — чернобровые, черноокие, и ростовские армяне, и болгарские колонисты, неповоротливые, тяжелые, и неведомо зачем — бойкие и юркие жидки, не то перекрещенцы, не то так себе вольнопрактикующие. Притом, тогда как в Соловках нищенства нет, здесь нищенство на каждом шагу, самое назойливое, самое безотвязное.

Больше всего здесь окрестного, монастырского крестьянства. Оно чуть не живет при обители. Правда, и кормится здесь хорошо. Например, бабы из села Банного присвоили себе монополию торговли при монастыре; мальчики — те при мельнице у монахов. Впрочем, обитель несколько деморализовала их всех. Ленивее работают. Даже иноки и те жаловаться стали///."



В 1862 году Фёдор Иванович Тютчев написал о лавре стих "Святые горы"

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/1/1d/Fedor_Tutchev.jpg/375px-Fedor_Tutchev.jpg
Тихо, мягко над Украйной
Обаятельною тайной
Ночь июльская лежит —
Небо так ушло глубоко,
Звезды светят так высоко,
И Донец во тьме блестит.

Сладкий час успокоенья!
Звон, литии, псалмопенья
Святогорские молчат —
Под обительской стеною,
Озаренные луною,
Богомольцы мирно спят.

И громадою отвесной,
В белизне своей чудесной,
Над Донцом утес стоит,
К небу крест свой возвышая…
И, как стража вековая,
Богомольцев сторожит.

Говорят, в его утробе,
Затворившись, как во гробе,
Чудный инок обитал,
Много лет в искусе строгом
Сколько слез он перед Богом,
Сколько веры расточал!..

Оттого ночной порою
Силой и поднесь живою
Над Донцом утес стоит —
И молитв его святыней,
Благодатной и доныне,
Спящий мир животворит.

Увы времена меняются. Сегодня Святогорская лавра принимает в своих стенах приблизительно 800 украинских беженцев из которых примерно 300 дети.

http://magov.net/uploads/images/9/8/c/0/4922/e976b2fc9d.jpg

А вот несколько современных отзывов паломников о Святогорской лавре:


1) Во истину божье место... Река, гора, белокаменные стены, очень чистая территория. Порядок обеспечивают казаки. Через пещеру выход в небольшую часовню далеко от храма с шикарным видом окрестностей. Неподалеку от лавры есть столб, на котором живут аисты!!! Благодать!!!

2) Место - невероятной красоты. Находясь там, чувствовалось какое-то благоговение. Это место, наполненное святостью, историей. Уютный, чистый, маленький городок, все жизнь которого долгое время была связана только с Лаврой.Правда, в последнее время в угоду туристам открывается масса питейных и развлекательных заведений, но они сосредоточены на другом берегу реку. Так что лавре ничего не угрожает. А с учетом того, что воздух этого считается целебным и в городе есть санатории - ведь людям нужно как-то развлекаться.
В общем, каждый найдет в этом городе что-то для себя - и для души, и для развлечений. Даже если вы не хотите жить в отеле или пансионате - можно найти любое жилье по вкусу в частном секторе, в том числе мини-гостиницы или квартиры.

3) На Троицу ездили с мамой в Святогорскую Лавру. Мы давно уже собирались, да все никак не получалось. А тут совершенно случайно подвернулся паломнический тур на два дня. Что сказать - это совершенно удивительное место. На территории Лавры несколько красивейших храмов - побывали во всех, часовеньки - все утопает в зелени и цветах. Ночевали на территории Лавры, нам предоставили места в одном из гостевых домов. При этом мы заплатили 5 грн и нам предоставили постельные принадлежности. Еще из бытовых моментов: при Лавре есть столовая и нас там кормили.
На богослужение нужно было вставать очень рано, но после него была возможность погулять по территории. Еще раз хочется сказать, что местность очень красивая и хорошо ухоженная.
В меловые пещеры не ходили, просто полюбовались окружающими красотами.
Слава Богу, что у нас была возможность побывать в этом святом и красивейшем месте!

4) В лавре и окрестностях бываем регулярно. Очень красивые места, которые многие называют Донецкой Швейцарией. Сама лавра стоит на живописном берегу р. Донец, на вершине горы. Ее золотые купола видны издалека. За последние годы было много сделано по восстановлению лавры и монастыря. Несколько лет назад ее посетил патриарх Кирилл. На территории лавры есть несколько храмов, а также очень привлекательный для детей мини-зоопарк.
В окрестностях лавры очень много туристических комплексов, но можно устроиться и в гостевых домах.

5)  Удивительно красивое место. Меловая церковь, которая возвышается над территорией Лавры, является единственной в своем роде и не только в Украине. Очень интересный музей, содержащий значительное количество артефактов. Помимо культурной и духовной значимости, это место является любимым местом отдыха жителей всей Донецкой области. Здесь удивительно легко дышится, хвойные леса и отсутствие крупной промышленности создают прекрасные условия для рекреации. У жителей Донецка первые несколько суток просто кружится голова от избытка кислорода. Северский Донец делает эти места еще более привлекательными. 

Subscribe

Recent Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author