filaretuos (filaretuos) wrote,
filaretuos
filaretuos

Скорбь православных

Всем Архипастырям, пастырям, монашествующим и пастве Российской Православной Автономной Церкви

Возлюбленные отцы, братия и сестры!

Выражаем свои сердечные соболезнования в связи с кончиной Первоиерарха Российской Православной Автономной Церкви Митрополита Суздальского и Владимирского Валентина.

Владыка Валентин был усердным делателем на ниве Христовой, много потрудившимся в деле проповеди Евангелия и распространения Православия, одним из первых вставшим на путь свободы и строительства новой независимой церковной организации. Нам дорога память о нашей совместной работе на этом поприще, и, несмотря на то, что пути наших Церквей разошлись, мы всегда относились с искренним уважением к владыке Валентину, зная о многочисленных скорбях, каких пришлось ему пережить, особенно в последние годы.

Разделяя скорбь Российской Православной Автономной Церкви об отшествии владыки Валентина, возносим свои молитвы к Господу нашему Иисусу Христу об упокоении новопреставленного Своего служителя в небесных селениях со святыми. 

С любовью о Господе,

+ Виталий, Митрополит Московский, Архиепископ Всероссийский, Председатель Священного Синода Апостольской Православной Церкви.

Протопресвитер Глеб Якунин, секретарь Священного Синода Апостольской Православной Церкви.

Ушел из жизни яркий и весьма спорный иерарх. Даже первая реакция СМИ или блогосферы на скорбную для многих истинно-православных христиан (и не только) весть наглядно демонстрирует эту "спорность". Но она же служит подтверждением яркости – такие страсти могут кипеть лишь вокруг личности крупного масштаба.

Позволю себе по такому неординарному случаю отступить от канонов рубрики "Комментарий дня" и поделиться некоторыми личными воспоминаниями – все же нас с Митрополитом Валентином связывает 21 год общения.

Впервые я приехал в Суздаль на Рождество 1990/91 гг. – спустя почти год после того, как началось легендарное Суздальское Стояние: прихожане, вопреки разного рода административному и духовному давлению никак не отпускали "своего батюшку", переведенного из-за конфликта с новым архиереем на далекий от Суздаля приход. Совладать со строптивой общиной тогда было не так просто, как сейчас. Происходил масштабный демонтаж всех советских конструкций, власть чувствовала себя неуверенно, а Московская патриархия воспринималась демократической общественностью как одно из порождений сталинской общественной системы. Безусловно, все мало-мальски церковные люди слышали тогда о происходящем в Суздале, да и многие нецерковные тоже: про мятежную общину рассказывали в самых культовых "перестроечных" телепрограммах, типа "Пятого колеса", писали в самой культовой "перестроечной" прессе, типа газеты "Московские новости" и журнала "Огонек". В Суздаль потянулись депутаты, диссиденты, журналисты, а с другой стороны – катакомбники и недовольные клирики Московской патриархии, искавшие альтернативу построенной на лжи и компромиссе официальной иерархии. Тогда было очевидно, что самая вероятная и авторитетная из подобных альтернатив – "белая" Церковь, РПЦЗ. Разумеется, не было и речи о ее переговорах с РПЦ МП и подчинении ей, чем в результате все и закончилось. Бескомпромиссной была и позиция патриархии, в самых резких выражениях обличавшей "карловацкий раскол". Но эти обличения мало влияли на состояние умов – в вихре распада советской империи уходили в небытие такие бастионы власти, что судьба Московской патриархии не выглядела сколько-нибудь очевидной. Как позже вспоминал священник-диссидент Глеб Якунин, многократно посещавший Суздаль, Борис Ельцин даже пытался пригласить в Россию, чтобы возглавить Церковь, "зарубежного" Митрополита Виталия, отказавшегося принять исторический масштаб происходившего и, может быть, принести себя в жертву.

Митрополит Валентин, напротив, оказался не малодушным и, в значительной мере, принес себя в жертву. Конечно, "музейно-сказочный", как любил он говаривать о своем любимом Суздале, город произвел на меня, 18-летнего неофита, сильное эстетическое впечатление. Если наложить на него веру в то, что в России возрождается истинная, канонически непорочная и не скомпрометированная компромиссами с безбожниками Церковь, то можно понять, насколько сакрально и притягательно звучало тогда само слово "Суздаль". Первое мое впечатление от еще архимандрита Валентина, впрочем, диссонировало с лубочной картинкой. Вестник "священного возвращения" оказался на вид не аскетом-подвижником, а, скажем так, "князем Церкви" - глыбой-человеком, к которому и подступиться боязно. Позже недовольные его харизмой иерархи РПЦЗ, сами же и рукоположившие о. Валентина во епископа, будут употреблять в его адрес выражения типа "бульдозер" или "танк". Но теперь понятно, что такой прессинг и такое внимание, какие обрушились на весьма не молодого и довольно серьезно болеющего человека тогда, в 1990-е, мог выдержать только "танк". Равно как и потоки грязных публикаций начала 2000-х и серию изгнаний из храмов, в которые Митрополит Валентин вложил всего себя.

Да, безусловно, Митрополит Валентин не был ученым богословом или "всероссийским старцем", которого тысячи страждущих осаждали бы в стремлении узнать будущее или унять зубную боль. Мотивы его поступков, как правило, лишь задним числом получали каноническое или богословское объяснение. Когда решения надо было принимать быстро и неординарно, он опирался на свою интуицию, если угодно – мужицкую мудрость, и они его не подводили. Административное обособление от Синода РПЦЗ в 1994-95 гг. предвосхитило окончательный распад этой Церкви в 2000-е, и практически все, кто в середине 90-х осуждал епископа Валентина за "самочиние", в конце концов признали его правоту. Конечно, как правило, не на словах, а на деле – образовав самоуправляющиеся "осколки" РПЦЗ, которые теперь медленно пытаются наладить диалог.

В чем загадка масштаба личности Митрополита Валентина, его харизмы, или, как выражался епископ Григорий (Граббе), "самородности"? Корни этой личности – в благодатной кубанской земле, в просторах ее степей, в крепком духе вольного казачества, в богоданной свободе, в мудрости и величии Кавказа. Младенчество будущего первоиерарха приходится на голодные военные годы, когда по истерзанным голодоморами степям пролег фронт мировой войны. Ни одна из воевавших тогда сторон не выражала интересов Кубани и Кавказа, принеся им лишь новые страдания. Пришедший с фронта отец Митрополита умер от боевых ран, мать тяжело заболела, и маленького Анатолия приютила благочестивая катакомбница, которая заложила основы церковного мировоззрения будущего Митрополита – не столько даже в ум, сколько прямо в сердце. Впервые юный Анатолий (мирское имя главы РПАЦ) оказался на клиросе в столице Грузии – древней православной страны, чей прекрасный и гордый народ воспитан тяжелейшим историческим опытом войн и оккупаций. Потом церковная жизнь побросала юного клирошанина и священника по широким просторам бывшей Российской империи: Одесса, Новосибирск, Вильнюс, Смоленск и вновь Кавказ – Чечня, Дагестан. Митрополит с теплотой вспоминал свое служение в Махачкале, где, можно сказать, окончательно сформировался его образ – крепкого хозяйственника, хлебосольного хозяина и "сложного" человека для любого начальства. Три источника и три составные части проявлялись в суздальский период служения Митрополита: катакомбный антисоветский дух, кубанско-малороссийская эстетика и героический, на грани авантюрного, стиль Кавказа. Действительно, такое переплетение качеств, многочисленные жизненные разочарования и испытания сделали его "некомфортным", не подверженным манипуляциями и стремящимся все контролировать самостоятельно человеком.

Что чаще всего вменяют в вину Митрополиту Валентину, даже сейчас, в дни его преставления? Главным образом две вещи – "советскость" и "сексуальные скандалы", как по команде продолжавшиеся ровно три года: с 2002-го по 2004-й. Первое обвинение сложное – у разных людей разное понимание "советскости", а в современных политических условиях – и очень разная моральная ее оценка. Безусловно, человек, выросший и долго живший в рамках "системы", хотя и в довольно специфическом ее гетто (официальная Церковь), не может не перенять некоторых ее черт. Но "системный" деятель едва ли решится так круто изменить свою жизнь, чтобы ее остаток провести, двигаясь "против течения", да еще и постоянно давая отчет множеству любопытствующих о причинах такого резкого разворота. Со второй "виной" все проще – по крайней мере, для автора этих строк, "от звонка до звонка" отсидевшего на судебном процессе 2003 года, знакомившегося со всеми материалами дела и подробно публиковавшего об этом отчеты на "Портале-Credo.Ru". В материалах дела нет оснований для подобных обвинений, правосудие в путинской России, как известно, "басманное", а жизнь в Суздале – почти деревенская, проходит на глазах у местного народа, который, как известно, подобных обвинений своему пастырю не предъявлял. За подробностями могу отослать к своим публикациям того времени, здесь же ограничусь общей оценкой. Как известно, "злой человек выносит из злой сокровищницы злое", и говорить о "секте педофилов" привыкли те, кто живет в соответствующем контексте, круге понятий, кто желает своему идеологическому противнику зла и погибели, что, согласитесь, плохо вяжется с евангельским отношением к жизни. "Кто ты, чтобы судить чужого раба?.." Канонические нарушения покойного Митрополита, если бы такие выявились, должны были бы стать предметом рассмотрения церковного суда или Собора его Церкви, но никак не поводом для – нет, не суда, - а злобной радости людей "не из двора сего". Жизнь покойного иерарха РПАЦ была в десятки раз прозрачнее, чем жизнь большинства архиереев РПЦ МП, о которых мы постепенно узнаем все больше правдивой информации. Такая прозрачность, конечно, имела свои слабые стороны – например, нападения на Митрополита в его собственном доме, разные провокации. Но она весьма сужает поле для спекуляций на темы его образа жизни и прегрешений.

Православные христиане знают, что конец земной жизни полагает предел земному суду. Исключение могут составлять лишь какие-то вероучительные заблуждения, ереси, но и они интересны только потому, что продолжают жить среди последователей того или иного ересиарха. Митрополит Валентин не был академическим богословом, но его понимание Православия было достаточно ясным – он судил не столько по формулировкам официальных документов, сколько по плодам. Безусловно, в этой деликатной сфере он допускал какие-то неточности, но никто даже из "обиженных" им людей не пытался придавать им значение какого-то лжеучения. При всех частных проблемах Православие новопреставленного иерарха не ставится под сомнение в истинно-православных юрисдикциях русской традиции.

Конечно, уход личности такого масштаба ведет к изменению ландшафта русских ИПЦ. И об этом мы еще будем много говорить. Но сейчас время сосредоточиться на другом – на молитве. Ведь каждому человеку "надлежит умереть, а потом – суд".

Александр Солдатов,
"Портал-Credo.Ru"

ЕГО ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВУ,

ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННЕЙШЕМУ ФЕОДОРУ,
АРХИЕПИСКОПУ ОТРАДНЕНСКОМУ И СЕВЕРО-КАВКАЗСКОМУ,
УПРАВЛЯЮЩЕМУ ДЕЛАМИ АРХИЕРЕЙСКОГО СИНОДА
РОССИЙСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ АВТОНОМНОЙ ЦЕРКВИ

Ваше Высокопреосвященство, возлюбленный о Господе Владыко Феодор,

с глубокой скорбью узнали мы о кончине Предстоятеля Российской Православной Автономной Церкви Высокопреосвященнейшего Валентина, Митрополита Суздальского и Владимирского. От лица полноты Истинно-Православной Церкви, пребывающей в Отечестве нашем и в рассеянии сущей, прошу Вас принять искренние соболезнования в связи с постигшей Вашу Церковь утратой.

Молимся Жизнодавцу Христу да упокоит Он верного служителя Своего в селении праведных, идеже несть болезни, печали и воздыхания. На долю почившего Владыки Митрополита выпало немало испытаний и скорбей. Но такой подвиг ожидает всякого, кто верно следует за Христом в нынешнем апостасийном мiре. Те добрые отношения братского диалога, которые в течение многих лет были у нас с почившим о Господе Митрополитом Валентином, надеемся мы, найдут свое продолжение на благо Православной Христовой веры.

Еще раз прошу Вас, дорогой Владыко Феодор, принять наше самое искреннее соболезнование в связи с кончиной незабвенного Митрополита Валентина и заверение в братской во Христе любви.

+ Рафаил, Архиепископ Московский, Митрополит Всероссийский,
Председатель Священного Синода Истинно-Православной Церкви
Град Москва, 3/16 января 2012 года.



Отец Алексий, какую память оставил у Вас почивший Митрополит Валентин?

Протоиерей Алексий Лебедев:
Сначала несколько слов о том, как я попал в Суздаль. Это произошло в 2001 году. Тогда единая РПЦЗ пережила переворот, Митрополита Виталия отправили на покой и было объявлено о том, что Церковь берет курс на соединение с Московским патриархатом. Многие люди, в том числе я, не считали более возможным находиться под омофором Синода РПЦЗ и поэтому стали искать православных епископов. Первый раз я приехал в Суздаль без каких-то конкретных целей, просто познакомиться. Потом было еще несколько поездок, и, в конце концов, несколько человек из бывшей общины РПЦЗ в Петербурге приехали с намерением присоединяться к владыке Валентину.

Митрополит очень по-доброму относился к приходским священникам, как и вообще к прихожанам, с которыми когда-либо сталкивался, – или он сам к ним приезжал, или они к нему приезжали. Он понимал, что в отношении общин, которые существуют по всей России и в других местах, у него нет каких-то "мер принуждения". Понимал, что общение может быть результатом только сознательного следования определенному церковному курсу, которому следуют Синод и Митрополит и который, соответственно,  разделяют общины.

Если владыка Валентин мог помочь, он помогал. Мог сказать: "Почему у тебя такая бедная икона Воскресения? Вот, возьми денег на икону". Например, я не ожидал, что мое рукоположение состоится так быстро, и не подготовился. Он говорит: "У тебя есть подрясник? Нет? Я тебе свой дам. Есть у тебя ряса? Я тебе свою дам". И я рясу, которую он мне пожертвовал, такую теплую, до сих пор ношу и все время его вспоминаю …

Одним из самых больших грехов с точки зрения владыки Валентина был алкоголь. Он очень отрицательно относился к зависимым от вина людям. Часто вспоминают отрицательные свойства его характера. Но я считаю, что они в большей степени объясняются, во-первых, его жизненным опытом, когда разного рода "отрицательных людей" встречалось больше, чем хороших. И, к тому же, последние 20 лет его донимали многочисленные болезни.

Он был холерик, достаточно эмоциональный, иногда, может быть, не сдерживал свои эмоции, но всегда был готов, как мне кажется, не помнить зла. Он сам был твердым человеком и любил твердых людей. Кто прогибался перед ним, того он не очень уважал. А кто не прогибался, того он уважал таким, какой он есть.

- Что будет с Церковью после его ухода?

- У меня позиция такая. Мы находимся в РПАЦ не из-за личности Митрополита Валентина, а из-за того курса, того учения, которое он исповедовал и которым идет РПАЦ. А курс Истинного Православия, как я понимаю, меняться не будет. И поэтому могут быть какие-то внешние житейские изменения, нестроения, давление, внешнее в основном, но я думаю, что в русле этой возможной волатильности сам курс Церкви не изменится.

- А кто может занять место Митрополита Валентина?

- Я думаю, этот вопрос вообще не должен ставиться как проблема. Это решать архиереи будут. Но у нас старейший епископ – владыка Феодор. И он был в курсе всего, он был в курсе суздальских дел, в курсе имущественных дел, в курсе каких-то политических дел и в курсе дипломатии церковной, как внешней, так и внутренней. И я думаю, что владыки наши его выберут. С одной стороны, это будет и преемственность, а с другой стороны, владыка Феодор полон сил.

Хотя, конечно, всякое может быть. Может, архиереи выберут кого-то другого. Кого бы ни выбрали, я считаю, что ничего смертельно опасного для курса Церкви не будет. Но у меня есть свое пожелание. Хорошо было бы, если бы архиереи, отдав дань памяти и все почести усопшему Митрополиту, смогли найти в себе силы подвести итоги и, может быть, обратиться к архиереям других Синодов, со сходными позициями и общим происхождением. Возможны какие-то переговоры внутри ИПЦ. И тогда там, где у нас была опасность, там бы и спасение выявится. Всегда в христианстве смерть дает жизнь. Нужно говорить о взаимном прощении, взаимопонимании.

- А в отношениях с РПЦ МП что-то изменится?

- Думаю, ничего не изменится. У владыки Валентина были какие-то старые связи и заслуги в РПЦ МП. Известно, что, несмотря на все преследования и конфликты, ему несколько раз предлагали "вернуться" туда. У других наших архиереев нет таких старых связей, сами по себе они МП не интересны.

А в общем, я не думаю, что что-то изменится в отношениях с МП. У нас отношения с ними строятся не на каких-то личных или имущественных основаниях, а на вероучительных. Ничего у них там не изменилось и вряд ли изменится. Мы всех любим, и их тоже. Но молиться вместе не хотим.

В заключение я позволю себе некоторое сожаление высказать, что владыка Валентин к нам не приехал, не успел. Последний раз, когда я его видел на именинах 4 мая 2011 года, он сказал: "Я к вам приеду в Санкт-Петербург". Но вот не получилось. Очень жаль.

Беседовал Феликс Шведовский,
"Портал-Credo.Ru"


Subscribe

  • КАК ПРАЗДНУЕТСЯ ПРАЗДНИК ПРОРОКА ИЛИИ В ГРЕЦИИ

    У греков своё особое отношение к пророку Илии. Давайте не забывать, что древние греки были язычники и поклонялись в том числе богу Зевсу. А кто…

  • ДРЕВЛЕПОДРАЖАТЕЛЬНЫЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ

    ЧТО ГОВОРЯТ МОСКОВСКИЕ РОГОЖСКИЕ СТАРООБРЯДЦЫ О ПРАВОСЛАВНЫХ ПОДРАЖАТЕЛЯХ ДРЕВЛОПРОВОСЛАВИЯ КАКИМИ ЯВЛЯЮТСЯ ЛАТВИЙСКИЙ АРХИЕРЕИ МОСКОВСКОГО…

  • МИФЫ РПЦ

    --За КГБ и КПСС, поехали! --Ну, с Богом! РАНЬШЕ С АМВОНА БЛАГОСЛАВЛЯЛИ, А ТЕПЕРЬ БОДАТЬ СТАЛИ

Comments for this post were disabled by the author