January 10th, 2012

Моя поэма, часть -2

В тени меча Турайдской Розы

Часть вторая

Эх судьба! Зачем же я родился?

На земле лишь скорби и печали

«Лучше б ты на свет не появился!»-

Вороны мне глухо прокричали

Прощальный вальс ветра и ночи

Кружится по улице зимней

Мои одинокие строки

Бегут по бумаге невинной

Тяжёлые сосны от ветра скрипели

Снежок из-под корня взлетал

Две тени, как дымки бледнели

И это был лунный астрал

Душа Лиги : Ты знаешь, как трудно одной?

Тоска ночью лунной замучала.

Так зябко в лесу здесь зимой

Какая же я не везучая.

Душа Виктора: Не печалься, всё вскоре пройдёт

Мы забудим о жизни изгнанников

Нам покой, наш потомок вернёт

И забудет земля нас, странников

Душа Лиги: Я прошу, милый мой, расскажи

В эти зимние лунные ночи

Весь наш жизненный путь вновь пройди

Расскажи и о мне порочной.

Душа Виктора: Ты дитя, после Розы влюбилась в меня

И ни кто нас не смог разлучить

И твоя и моя родня, поспешили нас обручить

Пролетали как миг наши дни

Родила ты мне сына и дочь

Нас с тобою любили они

Унося память Розы в ночь

Но однажды случилась беда

Старый Грайф к нам в окно постучался

Ты не знала обмана тогда

И о с честью твоею умчался.

У меня он украл доброту

Ослепил вспышкой ярости гневной

И убил я тогда плоть твою

И себя рукою неверной

Но не бросил меня в ад Господь

Он мне выделил долгое время

И мы бродим как духи теперь

Неся в сердце грехов наших бремя

Бог сказал, что спустя века два

Наш потомок грехи наши смоет

Он промолвит несколько слов

И дорогу нам в рай откроет.

Душа Лиги: Боже мой! Я всё помню! Я плачу!

Я хочу получить прощенья!

Душа Виктора: Тихо! Слышишь? Идёт удача!

Может быть это наше спасенье.

По дороге шёл бедный, усталый монах

Он шнптал умиленно молитву ко Богу

Была искренность в его словах

И тоска в мрачно-тёмном остроге

Он не ведал любви заветной

Только раз перед тем, как стал Богу служить

Он любил любовью заветной.

Но не долго той любви пришлось прожить.

Был он отвергнут и предан

Юной, но дерзкой рукой

И осталась при деве победа

Как проказа и жалкий изгной

А монах не имел, ни карет, ни дворцов

Он один при лучине, средь книг

Средь монахов-чтецов и убогих певцов

Только в храме познал счастья миг.

Души медленно шли за ним

Босиком по сугробам ступая

Лик их грустен был, хоть незрим

Они шли снег слезой орошая.

И лишь только монах

Вхрам вошёл не спеша

Раздалось землятрясенье

Вознеслась Виктора душа

Зябко сжалась в комок душа Лиги

Руки к небу она подняла

Отчего и сама не зная

Она всё до конца поняла

И от пола легко оттолкнулась

Поняла, получила прощенье

Вознеслась вверх и не вернулась

Донеслось херувимское пенье.

А монах тихо встал на колени

Спел молитву душевной свободы

Он не знал, что своим моленьем

Спас несчастных, убив их невзгоды.

Темно и печально

Зачем мир астральный меня искушает?

Оставил мирское, оно мне чужое

И как-то печально, что жизнь моя тает

Мир духов астральных к себе призывают

И только всё ответа нет.

Зачем меня отец, ты произвёл на свет?

Зачем меня ты мама родила?

Живу я в этом мире почти что 40 лет

Ругая и кленя лишь самого себя.

Я сердце кровью обливаю, я скорблю

В моих глазах не высыхают слёзы

Время придёт и я усну в гробу

Украшенным цветами чайной розы.

Опуститься ниже, дай Господь мне силы

Чтобы быть на равных с тем кто обессилил

Чтобы приласкать их, дать воды студённой

И в душе посеять, колосок зелёный.

Прорастёт пусть нива в падшем человеке

Видел их не мало на своём я веке

Кто-то заблудился, кто-то не прозрел

Я ж для Вас родился, крест для Вас одел!

И пусть кто-то скажет «Что же ты , игумен!

На ровне с бомжами распускаешь слюни!

Или ты напился, или ты блефуешь?

Или среди грязи князем себя чуешь?»

Я же Вам отвечу, будьте человечны

Титулы и званья не бывают вечны.

Помоги подняться грешнику со дна

Если сам ты гордый, не суди меня!

Опуститься ниже, дай Господь мне силы

Чтобы стать рабом мне, тем, кто всем не милы

Чтоб умыть им ноги и достичь смиренья

А за Вас читатель, я вымолю прощенье.

Сколько поэтов погибало заглядевшись

В твои зелёные глаза

А ты лукавая зардевшись

Пьянишь меня как виноградная лоза.

Турайдский замок с древнею долиной

Теченье Гауи, синие леса

Песчанники пещер и берегов обрывы

Перед о мною Сигулда моя!

Ты мать лесов, прекрасный край туристов

Воспетая поэтами в веках

Ты Сигулда моя, кусочек той отчизны

Которую я часто вижу в снах

Древнейшая земля, Видземских долин

Крутые берега Гауи речных глубин

Дымкою покрыты синие леса

Я в тебя влюблён, Сигулда краса!

Завянут увлеченья, как цветки сирени

Забудуться мученья, наступит время лени

Поэма не угаснет, она жива во век

И я её придумал, для Вас, мой человек!

Моя поэма, часть-1/2

 

Прошло два дня и на рассвете записку Майя прочитала

Увы, но подчерк на бумаге, она любимого не знала.

Там писано: «Я жду тебя, в пещере Гутмана

приди сюда. Любовью здесь мы насладимся

И ни когда не разлучимся»

А далее был час в записке...

Она пришла, но не нашла того, кто был в приписке

В пещере был лишь Якубовский...

Майя: О добрый вечер, друг!

Как на войне дела?

Что делаете тут?

Могу узнать ли я?

Якубовский: Что делаю? Тебя я поджидаю!

Майя:О друг! Вы не шутите так...

О нашей встречи я не знаю.

Якубовский: Записку написал Вам я.

Майя: Зачем? Зачем наделали Вы это?

Якубовский: Да просто видел вас вдвоём вчера

Вдвоём с садовником, в позоре, не одетых...

Ты не хотела б чтоб узнала Турайда?

Ну что ж... Тогда ради меня...

Майя: Постой, постой... Я дам тебе подарок

Но обещай, что ты меня не тронешь

Твоей супругой верной стану... После войны!

Якубовский: Война? Ха-ха-ха-ха...

Поверь ты мне... Поверь!

Она закончится сегодня или завтра.

И ты согласна будешь стать женой моей?

Майя: Согласна, да!

Но где горантия твоя, что ливы не убъют тебя?

Якубовский: Гарантий нет, это война!

А на войне, как знаешь ты

Если не я убъю врага, то враг убъёт меня...

Майя: Подарок Вам я подарить хочу

Якубовский: Какой, моя краса?

Майя: Вот этот плат... на нём лежит моя коса

Якубовский: Тот, что свисает с твоих плеч?

Ты издеваешься?

Майя: Но этот плат готов Вам жизнь сберечь!

Якубовский: Где доказательства твои, что плат силён?

Майя: Не поддаётся мечу он.

Руби его на мне и убедишься сам

Потом его сниму, тебе отдам.

Якубовский: Ну что ж... Проверить на тебе твой плат пожалуй я готов

Но сколько у тебя голов?

Майя: Она одна и обещаю, что она

Будет цела от твоего меча.

Барон поверил, меч занёс и ...жизнь девушки унёс...

Майя упала кровью обливаясь...

Майя: Я хотела узнать, где добро и где зло.

Вы хотели, что б Вам как богам повезло

И поддавшись греху, Вы вкусили гранат

Вы поверили Дьяволу, он очень рад

Оглянитесь на миг, что наделали Вы

Посмотрите вокруг, Вы дурны, Вы слабы

Вы лишились любви, Вы лишились страны

От войны один шаг, один шаг до войны

Оказалось, что Вы без мозгов.

Нет у Вас и не чувств и не слов...

Как могли Вы убить меня?

Видешь, я победила тебя!!!

Якубовский: О Майя! Милая моя!

Что ж ты наделала?

Ведь ты была спокойна...

Неувядаема была...

А ныне ты уже покойна

О горе, горе, горе мне!

Я суеверен, вот моя ошибка

Поверил в сказочный твой плат

И на лице твоём застывшая улыбка

А я как Понтийский Пилат

Судьбу твою решил с размаха

И не избавлюсь я теперь от страха

Я проклят буду предками своими

Я жить не буду... Нет!

Уж лучший выбор, смерть.

Я участь повторю Искариотского Иуды

Спустя полторы тясячи лет!

Слов Якубовский не бросал на ветер

Через один лишь час

Тело его качал на старой липе ветер.

А в это время, как и прежде

Встретить любовь свою , в надежде

Виктор шёл к пещере...

Вдруг...

Виктор: О Боже! Майя, это Вы?

Господи! Да кто ж Вас? Вы мертвы...

Любимая ушла в расцвете лет

Представить не могу, что Вас в живых уж нет

Да где же этот негодяй?

Грайф: О доченька моя убита... Убийца ты!

Виктор: Убийца я? Да есть ли крест на Вас?

О Боже!

Как жаль, что я на 40 лет моложе

И Вас не вправе вызвать на дуэль

Вы причинили боль душе моей

Любил я Вашу Майю! Грайф меня поймите...

Грайф: Идите к чёрту Виктор! Не шутите.

Не насмехайтесь над о мной

У Вас в руках топор, а значит Вы убийца.

Виктор: Нет Грайф, поверь...

Грайф: Идите к чёрту, кровопийца!

Закон Лифляндии суров

И ты после суда получишь всё своё с полна!

О доченька! Какое ныне горе

Пришло в наш замок рода Грайфов

Тебя убили... Нет уж больше

Остались только слёзы, горе...

Садовник Виктор обратился в храм

На Бога возложил последнюю надежду

Виктор: Святой отец, я к Вам!

Какой у Вас есть сан?

Фредленд : Архиепископ Фредленд я, дитя моё!

У Вас беда?

Виктор: Да что ж ещё...

Хочу я высказаться Вам, святой отец

Фредленд: На исповедь пришёл? Ну молодец!

Виктор: Убита девушка моя

Но не моя эта вина

Там где течёт Гауя река

Есть замок старый, Турайда

И возле Гутмана пещеры

Её убили, усекли мечем

Как розочку её срубили

В расцвете юных лет

В живых её уж больше нет

Фредленд: Она юна была?

Виктор: О, да!

Фредленд: И Вы её любили?

Виктор:О, Боже, ещё как!

Но в том убийстве меня обвинили

Фредленд: У Вас наверное был враг...

Виктор: Быть может был, быть может нет...

Что делать мне? Бежать куда?

Или вернуться в Турайда?

Там смерть меня подстерегает

Фредленд: Ни в коем случае, сын мой!

Один Господь всю правду знает

Не возвращайся в замок свой

Они тебя подстерегают.

О этой драмме слышал я

Похоронили вчера Майю

Во всём люди винят тебя

Я это точно, сын мой, знаю

Не видел я там у могилы

Лишь Якубовского.

Однако... Быть может на войне убили...

Виктор: Или же это он убил её...?

Найду его, собаку!

Фредленд: О сын мой не греши!

К чему вся прыть теперь?

Очисти душу мне

И в путь иди скорей.

В Риге тебя поймут

Искать не будут

И вскоре люди о тебе забудут.

Ну с Богом, сын мой!

Jin hoc signo vinces!

Виктор: Да я ухожу

Быть может Рига меня примет

И только лишь скорблю о том

Что не смогу быть похоронен с ней вдвоём

О Сигулда! Кровавая земля!

О замок Турайда! Прощайте навсегда!

Фредленд (молиться): O salutaris Hostia

Quae caeli pandis ostium

Bella premunt hostilia

Da robur fer auxjljum

Uni trinogue Domino

Sit sempiterna gloria

Nobis donemt in patria. Amen.

О жертва искупления

Открой нам дверь спасения

Идут войной на нас враги

Дай силы нам и помоги

Господь единый в Троице

Да примет славу вечную

Он дарует Отечество

И жизнь нам бесконечную. Аминь.

Дальнейшая судьба, героя этого сказанья

Народу не была ясна

Но очевидно, что она

Не стала счастливой сполна

В тени меча Турайдской Розы

Любовь была сильнее смерти

И каждый день, в зной и морозы

Лежат на той могиле розы.

И липа старая над ней

Пускает новые побеги

Из поколенье в поколенье

Несёт сказания она

О гордой девушке, Турайдской Розе

Не запятнав свою любовь

Она пошла на смерть, усечена мечом.

Не для того, чтоб умереть

А чтоб воскреснуть в детях

Читатель этого не вправе не заметить!

Моя поэма, часть -1/1

В тени меча Турайдской Розы

Первая часть

В начале августа, при мраке темноты

Средь окружения лесов, пещер, скалистых берегов реки

Которая звалась Гауей уже тогда

Вы слышали о ней?

Ну да, наверняка

Был век семнадцатый

Немецкие бароны войною шли на ливов и латгалов

Земля стонала от пролитой крови

И зверств губительных вассалов.

Их лагерь был — Турайдская далина

Сравнить, что можно только с Вавилоном

Среди цветов и Гутмана равнины

Был лагерь рыцарских баронов.

О Видземе! О бедная земля!

Ты повесть нам бессмертную дала.

Тем временем сидели у реки

Якубовский — воин чужеземец

И Майя — девушка прелестной красоты

О ней давно мечтал тот немец

Якубовский: Скажите почему, такое имя Майя?

Встречал я много девичьих имён

Но Ваше имя слышу я впервые, -

Признался как-то ей барон.

Майя: Лет 18 было то назад

Ваши войска пришли на землю нашу

Были бои и мой отец изрублен был, почти, что в кашу...

А мне и года не было тогда

Не знаю я как звал отец меня

И я б наверное погибла

Замёрзла б в Слактерском овраге

Но очень вскоре после битвы

Наш писарь Грайф меня нашёл во мраке

Он стал отцом и матерью мне разом

Смекалистый был он и его тонкий разум

Назвал меня он именем Майя

Ведь на дворе стояла майская пора.

Якубовский: Даааа, 18 лет уже война

Давно не сеяны в этих местах хлебов поля

Я выполняю лишь приказ

Да чтоже мы в который раз твердим

Война, война, война...

Как буд-то нет уж ничего

Чтобы украсило её!

Смотри, леса, поля, равнины...

Далины в липах, сосны и осины

Жизнь идёт, жива природа!

Какая чудная погода!!!

Послушай Майя, милая моя

Хочу я что б ты мне была жена

Я покорю Латгалию, увидишь

Всех ливов раздавлю у твоих ног

Мы будем жить богато и красиво

Проси лишь только чтоб мне Бог помог.

Майя: Ты разве веруешь в Христа?

Якубовский: Да Майя, верую в Христа

И в Зевса и в Аллаха и в самого Чёрта

Да и вообще я очень суеверен

Но несмотря на всё, тебе я буду верен

Майя: О друг мой! Ты наивен и смешён

Мне кажется, что это сон

А ты не думал ни когда

Что на войне могут убить тебя?

Я молода, мне 19 лет

Вдовой остаться не хочу и смысла в этом нет.

А этот яд любви, что в сердце моё льёте.

Только лишь с вида терпкое вино.

И то что вы любовию зовёте

В латышском сердце не проснётся всё равно

Якубовский: К чему пустая болтовня?

Майя: К тому же я обручена.

Якубовский: Ах вот собака где зарыта!

Кто он, давай уж до конца...

Майя: Садовник он в Турайдском замке!

Якубовский: Ха-ха-ха... Ты полюбила бедняка!

Садовник! Вот те будет смеха

Когда узнает отчим Ваш.

Вот будет в Турайда потеха

Он будет розочки сажать

Тебя заставит поливать!!!

Майя: Довольно, хватит, замолчите...

Да как Вы можете?

Якубовский: О милая! Простите...

Майя: Да как так можно в душу наплевать...

Якубовский: Смотрите сколько звёзд, какая благодать...

Майя: Прошу прощенья, мой друг милый

Я очень захотела спать.

Уж время позднее, до новых встреч !

Якубовский: Ну вот опять...

Из раза в раз летит упрёк

Не в лоб так в бровь, не в бровь так в глаз

За что такое мне мученье?

Но нет, не спать Майя пошла

В пещере Гутмана её уж ждал садовник.

Майя: О Виктор! Вы давно меня здесь ждёте?

Виктор: Да я уж думал, что Вы не придёте.

Случилось что...?

Майя: Да... Нет... Да.... Но я....

Виктор: В чём так встревожены, любимая моя?

Майя: Сегодня вечером меня встретил любовник

Опять вояка тот старик...

О Виктор! Что же ты поник?

Виктор: Пещеру я рублю в скале для нас двоих

Мы трелью соловья в ней будем наслаждаться

Майя: А в ласке я в твоей, смогу ли там купаться?

Виктор :Конечно, с вечера и до зари..

Глаза прелестные твои...

И губы сладки словно мёд...

Какой я жалкий идиот.

Садовник бедный я, а ты богата...

Майя: Ну Виктор... Перестань.

Ведь мы не виноваты

В любви нет возраста и званий.

Виктор : Но ты могла любить немецкого солдата

Майя: Не вспоминай о нём, лишь ты мой друг желанный.

Виктор: На свете нет плохих людей

Есть грех и зло плохое

Есть много пагубных страстей

И есть добро благое

Ведь все мы образы Христа

Должны любить друг друга

Пусть вера всех излечит нас

От злобного недуга.

Майя: В твоих глазах есть грусть и ум

И мы живём... вернее существуем

Мне душу теребит одна из нервных струн

Когда другая с разумом воюет

Виктор: Нет Майя, не хочу

Твоим быть бесом искушенья

Хотел я просто полюбить

Хотел твоим стать ангелом-спасенья

И о своих несовершенствах позабыть

Майя: Увы. Я думала, что были мне верны.

Я думала, что Вы душой сильны

Но только в этот час понятно стало вдруг

Что одиночество — то мой пожизненный недуг

И Вы его не излечили , милый друг...

Виктор: Но верю я, что тот солдат...

Майя: Нет, светлая любовь приходит только раз

Когда я вижу свет очей

И губ твоих медову сласть под покровом ночей.

Виктор: Ты так красива и мила

Не в силах Майей звать...

Садовник я, так разреши мне розою тебя назвать

Ты так колюча для врагов и мила для друзей...

Майя: Но Виктор...

Виктор: Нет не надо больше слов.

Иди ко мне скорей...

Любовь и нежность в той тиши

Лишь доносился ветер

В лесной таинственной глуши

Им слышался лишь тетер

Это смешно и грустно

В 1912 году в Харбине служил 60 летний священник Фёдор Кириллович Подесниченко. Он не любил чтобы его называли «батюшка» и по примеру Католической Церкви настаивал чтобы его называли «Папой». Харбинский Папа проповедовал холостяцкий образ жизни и говорил, что кто женатый умрёт, того душа в свинью вселиться. В кадило он сыпал одурманивающее средство от которого люди пьянели и верили, что на них Папа святого духа послал. Вскоре Хабринский Папа открыл в храме притон. После возгласа «Возлюбим друг друга» Папа раскидывал по храму подушки и все любили друг друга дословно в прямом смысле. Это называлось Всенощном Бдением. Всё стало известно благодаря 12 летнему мальчику, который воспротивился такой любви и в храм в ночь на Троицу привёл полицию. Там мальчик и рассказал, что Папа ему отпускал грехи на исповеди хлыстом по заднице. В ночь на Троицу в храме в обнажённом виде находилось 6 мужчин, 11 женщин и 10 детей от 5 до 15 лет. У Папы нашли тетрадь по которой он успел отпустить грехи плетью 60 прихожанам из которых 50% были дети 8-16 лет. В храме Папа пытался бежать в окно и оказал сопротивление, ранил полицейского. У проповедавшего холостую жизнь Папы было по поддельным документам аж 5 жён, одной не было и 16 лет. Всем жёнам как и священникам полагалось прихожанам целовать руку. Другом Папы был русский миллионер Мичков, у него была своя баня и электростанция. Именно Мичков содержал приход и Папу. При обыске у него изъята целая коллекция порнографических фотографий всех прихожан храма как в бане, так и в храме. Мичков признался, что стал миллионером на продаже фоток голых прихожан по всей России. Фото партиями продавались в Россию, Украину, Киргизию и Китай.

В Селе Большое Садомово (Костромская область) в июне 1911 года пьяный православный священник Иннокентий Усов захватил старообрядческую моленную, как позже сказал, перепутал приходы. И начал совершать службу среди староверов. Во время богослужения, он схватил одного мужика за бороду и сказал «Сейчас я тебя в попы рукоположу и ты мне помогать будешь» На все отказы , что он старовер, священник ответил «Так я тебя тогда в попы староверские рукоположу!» Мужчина сразу согласился. В это время в храм вошёл наставник Фёдор Петрин. В это время уже священник и новоявленный священник с женщинами пели светские песни. Увидев отца Фёдора, отец Иннокентий дал дёра. Отец Фёдор приказал всем своим прихожанам смывать ересь православия новым крещением, а Иннокентию написал братское письмо «Помни брат, мир и единение наших Церквей не всегда могут быть хороши, в твоём случае полезнее разъединение, ибо при соединении я тебя просто убъю!»

В 1905 году в Ужгороде православный священник украинец по национальности грубо отталкивал от чаши с причастием русских детей, называл их свиньями. Он же взял деньги за место на кладбище с отца, который хоронил своего 9 летнего русского сына. Во время похорон, священник не только не явился сам на кладбище, но и послал своих людей изгнать за территорию кладбище всех русских и не позволить русского мальчика похоронить на украинском кладбище. Украинцы избивали родственников покойного мальчика лопатой и камнями. Над несчастным отцом смиловался польский ксёндз разрешивший похоронить мальчика на польском кладбище.

После этого случая, сам Папа Римский просил украинцев не притеснять русских, но получил ответ, что русских в Ужгороде давно нет. В то же время президент США восхитился смелостью украинского народа против русских «дикарей»

В то время в Ужгороде запретили русский язык. Если кто по-русски разговаривал на улице, получал 2 года тюрьмы, а за русскую речь дома, по доносу соседей, по закону родители лишались своих прав и русские дети до 16 лет передавались в детский дом.

Из законодательств России 1905 года

Имелся закон об обязательном образовании, однако в Киргизии за соблюдения этого закона дети приговаривались к смертной казни по приговору старейшины клана, так как там процветала детская работорговля.

В 1905 году, с 14 лет человек считался самостоятельной личностью и мог принимать за себя любое решение, но совершеннолетие наступало в 18 лет. В Хакасии совершеннолетие наступало в 14 лет у мальчиков и в 12 лет у девочек.

Закон о усыновлении ребёнка гласил, что только по достижении 30 лет человек мог усыновить ребёнка. Ребёнок должен был быть моложе минимум на 18 лет усыновляющего лица. Усыновлять можно было детей до 18 летнего возраста, с 14 лет требовалось желание самого ребёнка. Предпочтение в усыновлении имели молодые одинокие люди в не брака. Запрещалось усыновлять детей парам имеющим своих детей, а так же иностранцам. Состояние усыновителя не бралось в расчёт, главное национальность и вероисповедания.

Развод разрешался только, если один из членов семьи пропадал безвести на 2 года или если у человека была шизофрения до брака и он её скрыл.

Внебрачный ребёнок получал отчество не отца, а крёстного. После брака родной отец усыновлял своего ребёнка документально и давал ребёнку свою фамилию, но отчество оставалось крёстного.

Если работник заболевал и попадал в психиатрическую больницу, то работодатель платил больному 12 месяцев 100% зарплату.

Все священники Российской Империи и их дети являлись почётными гражданами империи и считались равными по сословию с князьями и офицерами.

В семинарию принимали только холостяков или вдовцов.

На севере России священник уходил на пенсию прослужив 18 лет, а на 60% пенсию можно было уйти после 10 лет служения.

Армия была обязательная, призвать могли мужчин в возрасте до 38 лет . Танкисты и кавалеристы призывались в 17 лет служили 4 года, пехота и артиллерия призывались в 18 лет и служили по три года, во флот призывались мужчины 20 лет и служили 5 лет. Лиц Кавказской национальности призывали в Армию в 16 лет.

В армию не призывались вдовцы имеющие ребёнка, юноши ростом менее 150 см, единственный сын в семье, лица у которых в Армии погиб отец или брат, иудеев, все священники и проповедники любой Церкви, лекторы, артисты,.

Если в семье были братья близнецы, то в Армию брали только одного. В многодетных семьях брат мог отслужить 2 срока за своего брата.

Медики студенты служили фельдшерами в Армии 7 лет. Дети офицеров служили 5 лет в гвардии.

Добровольцы могли проситься в Армию с 14 лет и пройти три медкомиссии и предоставить справку от полиции, что не был судим за воровство.

За уклонение от призыва 4 месяца тюрьмы в одиночной камере, за дезертирство 2 года тюрьмы. За утаивание за границей 30 месяцев тюрьмы.

Православие, Католицизм, Старообрядчество

Ещё в 1440 году митрополит Киевский и Всея Русси Исидор подписал послание Флорентийского собора в котором говориться:

«Заклинаю вас именем Христа, да не будет между православными и католиками вражды, так как все мы рабы Господа Иисуса Христа. Православные живущие среди католиков и имеющие в своей стране Католическую Церковь, пусть идут к мессе, поклоняются телу Христа и почитают его с сокрушением сердца, как вы это делаете в Православной Церкви. Разрешаю православным приходить на исповедь к католикам и принимать их причастие. Подобно и католикам не должно запрещаться в исповеди и причастии в Церкви Православной. Ибо тело Христа есть истинно, как освещённое у православных, так и у католиков. Причастие католическое на опресноке и православное на квасном хлебе достойно одинакового поклонения»

До 1742 года это послание соблюдалось, но первым его нарушил Папа Римский Бенедикт 14 запретив причастие у православных. Однако запрет был недействителен и не нашёл понимания у католиков. Несмотря, что послание не везде исполнялось из-за корыстных целей оградить свою паству от перехода в другую Церковь, это послание по сей день не дерзнул отменить ни один первоиерарх. Инициатором послания был православный Антиохийский Патриарх, а митрополит Киева огласил его всем русским православным , но и сегодня Церкви предпочитают не разглашать и умалчивать это послание.

Что касается старообрядчества, то это отнюдь не старая вера, а Церковь сохраняющие старые обряды православия. Вера и Церковь одна . Другое дело, что у православных есть свои традиции и обряды, они со временем могут меняться ибо неприкосновенны только богооткровенные истины веры, только они не подлежат изменению и совершенствованию. Старообрядцы — это истинные ревнители и хранители древних обрядов. Обряды ни когда не касались самой веры, а только внешней жизни Церкви. Потому нельзя путать обряд с верой. Вера одна, обрядов много. Веру соблюдает духовенство, обряды сохраняют люди. Старообрядцы хранят старые обряды, православные соблюдают поздние обряды.

В Российской Империи старовером запрещалось усыновлять православных детей, работать в детских учереждениях с детьми до 18 лет, так же староверы не могли служить офицерами в белой гвардии и Казачьих войсках..