November 24th, 2012

Даугавпилсские корни американского раввина

Раввин Меир Каханэ родился в 1932 году в Нью-Йорке. Его мать попала в Америку в 1919 году, ее родители бежали туда из Двинска (ныне Даугавпилс, Латвия), спасаясь от большевистского режима. Скончавшийся несколько лет назад отец р. Меира Каханэ был уроженцем израильского города Цфат.
М. Каханэ вырос в Нью-Йорке. Тринадцать лет учился в знаменитой йешиве "Мир", в которой получил "смиху" (звание раввина). Кроме того, он окончил факультет международного права Нью-йоркского университета и имеет диплом адвоката.
В 1968 году р. М. Каханэ организовал "Лигу защиты евреев", которая поставила себе целью обеспечение физической безопасности американских евреев и возрождение у них чувства собственного достоинства и национальной гордости.
В 1969 году р. М. Каханэ и "Лига защиты евреев" были первыми, кто начал открытую, бескомпромиссную борьбу за освобождение советского еврейства. В сентябре 1971 года р. М. Каханэ вместе с женой и четырьмя детьми с их семьями репатриировался в Израиль и поселился в Иерусалиме. Возглавляет основанное им движение "Ках" и баллотировался на выборах в Кнесет в 1973, 1977, 1981 гг., но не собрал необходимого количества голосов.
Едва ли не с первого дня пребывания в Израиле р. Меир Каханэ стал объектом грубых нападок, клеветы, преследований со стороны властей и "левых" кругов. Был первым евреем в Израиле, который подвергся так называемому "административному" аресту без суда и следствия был заключен в тюрьму, где провел несколько месяцев.
На выборах в Кнесет 11 созыва, состоявшихся 23 июля 1984 г., за движение "Ках" проголосовало 25907 израильтян, и р. М. Каханэ стал депутатом Кнесета. Его избрание в Кнесет вызвало волну истерических реакций со стороны всех без исключения "левых" и многих "правых" политических партий и общественных организаций в Израиле. Оно не прошло незамеченным и за пределами Израиля: коммунистические, арабские, мусульманские государства, почти все страны "Третьего мира", большинство политических лидеров Запада обрушились на р. М. Каханэ и возглавляемое им движение с резкими нападками, стиль которых зачастую напоминает площадную ругань.
Раввин М. Каханэ боролся за то, чтобы государство Израиль стало действительно еврейским государством, основанным на еврейских законах, избавленным от присутствия вражеского арабского населения и тлетворного влияния социализма.

Русская писательница родом из Даугавпилса


ГЕРШТЕЙН Эмма Григорьевна (1903-2002), российский литературовед. Книги: "Судьба Лермонтова" (1964), "«Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтова" (1976). * * * ГЕРШТЕЙН Эмма Григорьевна [12 (25) октября 1903, Двинск, ныне Даугавпилс, Латвия — 27 июня 2002, Москва], русская писательница-мемуаристка, литературовед. Родилась в семье врача. Училась в Двинской гимназии. В 1924 окончила факультет общественных наук Московского университета. До 1929 ее отец работал главным врачом московской больницы имени Семашко. В конце 1920-х гг. познакомилась с О. Э. и Н. Я. Мандельштам, для которых стала одним из самых близких людей, в том числе и в годы опалы поэта, и после его гибели. Несмотря на то, что сама Герштейн избежала репрессий, она прожила трудную, полную лишений жизнь (неоднократные увольнения и отказы в приеме на работу). Долгое время перебивалась случайными заработками в редакциях газет и журналов, в Литературном музее. В конце 1930-х гг. при поддержке Б. М. Эйхенбаума занялась литературоведческой деятельностью, в частности — творчеством М. Ю. Лермонтова. В 1938 выступила с докладом в Пушкинском доме, после чего началась публикация ее литературоведческих работ. С середины 1940-х гг. работала в редакции "Литературного наследства". Плодом творческих поисков стали книги, посвященные жизни и творчеству Лермонтова. Среди них наиболее яркие: "Судьба Лермонтова" (1964) и "«Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтова" (1976). Герштейн была знакома и состояла в дружеских отношениях со многими деятелями русской литературы и культуры 20 века. В числе ее друзей — Анна Ахматова и Лев Гумилев. Изданные в 1998 "Мемуары" вызвали большой читательский интерес, позволили без хрестоматийного глянца взглянуть на выдающихся деятелей русской культуры: О. Я. Мандельштама, А. А. Ахматову, Л. Н. Гумилева, Б. Л. Пастернака, литературоведа Н. И. Харджиева, поэтессу М. С. Петровых. Герои "Мемуаров" часто предстают перед читателем в неожиданном ракурсе, иногда в весьма неприглядном, но ни разу Герштейн не дает повода усомниться в собственной правдивости или необъективности. Доверие читателя к автору связано с безошибочностью интонации мемуаристки, особенно когда она полемизирует с Н. Я. Мандельштам, чьи пристрастные оценки оставляют неоднозначное впечатление, или когда Герштейн пишет о себе с доходящей до пика беспощадностью. Без нагнетания ужасов сталинской эпохи мемуаристке удалось передать общую атмосферу страха тех лет. Мемуары включают и чисто литературоведческую главу, посвященную воронежскому периоду творчества Мандельштама ("Мандельштам в Воронеже"), где тонкий анализ стихов поэта переплетается с повседневными и точными наблюдениями за Мандельштамом-человеком. Книга, написанная прекрасным русским языком, читается с интересом, но это отнюдь не предполагает легкое чтение. В 1999 "Мемуары" Герштейн были удостоены премии Букера (ежегодная британская премия в области русской литературы).

Даугавпил, родина американского поэта


Бори́с Петро́вич Ю́дин (англ. Boris Judin) — русско-американский поэт и прозаик.
Родился 7 февраля 1949 в Даугавпилсе (Латвия). Учился в Даугавпилсском педагогическом институте (ДПИ) на филологическом факультете. С 1995 — в эмиграции. Живёт в штате Нью-Джерси, (США).
Проза и стихотворения Юдина публикуются в различных литературных журналах и альманахах России, Украины, США, Германии, Франции, Италии, Финляндии, Австралии, Новой Зеландии, Израиля, Болгарии, Казахстана
Книги Б. Юдина находятся в Library of Congress USA, British Library, State Library of Western Australia и библиотеках университетов "Лиги плюща" США.
Отмечен Премией журнала "Дети Ра" за 2004 г.
Ряд произведений переведён на украинский язык.
Фигурант книги С. Чупринин, «Русская литература сегодня : Зарубежье».

Русский писатель описавший своё двинское детство

 
 

Леонид Иванович Добы́чин (5 (17) июня 1894, Люцин Витебской губернии — 28 марта 1936, Ленинград) — русский писатель.
Родился в семье уездного врача Ивана Андриановича Добычина (1855—1902), в 1896 году переведённого на службу в Двинск (ныне Даугавпилс). Мать будущего писателя Анна Александровна окончила Петербургский повивальный институт и была известной в Двинске акушеркой. У Леонида была два младших брата и две сестры.
Учился в Двинском реальном училище. В 1911 году поступил в Петроградский политехнический институт и окончил его в 1916 году. В 1918 году переселился в Брянск. Работал учителем, статистиком.
Покончил с собой после собрания 25 марта 1936 года в Ленинградском Союзе писателей, на котором был обвинён в «формализме» (пропал без вести после 28 марта 1936 года; в этот день ушел из своей комнаты в коммунальной квартире в Ленинграде, расположенной по адресу: наб. р. Мойки, д. 62, и больше его никто не видел).
Дебютировал в 1924 году рассказами в ленинградском журнале «Русский современник». В сборниках рассказов «Встречи с Лиз» (1927), «Портрет» (1930) изображается столкновение «бывшего» мира с послереволюционной действительностью; новеллам свойственен антипсихологизм, лирический подтекст. В романе «Город Эн» (1935) основой повествования являются воспоминания героя о детстве.
В прозе Добычина верх берет печаль, а не сатира. Из этого, однако, не следует, что он был слеп или глух. С первых же литературных шагов он все прекрасно понимал. "Обличительство" его состояло в том, что он как бы не замечал предмет обличения, лишал его чести быть персонифицированным, описывал как мертвую природу. В своей прозе он не заметил никаких Больших Людей, никаких Больший Идей, "не заметил" и саму Советскую власть.Творческая философия Добычина - поставить в центр художественных интересов такого человека, который в данную эпоху глядит особенном малым и ничтожным существом.
Переиздавать писателя начали только в перестройку, в 1989 году.

Фельдмаршал захвативший Даугавпилс


Э́рих фон Ма́нштейн (Леви́нски) (24 ноября 1887, Берлин — 10 июня 1973, Иршенхаузен, Бавария) — немецкий фельдмаршал, участник Первой и Второй мировых войн. По словам Г.Гудериана, "лучший оперативный ум Вермахта" Родился в семье генерала Левински. Усыновлён семьёй генерала фон Манштейна. Родная и приёмная матери — родные сёстры фон Шперлинг (младшая была бесплодна, поэтому старшая отдала своего десятого ребёнка ей на воспитание). В начале Первой мировой войны — адъютант батальона в звании обер-лейтенанта во 2-м гвардейском резервном полку. Сражался в Бельгии, затем в Восточной Пруссии и в Польше, где в ноябре 1914 тяжело ранен . В июле 1915 произведен в капитаны. Служил адъютантом при штабе 12-й армии, затем офицером генштаба при штабе 2-й и 1-й армии. После сражения при Вердене начальник оперативного управления 4-й кавалерийской дивизии. С мая 1918 года та же должность в 213-й ударной пехотной дивизии. В Первую мировую войну награждён Железными крестами 2-й (в октябре 1914) и 1-й (в ноябре 1915) степеней, а также прусским Рыцарским крестом с мечами (в 1918). Был начальником штаба в группе армий «Юг» под командованием генерал-полковника фон Рундштедта при захвате Польши в сентябре 1939 года. Выдвинул основную идею плана вторжения во Францию через Бельгию и Голландию вместо преодоления хорошо подготовленной и глубоко эшелонированной обороны на линии Мажино. Войну против Советского Союза начал командующим 56-м моторизованным корпусом в составе группы армий «Север», которые вторглись в Прибалтику. В первую неделю войны корпус прорвал оборону Северо-Западного фронта и преодолев около 200 километров достиг стратегически важного моста через Западную Двину в районе Даугавпилс. Однако после этого был вынужден ожидать отставшие пехотные части. В районе Демянска участвовал в разгроме 3-й советской армии. В 1941, командуя 11-й армией (с сентября 1941), захватил большую часть Крыма. В мае 1942 войска под командованием Манштейна разбили силы Крымского фронта (см. Керченско-Феодосийская десантная операция). В июле 1942 года 11-я армия штурмом взяла Севастополь (см. Оборона Севастополя). За взятие Севастополя Манштейн произведён в чин генерал-фельдмаршала (1 июля 1942). После этого 11-ю армию под командованием Манштейна перебросили для решающего штурма Ленинграда. Однако наступление советских войск Волховского фронта сорвало планы немецкого командования. С ноября 1942 командовал группой армий «Дон». Зимой 1942—1943 пытался деблокировать армию Паулюса из Сталинградского котла. Операция «Винтергевиттер» закончилась неудачей. С февраля 1943 по март 1944 командовал группой армий «Юг». В марте 1943 года осуществил операцию по обороне Харькова (Третья битва за Харьков), за что 14 марта 1943 года награждён Дубовыми Листьями (№ 209) к Рыцарскому кресту. Командовал наступлением вермахта на южном (Прохоровском) участке Курской дуги. Командовал немецкими войсками в битве за Днепр, а затем — южным крылом немецких войск на правобережной Украине. Зимой—весной 1944 года потерпел тяжёлое поражение на Корсунь—Шевченковском выступе, когда занимавшая его мощная группировка немецких войск, на которую Манштейн возлагал надежды по контрудару, была окружена силами 1-го и 2-го Украинских фронтов. Нарушив приказ Гитлера, отдал приказ на отступление, в результате чего около половины войск вышло из окружения (40 000), потеряв при этом значительную часть тяжелого вооружения. 30 марта 1944 года награждён Мечами (№ 59) к Рыцарскому Кресту с Дубовыми Листьями. 1 апреля 1944 года отстранён от должности и зачислен в резерв фюрера. Проживал в своём имении. После окончания войны был приговорён британским трибуналом к 18 годам тюрьмы. Освобождён в 1953 г. по состоянию здоровья. Работал военным советником правительства Западной Германии. До своей смерти жил с семьёй в городе Иршенхаузен в Баварии. Похоронен в Дорфмарке.

Даугавпилсский гимназист, писатель Кевин


Лев Изра́илевич Квин (латыш. Leo Kvīns; 20 апреля 1922, Рига — 27 февраля 1996, Барнаул) — русский писатель, член СП РФ.
Родился в 1922 в Риге, учился в гимназии в Даугавпилсе, гимназистом участвовал в работе подпольного Союза Трудовой молодежи Латвии. В 1940 был арестован, освобожден после смены режима правления. С 1941 участник Великой Отечественной войны, воевал на Северо-Западном и 2-м Украинском фронтах, участвовал в освобождении Венгрии. После войны работал в советской военной администрации в Будапеште, в газете для австрийского населения в Вене.
С 1953 жил в Барнауле, работал в краевой молодёжной газете, в краевом комитете по радиовещанию и телевидению.
Печатается с 1950 г. (рассказ «Листовка» в армейской газете). Первая книга — «Экспресс следует в Будапешт» (1955). Написал около 50 книг, в том числе романы «Город не спит», «Звезды чужой стороны», «Ржавый капкан на зеленом поле», повести «В те дни», «Икс, игрек, зет», «Мы, которые оболтусы», пьесы «Высоко в синем небе», «Кругом шпионы», «Кто виноват», мемуары "Улица королевы Вингельмины". Произведения Квина обращены главным образом к детям и юношеству, привлекают острым сюжетом, глубиной психологической характеристик, юмором, точным знанием деталей. Работал в жанре документальной прозы («Три жизни Николая Струкова», 1977; «Горький дым костров», 1978; «Характеры и судьбы», 1988).
Книги издавались в Барнауле, Новосибирске, Ташкенте, Москве, за границей, в разных городах страны шли пьесы. Переводил с немецкого, латышского, английского языков. Был секретарём Алтайской писательской организации, членом редколлегии и редактором журнала «Алтай», членом редколлегии журнала «Барнаул», избирался членом правления СП РСФСР.

Самый известный арестант Динабургской крепости


Вильге́льм Ка́рлович Кюхельбе́кер (10 (21) июня 1797, Санкт-Петербург, Российская империя — 11 (23) августа 1846, Тобольск, Российская империя) — русский поэт, писатель и общественный деятель, друг и одноклассник Пушкина по Царскосельскому лицею, декабрист.
Вильгельм Кюхельбекер родился 10 (21) июня в Петербурге, в семье обрусевших немцев-дворян.
Отец — статский советник Карл Кюхельбекер (28 декабря 1748 — 6 марта 1809), саксонский дворянин, агроном, первый директорПавловска (1781—1789).
Мать — Юстина Яковлевна Ломен (Lohmen) (20 марта 1757 — 26 марта 1841).
Младший брат — Михаил Карлович Кюхельбекер.
Старшая сестра — Устинья Карловна Глинка (1786—1871).

Его детство прошло в Лифляндии , на берегу реки Авенорм. В 1808 году поступил в частный пансион в городе Верро (Эстляндия), который закончил с серебряной медалью. В 1811 году был принят в Императорский Царскосельский лицей (лицейские прозвища — «Кюхля», «Гезель», «Бехеркюхель») воспитанником первого курса. Товарищ А.С.Пушкина по Лицею. Рано проявил интерес к поэзии и начал печататься в 1815 году в журналах «Амфион» и «Сын Отечества». Окончил лицей в 1817 году с чином IX класса. На выпускном акте 9 июня 1817 года удостоен серебряной медали за успехи и ученость.

По окончании Лицея в 1817 году зачислен вместе с А.С.Пушкиным в Коллегию иностранных дел. С 1817 по 1820 год преподавал русский и латинский языки в Благородном пансионе при Главном Педагогическом институте, где среди его учеников были Михаил Глинка и младший брат А.С.Пушкина, Лев. 9 августа 1820 года вышел в отставку. 8 сентября выехал за границу в должности секретаря обер-камергера А. Л. Нарышкина. Побывал в Германии и Южной Франции. В марте 1821 года приехал в Париж, где читал публичные лекции о славянском языке и русской литературе в антимонархическом обществе «Атеней». Лекции были прекращены из-за их «вольнолюбия» по требованию русского посольства. Кюхельбекер вернулся в Россию.
С конца 1821 года до мая 1822 годах служил чиновником особых поручений при генерале Ермолове на Кавказе, где сошёлся сГрибоедовым.
После дуэли вышел в отставку и вернулся в Россию.

После отставки год прожил в имении своей сестры в Смоленской губернии. 30 июля 1823 года переехал в Москву. Преподавал в Университетском пансионе, давал частные уроки.
В апреле 1825 года переехал в Санкт-Петербург. Жил у своего брата Михаила Карловича, а с октября 1825 года у князя А. И. Одоевского.

С 1817 года член тайной преддекабристской организации «Священная артель». За две недели до восстания 14 декабря 1825 г. был введён Рылеевым в Северное общество. Был на Сенатской площади с восставшими, покушался на брата царя (великого князя Михаила Павловича). После поражения восставших предпринял побег за границу, но был опознан и арестован 19 января 1826 года в Варшаве.
25 января доставлен в Санкт-Петербург в кандалах. Помещен в Петропавловскую крепость 26 января 1826 года.
Осужден по I разряду 10 июля 1826 года. Приговорён к каторжным работам сроком на 20 лет. 27 июля 1826 года переведён в Кексгольмскую крепость.
22 августа 1826 года срок каторги был сокращён до 15 лет. 30 апреля 1827 года переведён в Шлиссельбургскую крепость. 12 октября 1827 года по указу царя вместо Сибири отправлен в арестантские роты при Динабургской крепости (ныне в Даугавпилсе, Латвия). 15 апреля 1831 года Кюхельбекер был отправлен в Ревель через Ригу. Из Ревеля 7 октября 1831 года отправлен в Свеаборг.

По указу от 14 декабря 1835 года определён на поселение в заштатный город Баргузин Иркутской губернии (ныне село Баргузин Баргузинского района Бурятии).
Прибыл в Баргузин 20 января 1836 года. В Баргузине уже жил его младший брат — Кюхельбекер, Михаил Карлович. Братья Кюхельбекеры завели большое хозяйство, выращивали новые для Сибири сельскохозяйственные культуры. Михаил Карлович открыл в своём доме для местных жителей бесплатную школу. По предположениям В. Б. Бахаева, Вильгельм Карлович преподавал в этой школе.
Продолжал заниматься литературной деятельностью: писал стихотворения, поэмы, элегии, критические статьи, переводил с европейских и древних языков, завершил «Дневник», этнографический очерк «Жители Забайкалья и Закаменья», поэму «Юрий и Ксения», историческую драму «Падение дома Шуйского», роман «Последний Колонна» и другие. В письме Пушкину сообщил интересные наблюдения о тунгусах.
15 января 1837 года женился на дочери баргузинского почтмейстера Дросиде Ивановне Артеновой (1817—1886).
Дети: Федор (родился мертвым — 12.6.1838), Михаил (28.7.1839 — 22.12.1879), Иван (21.12.1840 — 27.3.1842) и Юстина (Устинья, родилась 6.3.1843) в замужестве Косова.

По собственной просьбе был переведён в Акшинскую крепость. Выехал из Баргузина в январе 1840 года. В Акше давал частные уроки. В 1844 году получил разрешение на переезд в деревню Смолино Курганского округа. 2 сентября 1844 года выехал из Акши.

Жил в Кургане, где потерял зрение. 28 января 1846 года Кюхельбекеру было разрешено выехать в Тобольск на лечение. Прибыл в Тобольск 7 марта 1846 года.
Вильгельм Карлович умер в Тобольске 11 (23) августа от чахотки. Похоронен на Завальном кладбище.

Наш земляк Александр Терентьевич Кононов

Александр Терентьевич Кононов (1895 - 1957)- советский писатель.

Александр Терентьевич Кононов родился в 1895 году, в небольшом местечке, неподалеку от города Двинска (ныне Даугавпилс). Даугавпилс - центр Латгалии, края, где издавна латышские селения соседствовали с русскими деревнями, где издавна укоренилась дружба русского и латышского народов.
Саша Кононов рос на деревенском приволье. Он близко знал латышей - крестьян и батраков, наблюдал их жизнь, труд, быт и полюбил их братской любовью. Впоследствии, когда он стал писателем, впечатления детства ожили на страницах рассказов и повестей, посвященных латышскому народу и его борцам за свободу.
Саша рано потерял отца, даже помнить его не мог - отец скончался, когда ему и года не было. Помнил Саша деда - могучего старика, уезжавшего утром на пашню и возвращавшегося поздним вечером.

Янис Райнис


Ра́йнис (латыш. Rainis — псевдоним; настоящее имя и фамилия Ян [Янис] Плиекшанс, латыш. Jānis Pliekšāns, 30 августа (11 сентября)12:00 1865 года, хутор Варславаны, ныне Дунавская волость Екабпилсского края, Российская империя — 12 сентября 1929 года, Юрмала, Латвия; похоронен в Риге) — латышский поэт, драматург, переводчик, политик, общественный деятель, народный поэт Латвийской ССР (звание присвоено посмертно в 1940).
Родился в семье арендатора имений Кришьяниса Плиекшанса. Учился в Даугавпилсе, в немецкой школе (сейчас Даугавпилсская 6-я школа имени Райниса). В 1884—1888 годах — студент юридического факультета Петербургского университета. В Петербурге формировалось его материалистическое мировоззрение. Печатался с 1887 года. В1891—1895 — редактор газеты «Диенас лапа». Первые стихи опубликованы в 1895 году. В июне 1897 года был арестован, в тюрьме закончил перевод на латышский язык«Фауста» Гёте. В декабре 1897 года Райниса сослали во Псков, а в 1899 году — в город Слободской Вятской губернии. Здесь сложился сборник стихов «Далёкие отзвуки синим вечером» (1903), насыщенный революционными настроениями.
В 1903 году Райнис вернулся из ссылки и связал свою деятельность с борьбой латышской социал-демократии. Он создал символическую драму «Огонь и ночь» (1905) — гимн борьбе, жизни, её вечному развитию. В 1905 вышел сборник «Посев бури». В конце 1905 года нелегально эмигрировал в Швейцарию. Здесь были написаны сборники стихов «Тихая книга» (1909), «Те, которые не забывают» (1911), пьесы «Золотой конь» (издана в 1910 году), «Индулис и Ария» (1911), «Играл я, плясал» (опубликован1919). Когда в Латвии воцарилась реакция, Райнис оставался провозвестником борьбы, напоминавшим, что поражение временно. В поэме «Ave, sol!» (1910) Райнис поёт славу солнцу как символу свободы. Пролетариату посвящен философский сборник «Конец и начало» (1912). Важное место в драматургии Латвии заняла пьеса «Вей, ветерок!» (1913). В трагедии «Иосиф и его братья» (1919) Райнис, создавший этот жанр в латышской литературе, на широком историческом фоне решал проблемы любви и ненависти, прощения и мести.
В 1920 году Райнис вернулся на родину. По мотивам русских былин он создал трагедию «Илья Муромец» (1922), опубликовал книги стихов «Пять эскизных тетрадей Дагды» (1920—1925).
Принимал участие в политической жизни страны, баллотировался на пост президента, однако выборы проиграл. В 1920 году Райнис от ЛСДРП был избран в Конституционное собрание Латвийской Республики. Являлся одним из авторов латвийской конституции. В 1921—1925 годах был директором Национального театра, в 1926—1928 годах — министром образования. 28 февраля 1925 первым из латышских деятелей культуры был награжден высшей наградой страны — орденом Трёх Звёзд I степени.
Жизнь и творчество Райниса посвящено пролетариату, его идеалам. Произведения писателя переведены на многие языки мира.

Французский физик, уроженец Гривы


Анато́ль Абрага́м (фр. Anatole Abragam; 15 декабря 1914, Грива, теперь Даугавпилс, Российская империя — 8 июня 2011) — французский физик, член Парижской Академии наук (1973).
Родился в еврейской семье Симона Абрагама и Анны Маймин, которые эмигрировали во Францию в 1925 году. Окончил в 1936 году Парижский университет. Исследования посвящены магнетизму и физике твёрдого тела, теории спиновой температуры, поляризации ядер, гамма-резонансной спектроскопии твердого тела. Ему принадлежит заслуга развития теории расщепления сверхтонкой структуры. В 1953 году наблюдал эффект Оверхаузера (независимо от других учёных). Совместно с Уорреном Проктором открыл динамическую ядерную поляризацию (солид-эффект), которая используется для получения поляризованной протонной мишени. Открыл ядерный антиферромагнетизм (1970) и ядерную прецессию нейтронов (1973).
В 1967 году стал президентом Французского физического общества. В 1995 году награждён Большой золотой медалью имени М. В. Ломоносова РАН за выдающиеся достижения в области физики конденсированного состояния и ядерно-физических методов исследования.

Доктор Левин.


Доктор филологических наук Исидор Левин родился в 1919 году в Даугавпилсе. С Эстонией судьба его свела в 1937 году, когда он поступил учиться на философский факультет Тартуского университета, где изучал иудаистику, а потом эстонскую и сравнительную фольклористику.
Университет он окончил в 1941 году. После Второй мировой войны, в 1946-1947 гг., Левин учился на юридическом факультете Тартуского университета. Левин окончил также и Ленинградский университет по курсу фольклористики. Докторскую работу он защитил в Институте ориенталистики Академии Наук СССР в Москве..

Генерал прошедший через Даугавпилс


Абрамов Василий Леонтьевич, родился 26.02.1894 г., дер. Спирово Каргопольского района Архангельской обл.. Одесса. Русский. Генерал-майор (1943). В Русской императорской армии с ноября 1914 г. по декабрь 1917 г. В Красной Армии с марта 1918 г. Окончил Петергофскую школу прапорщиков (1915), вечернее отделение Харьковского института народного хозяйства (1926), Харьковские высшие курсы экономистов-плановиков при ВСНХ УССР (1930), заочно Военную академию РККА им. М. В. Фрунзе (1934). В годы Первой мировой войны В. Л. Абрамов проходил службу в 334-м Ирбитском полку, штабс-капитан. В Гражданскую войну с марта 1918 г. – военрук Дмитровского и Красновского уездных военкоматов МВО и ЛВО, с мая 1919 г. – командир 4-го отдельного отряда ОН 15-й армии, затем командир батальона 474-го стрелкового полка 53-й стрелковой дивизии. Воевал на Северном и Петроградском фронтах против белоэстонских и германских войск в Латвии, в боях за г. Двинск (Даугавпилс) был тяжело контужен. С июля 1920 г. – комендант района г. Харьков, с октября – начальник штаба и врид командира 4, 8 и 13-й отдельный бригад ВЧК, которые вели бои в составе Южного фронта в районах городов Глухов, Шахты. После войны с мая 1921 г. В. Л. Абрамов – начальник штаба 51-й отдельной железнодорожной дивизии войск ВЧК Украины, с июля – начальник штаба Управления войск охраны железных дорог Украины и Крыма, с ноября – помощник начальника штаба и начальник строевого отдела штаба войск ВЧК (ОГПУ, НКВД) Украины в г. Харьков. С мая 1935 г. – заместитель начальника отдела боевой подготовки штаба пограничных войск НКВД Дальневосточного округа в г. Хабаровск, с июня 1939 г. – помощник начальника штаба Управления пограничных войск Черноморского округа в г. Симферополь. В начале Великой Отечественной войны В. Л. Абрамов в прежней должности. С июля 1941 г. – начальник штаба 4-й стрелковой дивизии войск НКВД, на базе которой в октябре того же года была сформирована 184-я стрелковая дивизия, а полковник В. Л. Абрамов – назначен ее командиром. В составе 51-й отдельной армии Южного фронта части дивизии вели упорные оборонительные бои с превосходящими силами противника на Ишуньских позициях и Чонгарском перешейке в Крыму. С января 1942 г. – командир 75-й стрелковой дивизии, которая с апреля 1942 г. дислоцировалась в Иране на ирано-турецкой границе. В августе 1942 г. был назначен заместителем командира 3-го горнострелкового корпуса, который в сентябре – октябре 1942 г. в составе 46-й армии Закавказского фронта вел тяжелые оборонительные бои на перевалах Главного Кавказского хребта. За участие в этих боях В. Л. Абрамов был награжден орденом Красного Знамени. С марта 1943 г. – командир 21-го стрелкового корпуса, который в составе 47-й и 38-й армий Воронежского и 1-го Украинского фронтов участвовал в Бел-городско-Харьковской наступательной, Киевской наступательной и оборонительной, Житомирско-Бердичевской наступательной операциях. В ходе их проведения проявились личное мужество В. Л. Абрамова, смелость и решительность в управлении частями и соединениями корпуса. С мая 1944 г. – начальник штаба Управления пограничных войск НКВД Черноморского округа. После войны генерал-майор В. Л. Абрамов в прежней должности. С 1946 г. – начальник штаба пограничных войск МГБ Молдавского округа. С ноября 1946 г. в отставке. Награжден орденом Ленина, 2 орденами Красного Знамени, орденами Отечественной войны 1-й степени. Красной Звезды, медалями. По архивным данным Минобороны России дату смерти установить не удалось.

ДВИНСКАЯ УЛИЦА Северной столицы России

 Эта улица находится на Гутуевском острове. Долгое время она проходила от реки Екатерингофки до Шотландской улицы и лишь 8 октября 2007 года была продлена на юг, до тоннеля, соединяющего Гутуевский и Канонерский острова.

14 июля 1859 года она была наименована Динабургской, в ряду других проездов Нарвской части, получивших названия по городам прибалтийских губерний (Гапсальская улица, Рижский проспект, Либавский, Ре-вельский переулки). В 1893 году несколько немецких имен прибалтийских городов были заменены на русские, и Динабург стал Двинском. 18 марта 1909 года переименовали и улицу. После провозглашения независимости Латвии Двинск в 1920 году превратился в Даугавпилс. По существу, это перевод русского названия, ибо Даугавпилс означает «город на Даугаве», а Даугава – это латышское наименование Западной Двины. Улица, тем не менее, осталась Двинской. Более того, ее долго еще продолжали назвать Динабургской, и лишь 10 сентября 1935 года современное наименование было закреплено окончательно.

Владислав ГОНЧАРОВ ОТ ДВИНСКА ДО ПСКОВА


16 июля 1941 г. вышло постановление Государственного Комитета Обороны СССР № ГОКО-169сс, в котором сообщалось о предании суду военного трибунала «за позорящую звание командира трусость, бездействие власти, отсутствие распорядительности, развал управления войсками, сдачу оружия противнику без боя и самовольное оставление боевых позиций» ряда командиров Красной Армии.

Первым в списке шёл бывший командующий Западным фронтом генерал-полковник Д. Г. Павлов. Пятым — бывший командир 41-го стрелкового корпуса Северо-Западного фронта И. С. Кособуцкий, обвиненный в сдаче противнику города Пскова. Но в итоге Кособуцкому повезло гораздо больше, чем Павлову — вместо него за сдачу Пскова и прорыв немцами «Линии Сталина» был расстрелян совсем другой человек. Далеко не всякое поражение имеет свое имя, очень часто неудачи (как и успехи) обусловлены объективными факторами либо же являются следствием случайности, неудачного для одной из сторон стечения обстоятельств. Ситуации, когда результат сражения целиком зависит от решения или поступка одного-единственного человека, на войне встречаются не слишком часто. Поражение Северо-Западного фронта в начале июля 1941 г. стало одним из тех редких случаев, когда исход сражения был предопределен цепью ошибок нескольких человек, приведшей к трагическим результатам.

* * *

26 июня 1941 г., около 7 утра по берлинскому времени, к шоссейному мосту через Западную Двину у Двинска (Даугавпилс) подъехали четыре грузовика советского образца. В них находилось несколько десятков солдат из 8-й роты 800-го полка особого назначения «Бранденбург» под командованием обер-лейтананта Кнаака, переодетых в советскую военную форму. Первый грузовик проехал через мост беспрепятственно, второй охрана все же попыталась остановить. Началась перестрелка, в ходе которой погиб Кнаак и пятеро его бойцов, ещё 20 были ранены. Охрана не успела взорвать мост, потому что не имела приказа на подобный случай — подобные ситуации будут повторяться и в дальнейшем.

Через час к мостам подошёл передовой отряд 8-й танковой дивизии 56-го моторизованного корпуса Эриха фон Манштейна — пехотная, танковая и сапёрная роты под общим командованием майора Вольфа. Отряд перескочил мост и ворвался в Двинск, при этом 3-я рота 59-го саперного батальона с тыла захватила второй мост — железнодорожный. Этот мост охрана попыталась взорвать, однако сработала только часть зарядов. Мост получил повреждения, но уцелел. В течение нескольких часов дислоцированная в Двинске еще до войны 201-я воздушно-десантная бригада полковника П. К. Гладилина пыталась удержать город, но к 12:50 по Берлину он был полностью занят противником.

Позднее за подобные вещи — использование военной формы противника при проведении диверсионных операций — немецкое командование расстреливало американских парашютистов. Но в данном случае Манштейна произошедшее ничуть не взволовало: в своих мемуарах, касаясь этого периода боевых действий, он предпочитает обвинять в нарушении «законов и обычаев войны» советскую сторону.

27 июня передовые части 1-й танковой дивизии 41-го моторизованного корпуса генерал-лейтенанта Рейнгарда вышли к городу Екабпилс (Якобштадт), расположенному на левом берегу реки ниже по течению и в 80 км северо-западнее Двинска. Здесь тоже была совершена попытка захватить мосты с помощью переодетых в советскую форму диверсантов из «Бранденбурга». Однако командовавший подрывниками саперный лейтенант успел взорвать мост, и противнику на некоторое время пришлось остановиться. Правда, передовой отряд дивизии (2-й батальон 113-го мотострелкового полка под командованием майора фон Киттеля) смог переправиться через реку на подручных средствах и 28 июня захватить плацдарм на правом берегу Двины в районе города Крустпилс.

27 июня начальник Генерального штаба ОКХ генерал-полковник Гальдер отметил в своем дневнике «проблематичность» переправы через реку в районе Екабпилса. Одновременно он указывал, что на Екабпилс действует только одна 36-я моторизованная дивизия 41-го мотокорпуса (это было не совсем так). На следующий день Гальдер записал:


«Группа армий “Север” должна теперь сосредоточить в районе Двинска достаточно сильную ударную группу, чтобы оказаться в состоянии начать наступление на Остров. Видимо, необходимо совершить одновременный рейд на Крустпилс, чтобы обеспечить наведение в этом районе моста через Западную Двину» 


В 41-м моторизованном корпусе имелось ограниченное количество переправочных средств, поэтому немецкое командование распорядилось сместить маршруты движения основных сил 4-й танковой группы правее, ближе к Двинску. В результате правофланговая в корпусе 6-я танковая дивизия вынуждена была растянуть свой фронт на 45 км — от Ливаны в 25 км от Екабпилса до Илуксте в 10 км от Двинска. На правом фланге дивизии двигалась боевая группа «фон Зе-кендорф», на левом — боевая группа «Раус», промежуток между ними прикрывался 57-м танковым разведывательным батальоном майора Линнбруна.

Мост в Ливаны советские саперы тоже успели взорвать. Однако фронт в пару десятков километров на этом участке держала лишь малочисленная группа Гурьева — 10-я воздушно-десантная бригада, усиленная стрелковым батальоном. Поэтому танкисты Рауса смогли переправиться через Двину и к 29 июня продвинуться за реку на 10 км.

29 июня части 36-й моторизованной дивизии также смогли переправиться через Двину и занять плацдарм в районе Плявинаса. К 30 июня немецкие саперы построили в Ливанах и Крустпился два наплавных моста, однако они имели малую пропускную способность и могли выдерживать только легкие танки. Основным плацдармом продолжал оставаться Двинск.

Командование Северо-Западного фронта вовремя оценило его значение. Уже 27 июня командующий войсками фронта генерал-полковник Ф. И. Кузнецов распорядился начать отвод войск за линию Западной Двины, в результате чего удалось избежать катастрофических потерь в живой силе и несколько улучшить управляемость войск. 28 июня Гальдер отметил в своем дневнике, что для фронта группы армий «Север» «характерно небольшое число пленных наряду с очень большим количеством трофейного имущества».

Против плацдарма в Двинске была брошена сводная группа генерал-лейтенанта Акимова — две бригады 5-го воздушно-десантного корпуса и два сводных полка, собранных из отступающих частей. Однако наспех подготовленная контратака успеха не дала. 27 июня командующий фронтом докладывал Народному комиссару обороны:

«Во исполнение вашего приказа вчера организовал атаку по возвращению Двинск. К вечеру 26.6.41 г. Двинск был возвращен, но предпринятый противником ожесточенный налет авиации, продолжавшийся три часа, при возобновившихся атаках пехоты с танками противника вынудил снова оставить Двинск. Организую сегодня ночью вторую контратаку для овладения Двинск с вводом 46-й танковой дивизии 21-го механизированного корпуса (имеет 5 танков). Выделил для руководства двух стойких генералов — Акимова и Белова. При атаке Двинск сбито 7 бомбардировщиков и уничтожено 5 танков, остальные танки загнаны в город, скрылись за домами»

В свою очередь генерал Акимов описывал этот бой в докладе Кузнецову ещё более сдержанно:

«Согласно вашему личному приказу организовал наступление по овладению городом Двинск с 17:00 26.6.41 г.

Наступление захлебнулось. Отдельные взводы и отделения проникли в город с северной и северо-восточной окраин города, но подведенными резервами и особенно усилившимся автоматическим огнем и артиллерией противника были отброшены.

Противником была применена масса автоматического оружия, крупнокалиберные пулеметы, танки как неподвижные огневые точки. Масса огня применялась из окон домов, чердаков и с деревьев.

В результате трехчасового боя наши части были отброшены. Основные причины нашего неуспеха — совершенное отсутствие с нашей стороны танков и очень малое количество артиллерии — всего 6 орудий»  


В тот же день части 3-й моторизованной дивизии 56-го мотокорпуса переправились через Западную Двину севернее Двинска, серьёзно расширив существующий плацдарм. Моторизованные разведывательные отряды немецких частей были выброшены на Резекне (где находился штаб фронта) на Дагду северо-восточнее и восточнее Двинска, создав у советского командования впечатление о высадке немцами воздушных десантов. Командование фронта вынуждено было перебазироваться в Псков, что вновь отрицательно сказалось на управлении войсками.

В 5 часов утра 28 июня началась новая атака на Двинск. Помимо группы Акимова в ней участвовал подошедший сюда накануне 21-й механизированный корпус генерал-майора Д. Д. Лелюшенко.

На самом деле корпусом он был только по названию: к началу войны его формирование еще не было закончено. Формально корпус был укомплектован личным составом на 80–90 % (то есть имел 28–30 тысяч человек), однако 70 % бойцов составляли новобранцы апрельско-июньского призыва, большая их часть даже не имела оружия. Поэтому 17 тысяч «бойцов» просто были оставлены в районе Опочки на строительстве оборонительных сооружений. Автотранспортом корпус был обеспечен всего на 10–15 %, на фронт его части выступили со значительным некомплектом артиллерии, станковых и ручных пулеметов и автоматических винтовок, а также минометов. Большинство 76-мм пушек были без панорам, а малокалиберные зенитные автоматы — без дальномеров, поступивших уже в ходе боевых действий  

Сам Лелюшенко в боевом донесении от 29 июня характеризовал его так: «Части корпуса фактически представляют из себя моторизованные группы, сформированные за счет старослужащих и частью молодых бойцов». Три дивизии, выброшенные к Двинску, имели в своем составе около 10 тысяч человек, 129 орудий 45 и 76 мм и какое-то количество легких и плавающих танков. 24 июня в корпус прибыло 105 машин БТ-7 и 2 танка Т-34 

46-я танковая дивизия корпуса атаковала с севере, 42-я танковая дивизия — с востока, 185-я моторизованная дивизия двигалась во втором эшелоне. К 7 часам частями 46-й танковой дивизии В. А. Коп-цова было захвачено село Малинова в 12 км от Двинска; обойдя его, танкисты ворвались на северную окраину Двинска. Однако продвижение 42-й танковой и 185-й моторизованной дивизий задержалось — попав под удары авиации противника, они были остановлены в 15–20 км от города.

Немцам удалось не только укрепить плацдарм: на третий день сюда уже начали подходить пехотные части. Так 42-я танковая дивизия в районе Краславы была вынуждена вступить в бой с переправившимися здесь частями 121-й пехотной дивизии противника. В 8-10 км восточнее Двинска была сорвана переправа частей 3-й моторизованной дивизии немцев. Согласно мемуарам Лелюшенко, при уничтожении немецкого плацдарма было взято в плен 285 человек, в том числе 10 офицеров; на поле боя осталось около 400 трупов, 16 подбитых орудий и 26 миномётов   Следует отметить, что в докладе об этом бое указано гораздо более скромное число пленных — 37 человек; позднее Лелюшенко докладывал, что всего за месяц боев корпусом было взято 53 пленных.

Приказом командира 42-й танковой дивизии майора через Двину для разведки был отправлен отряд капитана Иванова — пять плавающих танков Т-38 с небольшим десантом мотопехоты. Этот отряд дезорганизовал движение в тылу противника, по донесению командира уничтожил на дорогах до сотни автомашин, а по свидетельству Манштейна — даже атаковал расположение отдела тыла штаба 56-го моторизованного корпуса. Затем он без потерь вернулся на свой берег.

«Окраины и улицы Даугавпилса были усеяны сотнями вражеских трупов, кругом пылали вражеские танки, торчали стволы разбитых орудий. Стояли покореженные автомашины. Командир 8-й немецкой танковой дивизии генерал Бранденбергер укрылся со своим штабом в крепости на южной окраине города» — так описывает Д. Д. Лелюшенко бой 28 июня в своих мемуарах 

Однако в Двинске уже находились основные силы 56-го моторизованного корпуса, поэтому атаки против превосходящего противника не имели шансов на успех. К вечеру бойцы 21-го механизированного корпуса еще продолжали цепляться за северо-восточную окраину города, однако правее них части 5-го воздушно-десантного корпуса были выбиты немцами из города и отброшены на 8-10 км к северу; возникла угроза обхода противником правого фланга мехкорпуса.

В итоге командование корпуса приняло решение отвести войска на более удобный оборонительный рубеж по линии озер Рушоны и Дридза в 15–20 км северо-западнее города. 46-я танковая дивизия заняла оборону на рубеже Бети, Лейтани; 185-я мотодивизия — по линии Аулеяс, Сакова; 42-я танковая дивизия — у деревни Шкипи, Гейби. Справа, севернее Двинска продолжал держать оборону 5-й воздушно-десантный корпус; восточнее, вдоль берега Западной Двины, располагались фланговые отряды механизированного корпуса, а левее их — части 112-й стрелковой дивизии (из состава Западного фронта).

Приказом Лелюшенко № 4 от 20:00 29 июня соединениям корпуса была поставлена задача: не допустить продвижения противника от Двинска на Резекне, Лудза и Себеж, упорной обороной нанести врагу максимальные потери и «упорной обороной с переходом к подвижной, в случаях, вызываемых обстановкой, нанести противнику максимальное поражение, используя для этого не только короткие удары, но и приспособление местности для парализования продвижения механизированных частей противника»

За день боёв силами 21-го механизированного корпуса, по нашим данным, было подбито и уничтожено 42 вражеских танка, 34 орудия, 32 миномёта, около 250 автомашин и до тысячи солдат противника. При этом взято около 300 пленных — весьма неплохой результат по меркам 1941 г.!

За 28 и 29 июня потери корпуса (без 46-й танковой дивизии, переданной в распоряжение группы Акимова) составили 30 человек убитыми, 40 — пропавшими без вести и 387— ранеными. Погибли начальник штаба 46-й танковой дивизии подполковник Авдеев и командир артиллерийского полка 46-й танковой дивизии подполковник Карасев; пропал без вести полковник Василевский. Были ранены командир 46-й танковой дивизии полковник Копцов, замполит 42-й танковой дивизии полковой комиссар Чурилов и командир 91-го танкового полка подполковник Ермонов. Потери в технике составили 4 танка, 9 бронемашин, 24 автомобиля и 11 орудий При этом командование немецкого 56-го моторизованного корпуса только за 28 июля отчиталось о 78 подбитых советских танках!

Тем временем Ф. И. Кузнецов докладывал Ставке: 

«У Двинск наши силы: две воздушно-десантные бригады, из коих одна фактически не существует из-за понесенных потерь, два сводных полка, сформированных из отставших, остатки 2-й танковой дивизии без единого танка и 46-я моторизованная дивизия 21-го механизированного корпуса — всего 1000 человек  

Силы противника вДвинск: не менее пехотной дивизии, установлено 100 танков и повседневное превосходство в воздухе.

21-й механизированный корпус танков “KB” не имеет, что подтвердил только что лично командир корпуса Лелюшенко и помощник командира корпуса бригинженер Кац. Очевидно, танки в пути. Усиленный стрелковый полк 112-й стрелковой дивизии не прибыл.

28.6.41 г. атака у Двинск проведена фактически одной нашей пехотой, понесшей серьезные потери. Противник огнем артиллерии, огнеметов и пулеметов атаку отразил. В атаке уничтожены две роты пехоты противника. Наши потери свыше 600 человек только ранеными.

1-й авиационный корпус 28.6.41 г. удара по Двинск не нанёс. 29.6.41 г. тоже, видимо, не вылетал. То же и 4-я смешанная авиационная дивизия.

Третья атака одной нашей пехотой не приведёт к успеху; прошу доложить Народному комиссару обороны атаку отложить до сосредоточения 24-го и 41-го стрелковых корпусов. До получения ответа остаюсь на месте» 


Как мы видим, командование фронта имело довольно-таки фантастические представления о произошедшем, причем занижались как наши боевые возможности, так и силы противника. Оперативная сводка штаба фронта от того же дня сообщала о противнике следующее.

«…Двинское направление.

…В боях участвует 226-я пехотная дивизия, усиленная одним артиллерийским полком и группой танков.

В районе Плявинас противник сосредоточил не менее пехотной дивизии с танками и в ночь на 29.6.41 г. переправил на плотах до двух пехотных полков с танками на северный берег р. Зап. Двина.

Это сообщение отдает паникой. В действительности плацдармы в районе Екабпилса первоначально рассматривались немцами как второстепенные. Мосты в этом районе были взорваны советскими войсками, а с помощью импровизированных наплавных мостов быстро усилить группировку на плацдармах было невозможно. В этом районе оборонялись две дивизии 11-го стрелкового корпуса, здесь же разворачивался перебрасываемый с левого берега через Ригу 12-й механизированный корпус. Сил для обороны в этом районе вполне хватало. Гораздо более опасным являлся плацдарм у Ливаны, где к вечеру 30 июля на правом берегу уже сосредоточилась большая часть 6-й танковой дивизии. Однако именно на него советское командование обратило на него меньше всего внимания.

30 июня Гепнер доложил командующему группой «Север», что 4-я танковая группа будет готова к продолжению наступления только 2 июля. 6-я танковая дивизия должна была атаковать с плацдарма у Ливаны, 1-я танковая и 36-я мотострелковая — с плацдарма у Крустпилса, нанося вспомогательный удар от Плявинаса.

Да и ситуация на фронте не была столь катастрофичной, как представлялось штабу Кузнецова. Помимо Двинска, противнику так и не удалось нигде захватить исправных мостов через Двину. Правда, 28–29 июня немцам удалось переправиться через нее еще в трех местах, но на большей части фронта такие попытки были отбиты.

Манштейн в соответствующем месте своих мемуаров становится очень многословен, но тоже весьма неконкретен.


«Наконец 2 июля мы смогли вновь выступить после того, как в корпус прибыло третье механизированное соединение — дивизия СС “Мертвая голова”, а слева от нас 41-й танковый корпус перешел Двину у Якобштадта…

Однако после внезапного рейда на Двинск прошло уже 6 дней. Противник имел возможность преодолеть тот шок, который он получил при появлении немецких войск на восточном берегу Двины…

Более того, в 2 часа ночи, еще до прибытия приказа из штаба фронта, командир 27-й армии отдал распоряжение на планомерный отход своих войск от Двинска:


«…4. 27-й армии арьергардными   частями прочно удерживать противника на занимаемом рубеже и начать отход последовательно, по рубежам, только под давлением превосходящего противника, не допустив разгрома боевого порядка по частям.

5. Промежуточные оборонительные рубежи отхода: первый — оз. Лубана, р. Малта, р. Резекне до ст. Казраджи, Тискади, Малта, оз. Резна-эзерс, оз. Оша-эзерс;

второй — р. Ига до Мартузани, Стиглова, Дегл-ва, Мозули, Мироеды;

третий — Носова, Аугшпилс, Красный, Опочка.

6. Последовательность отхода: на рубеж № 1 — к исходу 2.7.41 г.; на рубеж № 2 — к исходу 3.7.41 г.; на рубеж № 3 — к исходу 4.7.41 г.

7. Группе Гурьева отходить в своей полосе, обеспечивая стык с частями 8-й армии. Район сосредоточения после отхода Маршавицы, Сошихино, переходя в подчинение Акимова.

Граница слева — Жаворонки, Аугшпилс, Башки, Дрицени, (иск.) Прейли.

8. Группе Акимова, отходя в своей полосе, прикрыть шоссе от прорыва мотомеханизированных частей на север. Район сосредоточения — Маршавицы, Сошихино.

Граница слева — (иск.) Маромохи, (иск.) Красный, Лудза, Огурецкая, Бикерниеки.

9. Группе Лелюшенко отходить в указанной полосе по рубежам; после отхода за УР сосредоточиться в районе ст. Верещагине, Высоцкое…» 


Этот приказ оказался очень своевременным: в 11 часов 2 июля Манштейн сам начал наступление. Весь день соединения армии отражали атаки танков и пехоты противника в районе Виланы, Прейли и на рубеже станция Аглона, Лейтани, озеро Сивера.

В 8:09, наконец-то получив приказ штаба фронта, командующий 27-й армией боевым приказом № 014 вновь предписал войскам наступать на Двинск   По счастью, было уже поздно — к моменту навала немецкого наступления этот приказ попасть в войска не смог.

К исходу дня 2 июля армия продолжала удерживать фронт от озера Лубана через Виланы, Прижево, Прейли, станцию Аглона, Лейтани до озера Сивера. Перед фронтом армии были установлены несуществующие 226-я и 18-я пехотные дивизии, а также вполне реальная 3-я моторизованная дивизия. Кроме нее в действительности здесь действовали 8-я танковая и части 290-й и 121-й пехотных дивизий, а также моторизованной дивизии СС «Мертвая Голова». Разведывательный отряд этой дивизии численностью около 200 человек, прорвавшись по шоссе через наше охранение, двинулся на Себеж и около полудня ворвался в город Дагда. Западнее города находился командный пункт 42-й танковой дивизии и резерв 21-го механизированного корпуса — танковый и мотоциклетный батальоны. Срочно направленные к Дагде, они в коротком бою разгромили немецкий отряд; было захвачено 126 исправных мотоциклов и 34 пленных эсэсовца, в том числе два офицера.

Эсэсовцы оказались на редкость разговорчивыми — выяснилось, что за разведывательным отрядом на Дагду следует передовой отряд дивизии. Командир 42-й танковой дивизии полковник Воейков организовал засаду, в результате которой был практически полностью уничтожен разведывательный батальон «Мёртвой Головы» в составе 10 танков, 15 бронетранспортеров, 18 орудий и 200 автомашин.

Немецкие источники очень глухо упоминают об этом поражении. Манштейн сетует, что эсэсовцы, несмотря на храбрость и великолепное оснащение, не имели достаточного опыта и несли слишком высокие потери. В популярных книгах по истории войск СС и дивизии «Мертвая Голова» вскользь упоминается, что 1-й моторизованный полк «Мертвой Головы» в бою у Дагда потерял около сотни человек. Напротив, В. Гаупт пишет, что в ходе этих боёв «Мёртвая Голова» потеряла две трети своего (судя по всему, боевого) состава и была сведена в один полк.

В итоге, несмотря на значительный перевес в силах, за день боев 2 июля Манштейну удалось продвинуться всего на 7-10 км. Ни о каком прорыве советской обороны речь пока не шла.

К исходу дня в частях 27-й армии насчитывалось 3200 штыков, 95 орудий и 80–90 танков   Группа Акимова оборонялась на подступах к Резекне, в район Ре-зекне выдвигалась 163-я моторизованная дивизия 1-го мехкорпуса (529-й и 759-й мотострелковые полки), с ее участием и при поддержке левофланговой 112-й стрелковой дивизии 22-й армии командование фронта все еще намеревалось утром 3 июля нанести контрудар в направлении на Двинск.