January 16th, 2013

Первые Цари династии Романовых ,Михаил Фёдорович и Алексей Михайлович. ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

Род Романовых принадлежит к числу древних семей московского боярства.И надо сказать, что на престол династия Романовых взошла не случайно.  Некая Анастасия, дочь Романа Юрьевича Захарьина, московского боярина, была женой царя Ивана Грозного. И тут же всех потомков Романа Юрьевича из-за своего знатного происхождения и близости к царскому двору Ивана Грозного, стали называть Романовыми. А потому, когда род Рюриковичей закончился, то Романовы имели полное право быть наследниками царского престола России из-за родового сближения

http://all-russia-history.ru/wp-content/uploads/2012/07/mixail-romanov1.jpg

.  Царь Федор Иванович умер бездетным, встал вопрос о выборе нового государя. В силу сложившихся традиций, Российское царство считалось вотчиной великих московских князей и передавалось по наследству от отца к сыну. При отсутствии прямых наследников трон следовало передать его ближайшему родственнику. А их в этом случае оказалось несколько, в том числе и Федор Никитич Романов. Но выбор был уже определен. Он пал на Б. Ф. Годунова, брата жены царя Федора, царицы Ирины, отказавшейся от престола. Во время правления Федора Борис Годунов был его соправителем и уже давно прибрал власть к своим рукам.

Однако в глазах современников Борис вряд ли представлялся вполне законным наследником престола, поскольку по крови не был Рюриковичем, не принадлежал и к “племени Калиты”. Он, видимо, понимал шаткость своего трона, поэтому решил заранее избавиться от возможных соперников. В 1600 г, наложил опалу на всех Романовых, Федор Никитич Романов, как наиболее вероятный претендент на трон, был пострижен в монахи, та же участь постигла его жену, а дети, братья и другие родственники высланы в отдаленные места. Михаил в возрасте 4 лет был разлучен с матерью и отцом и отправлен на Белоозеро с сестрой Татьяной и другими родственниками. Через некоторое время им разрешили поселиться в своей вотчине в Клину, Юрьевского уезда.


 Михаил Фёдорович был первым правителем из династии Романовых, правившей Россией более трехсот лет. Его приход к власти положил конец долгому периоду смуты. Но прежде чем это произошло, Михаил и его семья пережили немало бед.

Когда Михаилу было всего лишь 4 года от роду, его родителей насильно постригли в монахи, а всю семью разослали в разные отдаленные места. Всему причиной был страх Бориса Годунова, что Романовы могут занять его место на престоле. Кроме того, они подвергались преследованиям со стороны поляков, у которых тоже были виды на Российский престол.

После освобождения Москвы от поляков состоялся земской собор, целью которого было выбрать нового царя. Сразу решили, что царь должен быть свой, русский. Михаил был племянником последнего царя из предшествовавшей династии Рюриковичей, его кандидатуру поддержали почти все.

  Михаил Федорович Романов  вступил на престол в возрасте 16 лет. За сравнительно небольшой срок его правительство решило труднейшие задачи: примирило враждующие группировки, отразило атаки интервентов, вернуло некоторые исконно русские земли, заключило с соседями мирные договоры, наладило в стране хозяйственную жизнь.

Надо сказать, что сам Михаил Алексеевич не желал править страной. Он плакал и отказывался от царства. Как писала его мать , у него и в мыслях не было быть Царём из-за несовершенства в летах. С 15 до 19 часов, уговаривали Михаила дать согласие на царство, и он согласился только после того, как его стали пугать гневом Божьим за отказ. Тогда Михаил сказал "Хорошо, я положусь на судьбу Божью!"

Думается, что при избрании Михаила на царство немалую роль сыграло и то, что он не был замешан ни в одной авантюре Смутного времени. Его репутация была чиста, а личные качества могли вызывать только уважение. Именно поэтому его избрание было таким единодушным. В кровавое время взаимной ненависти, вражды и измен только такой человек мог примирить “всех и вся”. Царю Михаилу все это сделать удалось.

Первые годы его правления прошли при постоянной работе земских соборов. Царь был ещё молод и неопытен. До совершеннолетия Михаила страной управляла его мать Инокиня Марфа (Ксения Ивановна Шестова). Это была очень суровая женщина. До 22 лет она даже не подпускала своего сына Михаила к власти.

 Период правления Михаила Федоровича пошел под знаком возрождения и установления порядка. Были заключены договоры о «вечном мире» с Польшей и Швецией на достаточно выгодных для России условиях. Была реорганизована местная власть и армия. Промышленность и наука испытывали подъем: был организован первый железоделательный завод и основана Немецкая слобода - поселение иностранных инженеров и военных спецалистов.

 Во многих сочинениях современников описано торжественное венчание на царство Михаила Федоровича. Интересен перечень лиц участвовавших в этом. Ведь именно эти люди окружали царя в первые, самые трудные годы его правления. Венчание состоялось 11 июля в канун именин молодого царя. Священнодействие совершал казанский митрополит Ефрем (это должен был делать патриарх, но его в то время на Руси не было). Корону держал Ф. И. Мстиславский, скипетр — Д. Т. Трубецкой, царскую шапку — дядя царя И. Н. Романов, державу — В. П. Морозов, а за платьем ходили Д. М. Пожарский и казначей Траханиотов. Следовательно, в церемонии главную роль играли представители разных кругов: самый знатный князь, родственники царя, полководцы-освободители, служилый дворянин. Новый царь хотел примирить всех и оказать им честь.

Михаил был третьим выборным царем в истории России. Обстоятельства прихода его к власти были значительно сложнее, чем у первого выборного царя — Бориса Годунова и второго — Василия Шуйского. Михаилу досталась совершенно разоренная страна, окруженная врагами и раздираемая внутренними распрями, в то время как Борис правил в стране, которую боялись и уважали соседние государства. Ни у Бориса, ни у Василия в момент воцарения не было соперников. У Михаила же несколько лет пытались отнять корону сначала “воренок Ивашка”, потом шведский королевич Филипп и польский Владислав. А главное — Михаил был еще очень молод, в то время, как Борис и Василий вступили на престол в зрелом возрасте. Однако именно ему удалось основать новую династию, правившую более трехсот лет.

Однако как правитель он был слаб и скорее послужил истории как идеей русской сплочённости народа. Набожный, уступчивый, тихий царь не наводил порядок в стране, а скорее олицетворял его. Страной практически управлял его отец, отпущенный поляками из плена и ни при помощи сына-царя ставшего патриархом Всея Руси Филаретом.

Когда Филарет вернулся в Москву. Михаил, чтобы на законных основаниях разделить с ним власть, организовал возведение Филарета в сан патриарха. Для выбора Главы автокефальной русской православной церкви было достаточно решения собора русских иерархов. Однако Филарета ставит иерусалимский патриарх Феофан, очевидно, специально приглашенный с этой целью в Москву. Это вряд ли отвечало церковным канонам. Прибегли к этому, видимо, потому, что царь не был уверен в избрании Филарета, запятнанного связью с самозванцем. Так или иначе, но летом 1619 г. Филарет стал и патриархом, и вторым “великим государем всея Русин”.


Возвращение Филарета из польского плена было как нельзя кстати. Дело в том, что хотя родственники и оказывали Михаилу помощь в управлении страной, они все больше и больше злоупотребляли своей властью. Платонов писал по этому поводу, что ко времени приезда Филарета родственный круг Романовых не только вполне сформировался, но и требовал некоторого обуздания своего самоуправства и распущенности. Только Филарет как старший в семье мог навести порядок в собственном доме, то есть при дворе. И, судя по отзывам современников, он это сделал36. Многие лица, ранее приближенные к царю, были отправлены в ссылку, откуда вернулись только после смерти Филарета.

Одной из первых забот патриарха стала женитьба Михаила: пора уже было позаботиться о наследнике престола. Еще до приезда Филарета была выбрана царю невеста, М. И. Хлопова. Ее поселили в царском дворце “для обиранья его государской радости”, дали новое имя, Анастасия, в честь жены Ивана Грозного. Родственники ее были включены в число придворных. Однако вскоре у невесты обнаружилась странная болезнь, проявляющаяся в частой рвоте. Окольничие Борис и Михаил Салтыковы сказали Михаилу, что эта болезнь очень опасна и препятствует деторождению. Царь не стал решать дело сам, созвал собор, и тот постановил лишить Хлопову звания царской невесты и сослать ее в Нижний Новгород.

Когда приехал Филарет, на семейном совете было решено поискать невесту для Михаила в иностранных правящих домах. Была предпринята попытка просить руку племянницы датского короля, но так как он в то время болел, вопрос остался открытым. Потом пытались высватать сестру бранденбургского курфюста, но в этом случае препятствием стали разные вероисповедания. В 1623 г. Было решено пересмотреть дело Хлоповой. Выяснилось, что она живет в Нижнем Новгороде в полном здравии, а вся история с ее неизлечимой болезнью выдумана Салтыковыми. Они специально оговорили девушку, поскольку питали неприязненные отношения к ее родственникам. С Хлоповыми Михаил был знаком еще по ссылке в селе Клин, где один из них был приставом. После выяснения обстоятельств этого дела Салтыковы были высланы из Москвы. Однако на Хлоповой царь все же не женился, этому воспротивилась мать, видимо, обидевшаяся за своих племянников Салтыковых.
В 1624 г. Невестой царя была объявлена М. В. Долгорукая. В сентябре состоялась свадьба. Однако вскоре молодая жена заболела и, промучившись три месяца, умерла. Современники полагают, что и она стала жертвой недругов.

 Только через год Михаил решил вновь вступить в брак. Выборы царской невесты проходили по обычаю: во дворец на смотрины привезли 60 наиболее знатных девиц. При каждой была прислужница из менее знатного рода. В полночь царь вместе с матерью обошел спальни девушек. И оказалось так, что Михаилу приглянулась одна из прислужниц – Евдокия Стрешнева. Ее отец был можайским дворянином. Мать удивилась выбору и пыталась отговорить сына, так как такой выбор мог оскорбить знать. Но царь остался непреклонен.

Бракосочетание состоялось 5 февраля 1626 года. Главным распорядителем на свадьбе был дядя царя И. Романов, дружками – Д. Черкасский и Д. Пожарский. На другой день во дворец прибыли с подарками бояре, думные дворяне, гости и торговые люди. Но, вопреки обычаю, царь не принял подарков. Лучшим свадебным подарком стала риза Господня, присланная из Персии от шаха. У христиан она считалась величайшей святыней. Казалось бы, такое сокровище следовало беречь “пуще ока”, но царь и патриарх распорядились носить ее “по болящим” для исцеления. Во избежание потери, часть хитона положили в золотой ларец, который поставили в Благовещенском соборе.

Через год у Михаила появляется первенец – дочь Ирина, еще через год – Пелагея, которая вскоре умирает, в марте 1629 г. Родился долгожданный наследник Алексей. Один за другим появились на свет еще пять дочерей и два сына, правда, не все они дожили даже до отрочества. Особенно тяжело пережили родители смерть в один год сыновей Ивана и Василия.

Современники недаром называли Михаила милостивым царем. Хотя казна была пуста, он старался в первые годы своего правления не обременять людей чрезмерными поборами. Царь давал льготы в уплате податей разоренным городам и едва встающему на ноги купечеству.

При Михаиле было принято два закона, смягчающих наказания за уголовные преступления. Один касался беременных женщин, приговоренных к смертной казни — теперь их казнили только после родов, ребенка же отдавали родственникам. Второй указ касался фальшивомонетчиков. Раньше им заливали горло расплавленным железом. По новому закону их заковывали “в железа” и ставили на щеке клеймо “вор”.

Разумную политику проводило правительство в отношении народов, входящих в состав России. Михаил поддерживал дружеские отношения с касимовским ханом, часто приглашал его в Москву, где оказывал ему самый теплый прием. В 30-е годы XVII в. даже предполагалось дать ему в жены сестру царя Ирину. Об отношении царя к чувашам, мордве и казанским татарам свидетельствует грамота 1624 г., отправленная в Свияжск. Она предписывала воеводе обращаться с народами Поволжья ласково, корм покупать у них на деньги, “убытков не причинять и на дворе у себя работать не заставлять” . О татарских детях издается особый указ, запрещающий крестить их насильно и увозить из родных мест.


Очень интересно в истории России место патриарха Филарета Романова, который негласно и руководил царством.

http://content.foto.mail.ru/mail/buljka47/_blogs/i-16937.jpg


У Филарета среди всех русских иерархов Церкви всегда было исключительное положение. Как ни как, но всё же он был отцом царствующего Царя. И титул при обращении патриарх имел "Великий Государь, Святейший Патриарх Филарет Никитич" При нём в России было двухвластие.  Все приказы и указы писались как от лица светской власти, так и духовной. Иногда Филарет сам давал от себя распоряжения по вопросам политическим. Патриарх Филарет обладал полнотой государственной власти. Такой широты власти Патриарха Московского не было ни до, ни после духовного правления Филарета.

Как вспоминает архиепископ Астраханский Пахомий : "Филарет был   среднего роста, божественное писание знал и понимал только от части, был человеком мнительным и наделён такой властью, что сам Царь боялся его. К духовенству был очень милостивым, но больше занимался делами царскими чем Церковью".
Патриарх Филарет даже не соблюдал церковных канонов.  Вопреки всем запрещениям он  порой поступал даже антиправославно заставляя священников перекрещивать католиков, что уставы явно запрещают. Но здесь сама за себя говорила обида патриарха, который несколько лет провёл в плену у поляков. Кроме того, в конце жизни патриарх вообще своим указом благословил начать войну против Польши, что впрочем стало ещё одним провалом первоиерарха Русской Церкви. Даже когда в православие соизволил перейти один униатский архиепископ, патриарх Филарет приказал вначале крестить его как мирянина! Понятно, что духовенство было недовольно такими действиями своего патриарха.

Уже тогда все говорили, что Филарет живёт психологией Царя, но ни как не Патриарха и что он скорее похож на государственного боярина, чем на духовного пастыря. Филарет стал первым патриархом, который усвоил европейский барский обычай - увековечить самого себя на портрете. Мантия патриарха не соответствовала русскому обычаю облачения, она была скорее боярской шубой, внизу не сцеплена, полы на распашку. Волосы, бороду и усы он постригал коротко, отчего за спиной его называли "а-ля мужик!" Причём в книге финансовых  расходов на государственные нужды была статья " 8 алтын на подстрижку патриарху волос, бороды и усов"!

14 лет патриарх Филарет был теневым правителем России и конечно не мог не позаботится о том, кто будет после его смерти править Церковью. Он беспокоился на за Церковь, а за сына-Царя и династию Романовых. Ведь Патриарху предстояло идти рука об руку с Царём. Филарет сам подыскал на своё место неглупого человека, но в то же время совсем незаметного и безликого архиепископа Псковского Иоасафа. Авторитет Патриарха не мог затмить фигуру Царя. Царь Михаил лично получил указ от своего  отца, Патриарха Филарета, после его смерти внешне соблюсти процедуру избрания нового Патриарха и не зависимо от выборов, объявить патриархом Иоасафа!

http://www.hrono.ru/img/kartiny/ioasaf1.jpg

Конец первой части


Первые Цари династии Романовых ,Михаил Фёдорович и Алексей Михайлович. ВТОРАЯ ЧАСТЬ

В октябре 1633 г. умер отец Михаила патриарх Филарет. До этого в январе 1631 г. умерла мать царя.

Последующие годы правления Михаила были мирными и вполне благополучными. Тут должно заметить, что личность царя Михаила как нельзя более способствовала укреплению его власти: мягкость, доброта и чистота этого государя производила на народ самое выгодное для верховной власти впечатление.

У нового Патриарха Иоасафа Первого были отняты все государственные права с правом называться Великим Государем, его имя уже не упоминалось рядом с именем Царя Михаила и Царь Михаил зависимый всю жизнь то от матери, то от отца, наконец почувствовал себя Царём в возрасте 47 лет и самостоятельно правил ещё 12 лет.

 В апреле 1645 г. Царь Михаил заболел какой-то желудочной болезнью. Лечение не дало результата. Доктора поставили диагноз: “желудок, печень и селезенка бессильны от многого сидения, холодных напитков и меланхолии”. На всенощной по случаю дня св. Михаила, в именины царя 12 июля 1645 г. с ним случился припадок, и его отнесли во дворец. Поскольку болезнь усиливалась, Михаил приказал позвать жену и сына Алексея, а также патриарха. Царь простился с женой, благословил сына на царство, поговорил с боярами и патриархом и скончался “яко неким сладким сном усне” 

Пискаревский летописец отмечает: “Лета 7153 (1645) году месяца июля в 12 день с суботы на неделю в 4-м часу ночи преставился Михаил Федорович. На царстве сидел 32 год и всего лет 50... А как не стало, все поцеловали крест сыну Алексею Михалычу и ево матери государыне царице” . Россия за годы управления первого царя из дома Романовых возродилась из руин, обрела силу и мощь, покончив с последствиями Смуты. Правительство Михаила смогло не только вывести страну из кризиса, но и укрепить ее, создав условия для дальнейшего более быстрого развития.

Новым Царём по смерти Михаила Фёдоровича, стал его единственный сын из 4 детей, Алексей Михайлович Романов, прозванный народом "Тишайший".

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/e/e2/Alexis_I_of_Russia_1670-1680s.jpg/280px-Alexis_I_of_Russia_1670-1680s.jpg


Родился Царь  Алексей Михайлович 19 марта 1629 года.

До пятилетнего возраста молодой царевич Алексей оставался на попечении у царских «мам». На 14-м году царевича торжественно «объявили» народу, а 16-ти лет он, лишившись отца и матери, вступил на престол московский. Как и отцу, Царский престол ему достался в 16 лет.

 Царь Алексей и его сверстники не менее предков дорожили своей православной стариной; но некоторое время они были уверены, что можно щеголять в немецком кафтане, даже смотреть на иноземную потеху, "комедийное действо", и при этом сохранить в неприкосновенности те чувства и понятия, какие необходимы, чтобы с набожным страхом помышлять о возможности нарушить пост в крещенский сочельник до звезды. Царь Алексей родился в 1629 г. Он прошел полный курс древнерусского образования, или словесного учения, как тогда говорили. По заведенному порядку тогдашней педагогики на шестом году его посадили за букварь, нарочно для него составленный патриаршим дьяком по заказу дедушки, патриарха Филарета, - известный древнерусский букварь с титлами, заповедями, кратким катехизисом и т. д. Учил царевича, как это было принято при московском дворе, дьяк одного из московских приказов. Через год перешли от азбуки к чтению часовника, месяцев через пять к псалтирю, еще через три принялись изучать Деяния апостолов, через полгода стали учить писать, на девятом году певчий дьяк, т. е. регент дворцового хора, начал разучивать Охтой (Октоих), нотную богослужебную книгу, от которой месяцев через восемь перешли к изучению "страшного пения", т. е. церковных песнопений страстной седмицы, особенно трудных по своему напеву, - и лет десяти царевич был готов, прошел весь курс древнерусского гимназического образования: он мог бойко прочесть в церкви часы и не без успеха петь с дьячком на клиросе по крюковым нотам стихиры и каноны. При этом он до мельчайших подробностей изучил чин церковного богослужения, в чем мог поспорить с любым монастырским и даже соборным уставщиком. Царевич прежнего времени, вероятно, на этом бы и остановился. Но Алексей воспитывался в иное время, у людей которого настойчиво стучалась в голову смутная потребность ступить дальше, в таинственную область эллинской и даже латинской мудрости, мимо которой, боязливо чураясь и крестясь, пробегал благочестивый русский грамотей прежних веков. Немец со своими нововымышленными хитростями, уже забравшийся в ряды русских ратных людей, проникал и в детскую комнату государева дворца. В руках ребенка Алексея была уже "потеха", конь немецкой работы и немецкие "карты", картинки, купленные в Овощном ряду за 3 алтына 4 деньги . К тому же главным воспитателем царевича был боярин Б. И. Морозов, один из первых русских бояр, сильно пристрастившийся к западноевропейскому. Он ввел в учебную программу царевича прием наглядного обучения, знакомил его с некоторыми предметами посредством немецких гравированных картинок; он же ввел и другую еще более смелую новизну в московский государев дворец, одел цесаревича Алексея и его брата в немецкое платье.

В зрелые годы царь Алексей представлял в высшей степени привлекательное сочетание добрых свойств верного старине древнерусского человека с наклонностью к полезным и приятным новшествам. Он был образцом набожности, того чинного, точно размеренного и твердо разученного благочестия, над которым так много и долго работало религиозное чувство древней Руси, С любым иноком мог он поспорить в искусстве молиться и поститься: в великий и успенский пост по воскресеньям, вторникам, четвергам и субботам царь кушал раз в день, и кушанье его состояло из капусты, груздей и ягод - все без масла; по понедельникам, средам и пятницам во все посты он не ел и не пил ничего. В церкви он стоял иногда часов по пяти и по шести сряду, клал по тысяче земных поклонов, а в иные дни и по полторы тысячи. Это был истовый древнерусский богомолец, стройно и цельно соединявший в подвиге душевного спасения труд телесный с напряжением религиозного чувства.

Если Патриарх Филарет управлял страной, то его внук, Царь Алексей Михайлович в полном смысле ощущал себя правителем и государства и Церкви, тем более Московский престарелый патриарх Иосиф, в глазах Царя был очень слабым Церковным руководителем, а потому не случайно при молодом Царе появляется и активный молодой Патриарх Никон, которого Алексей изначально благоволит, а Никон желает стать вторым Филаретом и управлять страной, отчасти это получается.

Однако "Тишайший" Царь показывает характер, когда в чём-то видит несправедливость. .На торжественной заутрене чтец начал чтение из жития святого обычным возгласом: благослови, отче. Царь прямо в соборе во время богослужения вскочил с кресла и закричал: "Что ты говоришь, мужик, сукин ты сын: благослови, отче? Тут патриарх; говори: благослови, владыко!" В продолжение службы царь ходил среди монахов и учил их читать то-то, петь так-то; если они ошибались, с бранью поправлял их, вел себя уставщиком и церковным старостой, зажигал и гасил свечи, снимал с них нагар, во время службы не переставал разговаривать со стоявшим рядом приезжим патриархом, был в храме, как дома, как будто на него никто не смотрел

Увлекаемый новыми веяниями, царь во многом отступал от старозаветного порядка жизни, ездил в немецкой карете, брал с собой жену на охоту, водил ее и детей на иноземную потеху, "комедийные действа" с музыкой и танцами, поил допьяна вельмож и духовника на вечерних пирушках, причем немчин в трубы трубил и в органы играл; дал детям учителя, западнорусского ученого монаха, который повел преподавание дальше часослова, псалтыря и Октоиха, учил царевичей языкам латинскому и польскому. Но царь Алексей не мог стать во главе нового движения и дать ему определенное направление, отыскать нужных для того людей, указать им пути и приемы действия. Он был не прочь срывать цветки иноземной культуры, но не хотел марать рук в черной работе ее посева на русской почвою. 

Не Пётр Первый, а ещё его отец и дед, Цари Михаил и Алексей впустили в Россию первых иностранных специалистов и стали засматриваться на Запад, против чего так сильно выступал Патриарх Филарет.

Алексей был активным участником составления Соборного уложения 1649 года, создавшего законодательную базу для российского общества на долгие десятилетия. Активно привлекал на службу в России иностранных специалистов. При нем получили активную поддержку полки «иноземного строя».

Роль и значение Боярской думы и Земских соборов при Алексее Михайловиче окончательно падают. Созывы Земских соборов вообще прекращаются (последний состоялся в 1653 году). Боярская дума сохраняется, но в рамках ее набирает силу Ближняя дума из числа особо приближенных царя. Неуклонно растет роль приказной бюрократии.

При Алексее Михайловиче произошел церковный раскол, приведший к усилению борьбы не только церкви, но и государства против старообрядцев. В столкновении с патриархом Никоном была преодолена тенденция установления приоритета церковной власти над царской.  Старообрядцы, выкинутые за церковную ограду, стали тем упорнее ненавидеть привозные новшества, приписывая им порчу древнеправославной русской церкви. Это равнодушие одних и эта ненависть других вошли в духовный состав русского общества как новые пружины, осложнившие общественное движение, тянувшие людей в разные стороны.
 
  В правление Алексея Михайловича произошли многочисленные массовые социальные выступления: крестьянская война Степана Разина, Медный и Соляной бунты; а также значительно выросли границы России за счет вошедших в ее состав Украины, Восточной Сибири, Дальнего Востока и других территорий.

Алексей Михайлович был отцом 16 детей от двух браков. Его первая жена - Мария Ильинична Милославская - родила ему 13 детей, вторая жена - Наталья Кирилловна Нарышкина - 3 детей. После смерти Царя Алексея, Милославские и Нарышкины делили власть, вновь было двухвластие окончившееся победой Петра Великого. И тут надо отметить, что Алексей Михайлович брал своих двух жён из самых низов, которые были до царствования простыми домашними работницами у своих бояр. Однако трое из его сыновей от этих женщин впоследствии царствовали - Федор, Иван и Петр (Великий).

Алексей Михайлович скончался, когда ему было почти 47 лет (29 января) 11 февраля 1676 года. Одной из причин его раннего одряхления считали чрезмерную, даже по московским меркам, тучность (ожирение).

Царь Алексей Михайлович своими руками буквально покончил с древней Русью и разработал ту программу, которую только останется воплатить в жизнь его сыну Петру Первому. Вот важнейшие части этой программы: 1) мир и даже союз с Польшей; 2) борьба со Швецией за восточный балтийский берег, с Турцией и Крымом за южную Россию; 3) завершение переустройства войска в регулярную армию; 4) замена старой сложной системы прямых налогов двумя податями, подушной и поземельной; 5) развитие внешней торговли и внутренней обрабатывающей промышленности; 6) введение городского самоуправления с целью подъема производительности и благосостояния торгово-промышленного класса; 7) освобождение крепостных крестьян с землей; 8) заведение школ не только общеобразовательных с церковным характером, но и технических, приспособленных к нуждам государства, - и все это по иноземным образцам и даже с помощью иноземных руководителей. Легко заметить, что совокупность этих преобразовательных задач есть не что иное, как преобразовательная программа Петра: эта программа была вся готова еще до начала деятельности преобразователя усилиями Царя Алексея Михайловича.

http://kremlion.ru/files/praviteli/1227266706.jpg


Царь Пётр Первый (Великий),  родился в Москве, в Кремле, 30 мая 1672 г. Он был четырнадцатое дитя многосемейного царя Алексея и первый ребенок от его второго брака - с Натальей Кирилловной Нарышкиной. Царица Наталья была взята из семьи западника А. С. Матвеева, дом которого был убран по-европейски, и могла принести во дворец вкусы, усвоенные в доме воспитателя; притом и до нее заморские новизны проникали уже на царицыну половину, в детские комнаты кремлевского дворца. Как только Петр стал помнить себя, он был окружен в своей детской иноземными вещами; все, во что он играл, напоминало ему немца. Некоторые из этих заморских игрушек особенно обращают на себя наше внимание: двухлетнего Петра забавляли музыкальными ящиками, "цимбальцами" и "большими цимбалами" немецкой работы; в его комнате стоял даже какой-то "клевикорд" с медными зелеными струнами. Все это живо напоминает нам придворное общество царя Алексея, столь падкое на иноземные художественные вещи. С летами детская Петра наполняется предметами военного дела. В ней появляется целый арсенал игрушечного оружия, и в некоторых мелочах этого детского арсенала отразились тревожные заботы взрослых людей того времени. Так, в детской Петра довольно полно представлена была московская артиллерия, встречаем много деревянных пищалей и пушек с лошадками.

На четвертом году Петр лишился отца. При царе Федоре, сыне Милославской, положение матери Петра с ее родственниками и друзьями стало очень затруднительно. Другие люди всплыли наверх, овладели делами. Царь Алексей был женат два раза, следовательно, оставил после себя две клики родственников и свойственников, которые насмерть злобствовали одна против другой, ничем не брезгуя в ожесточенной вражде. Милославские осилили Нарышкиных и самого сильного человека их стороны, Матвеева, не замедлили убрать подальше на север, в Пустозерск. Молодая царица-вдова отступила на задний план, стала в тени..

Не раз можно слышать мнение, будто Петр был воспитан не по-старому, иначе и заботливее, чем воспитывались его отец и старшие братья. В ответ на это мнение люди первой половины XVIII в., еще по свежему преданию рассказывая о том, как Петра учили грамоте, дают понять, что по крайней мере до десяти лет Петр рос и воспитывался, пожалуй, даже более по-старому, чем его старшие братья, чем даже его отец. Ибо учителя Петра Первого прошли ссылки и притеснения от патриарха Никона, как сочувствующии раскольникам и Пётр воспитывался даже больше в строгих староверских традициях. Царица просила кума найти Петру учителя кроткого, смиренного, божественное писание ведущего. Как нарочно, выбор учителя решен был человеком, от которого слишком пахло благочестивой стариной, боярином Федором Прокофьевичем Соковниным. Дом Соковниных был убежищем староверья: они придерживались раскола. Две родные сестры Соковнина - Феодосья Морозова и княгиня Авдотья Урусова еще при царе Алексее запечатлели мученичеством свое древнее благочестие: царь подверг их суровому заключению в земляной Боровской тюрьме за упрямую привязанность к старой вере и к протопопу Аввакуму. Другой брат этих боярынь - Алексей впоследствии сложил голову на плахе за участие в заговоре против Петра во имя благочестивой старины.

Петр  с 5 лет начал изучать азбуку, часослов, псалтырь, даже евангелие и апостол; все пройденное по древнерусскому педагогическому правилу взято было назубок. Впоследствии Петр свободно держался на клиросе, читал и пел своим негустым баритоном не хуже любого дьячка; говорили даже, что он мог прочесть наизусть евангелие и апостол. Так учился царь Алексей; так начинали учение и его   сыновья.  Известно, что Петра мало интересовала только история России, он не желал изучать старину. К тому же имея хороших учителей, Пётр Первый не имел хороших воспитателей. Воспитывать его просто было некому, все взрослые родственники боролись за власть.

Едва минуло Петру десять лет, как начальное обучение его прекратилось... Причина проста,вдова Царица  Милославская не желала, чтобы её пасынок был умнее родных сыновей, ибо Петра к Царству она явно не готовила. В итоге Царь Пётр Первый уже будучи Царём плохо писал допуская кучу граммотических ошибок. Однако Пётр Первый был настолько серьёзен и высок, что в  11 летнем возрасте, все ему давали не менее 16 лет. Старая Русь   вскрылась перед Петром со всей своей многовековой работой и ее плодами.

Московский Кремль Петру опротивел и был осужден на участь заброшенной барской усадьбы со своими древностями. Пётр для себя решил строить новую Россию, которая будет уже Имперской, а не Царской.

Конец

Пётр Первый Великий... и не очень! ПЕРВАЯ ЧАСТЬ

Автор: Владимир Мединский

http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/2/73/706/73706021_petr.jpg


Переворот Петра — один из решающих моментов в становлении негативных мифов о России. Не потому, что при нем и после него Россия все больше обращается в сторону Запада. Дело в том, что до Петра это делается совсем не так, как при Петре и при его преемниках.

До Петра весь XVII век Русь заимствует технологии, технику, способы организации армии. В этот славный и сложный век русской истории закладывается почти все, что впоследствии приписывается Петру.

Создается военный флот. Торговые флоты были в России и до того.

С XV века существует очень неплохой рыболовный и торговый флот поморов, который базируется в Холмогорах и в Архангельске (точнее, близ Михайло-Архангельского монастыря, положившего начало городу).

Кочи — российские суда, полностью отвечали всем требованиям, которые предъявлялись в Европе к океанскому кораблю: с килем, палубой, фальшбортом, одной-двумя мачтами, системой парусов. Эти суда могли выходить в открытый океан. Размерами кочи были не меньше каравелл, на которых Колумб открывал Америку, и уж точно больше суденышек Северной Европы — построенных в Швеции, Норвегии, Шотландии, Англии.

В 1480 году русские моряки первый раз попали в Англию — между прочим, за 70 лет до Ченслора. Они и потом посещали Англию неоднократно. Я нисколько не умаляю славы Ченслора, Баренца и других отважных моряков Англии, Голландии, Норвегии. Но, простите, кто кого открыл? Наверное, лучше и честнее всего учесть и признать все открытия. Все открывали всех, плавая по морям навстречу друг другу. Но ведь и в этом случае мы «открыли» британцев на 70 лет раньше, чем они нас.

Но во время своей поездки на Север Петр в 1691 году обнаружил «ужасную» вещь: дикари из Холмогор делали «неправильные» обводы судна! Не такие, как в Голландии! То ли Петр не слушал никаких объяснений, то ли никто не решился объяснить Петру, что так и нужно строить корабли для плаваний по ледовитым морям. Ведь голландский флот севернее Эдинбурга и Осло никогда не забирался. Он никогда не смог бы плавать в таких широтах и в такой ледовой обстановке, как кочи.

Специальным указом Петр повелел прекратить строительство всех «неправильных» кораблей и строить взамен только «правильные», с такими же обводами корпуса, как в Голландии. А каспийский флот?! Там тоже неправильные обводы судов.

Сломать! При Петре по его прямому указу бросают гнить, а то и просто ломают прекрасные корабли, которым плавать и плавать, уничтожают два превосходных флота. Из сырого леса, наскоро начинают строить другие — под руководством иноземных специалистов.

Но когда построили новые суда, то оказалось, что мореходными качествами прежних кочей они не обладают. Россия, русское Поморье, навсегда потеряла свой приоритет в северных морях, свое «ноу-хау», позволявшее ей уверенно конкурировать с любыми иноземцами на Севере. А флот каспийских бусов так и не восстановили — ведь иностранцы никогда не умели строить такие большие и надежные «неправильные» суда.

Да, Петр I строил флот. Для Черного моря под Воронежем, для Балтики — во многих местах. Да, строил… Строил под чутким руководством иноземных мастеров, «разбазаривая на них валютные средства», игнорируя свой национальный опыт. И к тому же невероятно торопился.

При таком подходе к делу ничего хорошего не получалось. Корабли строили не вольные мастера Холмогор, а согнанные «даточные люди», толком не понимавшие, что они делают и зачем.

Корабли сколачивались на скорую руку, без всякого соблюдения технологии. Большинство кораблей, построенных Петром, сколочены в ударно короткие сроки из сырого леса, черт-те из чего и представляли собой еле державшиеся на поверхности воды плавучие гробы.

В общем, обычное для Петра отсутствие стратегического мышления и любовь к символам. Таким, как «самая блестящая из ошибок Петра», по словам Карамзина, — Петербург. Почему было не запланировать стратегически — взятие, скажем, Риги с ее портом, который в те гораздо более суровые в смысле климата времена на два месяца дольше был свободен ото льда? Выгнать из Риги немцев, а лучше их ассимилировать и закладывать новую столицу не на болоте, а считай, прямо в Европе… Почему этого Петр не сделал, хотя Ригу он все равно спустя несколько лет взял и столицу все рано из Москвы перенес, — загадка.

Такая же, как строительство флота под Воронежем силами никогда не видавших моря русских мужичков.

Указы Петра уничтожили строительство русских кораблей.

Построенный им флот уже при Анне Иоанновне, в 1730-е годы, не мог в боевом составе выйти из Финского залива. Флот большей частью пришлось создавать заново уже при Екатерине.

Очень характерно для мифологии того периода: достижения русского народа и Государства Российского до Петра не замечаются, признаются как бы и не существующими.

Сказанное касается даже времени появления на Руси картофеля, подсолнечника, табака, кукурузы. Их внедрение приписывается лично сельскохозяйственному гению Петра.

Да вот беда: еще в 1634 (!) году Михаил Федорович запрещает курение табака по всей России. «Соборное Уложение» 1649 года снова запрещало «табак курить, пить и вообще держать у себя».

«Пить» — это пить настойку на табаке. Ее пили вместо хмельных напитков или подмешивали в них, чтобы крепче получалось.

Тогда же, при Алексее Михайловиче, в садиках появляются подсолнухи. Они используются и как декоративные растения, и для семечек. Как огородное растение разводят и кукурузу. Полевой культурой она стала только в начале XIX столетия, но уже в середине XVII века никого не удивляют русские ребятишки, грызущие кукурузные початки.

В XVII веке появился и чай. В 1638 году монгольский хан прислал царю Михаилу Федоровичу подарок — 4 пуда чайного листа.

Если верить историческому анекдоту, русские никак не могли взять в толк, что с этим листом делать. Никаких рецептов по его приготовлению им почему-то не оставили. В общем, пробовали жевать-невкусно. Добавлять в кашу али щи — тоже ерунда получалась. Наконец догадались заваривать крутым кипятком, но поначалу с заваркой явно перебарщивали.

Получалось что-то типа южноамериканского травяного матэ (ударение ставится, как и у Тарле, на первом слоге) — чашка листьев на чашку воды.

Вернее, похоже на тюремный «чифир».

То-то, видно, бояре помучились бессонницей, пока наконец по наитию не определили «правильную» пропорцию.

Вот с этих-то пор, т. е. еще со времен первого из Романовых, постепенно чай завоевывает все новых поклонников на Руси. В 1679 году заключили договор с Китаем о его регулярных поставках. Чай в Европе называется «тэ» или «ти». Название восходит к речи южных китайцев: в Европу чай шел с юга Китая, морем. На севере Китая, откуда чай получали мы, напиток назывался «ча», что и дало начало нашему названию.

С конца XVII века в Московии появляются заварочные чайники (в том числе знаменитая гжель). Вскоре появились и самовары, вот они-то — действительно типично русское изобретение.

Любопытнейшее замечание англичанина Джеймса Александера (1829 год) о русском чае: «А слуги в это время раздувают samavar (англичанин пишет, как слышит — „самовар“), готовя восхитительный чай, действительно, сознаюсь, самый вкусный чай в мире».

Он вообще много и подробно пишет о чае — ну, англичанин, ясное дело. О том, что русские тратят очень много денег на чай… «Чай, который я пил в России, всегда превосходен. Его продают здесь свежим, из Китая, не то что в Англии, где он по два-три года лежит на складе. Русские пьют чай в течение всего дня и в огромных количествах. Часто в трактире можно услышать: „Шесть стаканов сразу!“» И никакого, заметьте, пьянства.

Картофель… Созданное в 1765 году Вольное экономическое общество утверждало: будучи в конце XVII века в Голландии, Петр послал в Россию мешок семенного картофеля и тем самым познакомил отсталых московитов с новой культурой. А до того, как нетрудно понять, о существовании картофеля в России никто и не подозревал.

Вот только как быть с речью патриарха Никона, который в 1666 году… обрушился на тех, кто курит табак, лузгает семечки, употребляет в пищу «богопротивную картовь»? Никон боролся с курением табака не потому, что познал лично вред и опасность этого занятия, и воевал с картошкой не потому, что по дикости своей и невежеству не проникся еще пониманием, до чего же полезна эта культура. Просто и табак, и подсолнечник, и картошка были для него своего рода символами, очередными проявлениями отхода от «истинной старины», «выходцами» из западных неправедных стран, и подвергались гонениям только по этой причине.

Но получается, картошка-то водилась. И необходимости Петру ввозить ее из Голландии не было. Если Петр все же ввозил из Голландии картошку (а он, судя по всему, ввозил), это может иметь три разных объяснения:

1. Петр не имел никакого представления о том, что в России уже сажают картошку. В этом случае окружение ему или подыграло, или, что еще проще, никто не посмел повести царя в огород и показать ему там кустики картофеля.

2. Петр игнорировал то, что картофель в России уже давно есть. Ему необходимо было представить дело так, что это он ввез в Россию новую культуру, а остальное не имело значения.

Петр творил легенду, навязывал стране и народу свою версию истории.

3. Петр хотел выращивать только голландскую картошку.

Французская, немецкая, рязанская и прочая его не устраивала по вкусовым качествам.

На самом деле, если он и привозил в разовом порядке какие-то пакетики картофеля из Голландии, давая рекомендации везде это рассаживать, то это были отдельные примеры и характера государственной политики при Петре это не приобрело. По крайней мере, никаких указов на эту тему он не издавал, а Петр I, как мы помним, любил издавать указы по любому поводу — обширные и пространные. Так что в число большого количества добрых — и не очень — дел нашего государя картошку ему явно добавили. В действительности официальные рекомендации сажать картошку были даны при Екатерине II. Ей же приписывается гениальный пиар-ход: поскольку картошку народ сажать не хотел, Екатерина повелела несколько государственных полей засеять картофелем и выставить охрану солдат. Ну, крестьяне рассуждали так: если что-то охраняют, значит, оно имеет большую ценность, и стали воровать клубни и сажать их у себя. Так безболезненно кое-где картофель и привился.

Правда, я думаю, что это выдумка — прежде всего потому, что точно такой же полуанекдот я вычитал в одном из учебников по истории Франции. Там тонкий пиар-ход приписывался генеральному министру Франции Тюрго — якобы именно он таким образом добился того, что французские крестьяне полюбили «земляные орехи». Однако Екатерина, надо отдать ей должное, насилия в распространении картофеля не проявляла. Зато его проявил впоследствии ее внук Николай I — человек прямой, — и именно в эпоху его правления случались так называемые картофельные бунты. Усмирять их посылали солдат. Николай I как человек просвещенный настоятельно советовал крестьянам отводить под картошку лучшие земли. Крестьяне противились. Но почему? А потому, что земли под посадки отбирали, а вот посадочного материала в достаточном количестве не выдавали. Земля пустовала — и именно это крестьян возмущало. То есть не все так просто, как это толкует молва.

Много раз в русской истории народ бросался на колени перед царями и царедворцами с классическим: «Не вели казнить, вели миловать». В большинстве случаев царь все же скорее миловал, чем казнил. Исключений два: Иван IV Грозный казнил московских дворян, когда они на коленях просили его отменить опричнину. Второй случай — массовая казнь стрельцов в годы правления Петра I, в 1698 году.

В сущности, никакого «стрелецкого бунта» не было и в помине. Стрельцов Петр сильно не любил с тех пор, как они во время очередного возмущения убили на его глазах любимого дядьку Матвеева. И став неограниченным монархом, велел разослать стрельцов подальше от Москвы. Семьи с собой брать запретили, жалованье задерживали, временами и вовсе не выдавали.

Стрельцы двинулись на Москву — рассказать царю о своих бедах. А царь тем временем был в Голландии.

Стрельцов на подходе к Москве остановили, рассеяли буквально первыми же залпами пушек. Признаков бунта не нашли, а неподчинение приказу — совсем другой проступок. Тем не менее 56 стрельцов все же «для острастки» повесили, остальных разослали обратно, по гарнизонам.

Но Петру не хотелось, чтобы дело обернулось такой банальностью. Ему нужен был страшный заговор в армии, мятеж, бунт, попытка свержения конституционного строя, сношения с ненавистной Софьей, английской и японской разведками, троцкистско-зиновьевской оппозицией, попытки прорытия канала Лондон-Бомбей через Кремль… ой, что-то я увлекся… Это уже из следственной практики другой эпохи… В общем, едва Петр вернулся из Голландии, стрельцов с места службы потащили обратно в Москву.

Многое в дальнейшем объясняется личными особенностями характера Петра и его иррациональной ненавистью к стрельцам. Петр был исключительно пристрастен. Стрельцов пытали страшно, причем царь делал это собственноручно. Дело было настолько отвратительное, что Петр изо всех сил пытался скрывать от иноземцев и масштаб, и методы следствия.

Сотрудники датского посольства как-то проявили любопытство: проникли в Преображенское, чтобы подсмотреть, что же там делается, насколько правдивы почти невероятные слухи о пытках фактически невинных людей.

Датчане осмотрели несколько пустых изб, где нашли лужи крови на полу и в сенях и заляпанные кровью орудия пыток, когда «крики, раздирательнее прежних, и необыкновенно болезненные стоны возбудили в них желание взглянуть на ужасы, совершающиеся в четвертой избе. Но лишь вошли туда, в страхе поспешили вон», потому что застали Петра с приближенными, который стоял возле голого человека, вздернутого на дыбу.

«Царь обернулся к вошедшим, всем видом показывая свое недовольство, что его застали за таким занятием». Иноземцы выскочили прочь, но князь Нарышкин побежал за ними, спрашивая, кто они такие, откуда взялись и зачем пришли? Датчане молчали, и Лев Кириллович им объявил, что они должны немедленно идти в дом князя Ромодановского.

Чиновники посольства, осознавая свою неприкосновенность, «пренебрегли этим довольно наглым приказанием. Однако в погоню за ними пустился офицер, намереваясь обскакать и остановить их лошадь». Датчан было много, и они все-таки убежали.

Когда в пытошные избы на другой день пришел Патриарх просить пощады для стрельцов, Петр буквально вышвырнул его вон.

Как нетрудно понять, в личном участии царя и его ближайших подручных в пытках никакой практической государственной нужды не было. Не удивительно, что Петру хотелось это скрыть от европейцев, как скрывают постыдную страсть половые извращенцы. Петру попросту хотелось пытать ненавистных стрельцов.

Так же иррационально жестоко вел себя Петр и во время знаменитой стрелецкой казни. Не было никакой государственной необходимости в том, чтобы любоваться всем процессом — как везут, как отрывают от жен и детей, как волокут на плаху.

В те страшные дни убили 799 человек. Сохранилась легенда, что один из первых в истории Орловых, некто Степан Орел, откатил ногой уже отрубленную голову, чтобы пройти. Этот жест до такой степени понравился царю, что он тут же, на залитой кровью площади, велел Степану Орлу явиться в Преображенский приказ и стать одним из его гвардейцев.

Петр присутствовал на площади от начала до конца и приказал боярам лично участвовать в казнях. Не привычные к палаческим должностям бояре и не умели толком убить человека, и испытывали более чем понятные нравственные затруднения (которых было тем больше, чем больше было сомнений в виновности стрельцов).

В результате после того, как некоторые бояре убивали стрельцов, их потом уводили с площади под руки и укладывали в постель. Князь Долгорукий неловко ударил «своего» стрельца посередине спины и перерубил его почти пополам. Стрелец претерпел бы ужасные муки, но рядом оказался Меншиков, который быстро и ловко отрубил несчастному голову.

Нескольких полковых священников казнили только за то, что они молились за несчастных. Казнили их на специальной виселице в форме креста, а палачом был придворный шут, ряженный попом.

Жена мелкого чиновника, проходя мимо трупов стрельцов, повешенных на стенах Кремля, бросила: «Кто знает, виноваты ли вы?» — и перекрестилась. На несчастную донесли, ее и ее мужа пытали; вина их в чем бы то ни было не доказана, но обоих выслали из Москвы.

Петр хотел, чтобы стрельцы дали показания против Софьи, чтобы побег из голодной Астрахани выглядел попыткой государственного переворота. Конечно же, вскоре Ромодановский принес необходимые «доказательства»: мол, переписывались стрельцы с царевной Софьей! Тогда взялись за людей, близких к царице, в том числе и за двух ее сенных девушек. Тут Петр выступил прямо-таки как гуманист — велел не сечь кнутом одну из них, находившуюся на последней стадии беременности. Правда, повесили потом обеих, в том числе и беременную. За что? Совершенно непонятно… Связь Софьи со стрельцами не доказана, в «бунте» девицы никак не могли участвовать.

Реформы Петра I вызывают очень разное отношение. Для одних они — прорыв в будущее. Для других — разрыв культурной традиции, отказ от духовной самостоятельности России.

Но ВСЕ историки сходятся в двух важных пунктах: 1) Петр I преобразовывал общество и систему управления под влиянием идеи «регулярного государства».

2) Петр I окончательно разделил русское общество на две неравные части: на дворянство и на народ.

Идею «регулярного государства» разрабатывали немецкие ученые, среди которых главным следует назвать Готфрида Лейбница. По словам последнего, «как в часах одно колесо приводит в движение другое, так и в великой государственной машине одна коллегия должна приводить в движение другую, и если все устроено с точною соразмерностью и гармонией, то стрелка жизни будет показывать стране счастливые часы».

Фактически Петр перенял не только идеи «регулярного государства», но и идею колониализма. А как еще назвать политическую систему, при которой возвращается общество времен Судебника 1497 года с его разделением всего на два класса да еще с новой идейной подоплекой? Служилые люди в России Петра I объявляются носителями идей европеизации «кондовой и дикой» России. Они по долгу службы личным примером должны загонять в Европу всех остальных. Обязаны брить бороды, носить европейскую одежду, знать немецкий, голландский и французский языки.

И служить с пятнадцатилетнего возраста до глубокой старости или до смерти. Потому они и служилые.

Тяглые люди — это все, кроме дворян и священников. Они потому и тяглые, что дикие и отсталые, им надо тянуть ярмо, а по ходу дела — просвещаться и цивилизовываться.

Произошло колоссальное упрощение структуры общества и государственного управления. Страна оказалась отброшена почти на два столетия назад.

Цель Петра состояла в том, чтобы взять у Европы ее технические достижения, какие-то внешние формы и осуществить мечту о построении «регулярного государства».

За 36 лет его правления, с 1689 по 1725 год, было уничтожено многое, что развивалось весь долгий XVII век, — ростки рыночной экономики, начатки личной свободы человека, разработанный свод законов, проекты освобождения крепостного крестьянства.

Российская империя 1725 года станет страной, в которой несравненно меньше свободы, порядка, богатства, чем было в Московии до Петра.

Громадность изменений налицо, нет более возможности спорить о принимаемых государственных решениях. Оспаривать можно только направление этих перемен и их ценность. Поражает масштаб бедствий и творимого почти открыто зла и разрушений. Не случайно же в народе, вовсе не в одной старообрядческой среде, Петра упорно называли Антихристом.

Размер ущерба особенно поражает, если принять изначально точку зрения противников Петра и считать направление «реформ» выбранным неправильно, а уничтожение наработанного за весь XVII век ничем не оправданным. Получается, что 36 лет страна шла в совершеннейшее никуда, постепенно разрушаясь, теряя сотни тысяч людей и расточая накопленные раньше богатства. Сегодня почему-то больше и больше исследователей соглашаются с такой оценкой, и нехорошее слово «антихрист» утрачивает эмоциональность, становясь чуть ли не диагнозом.

Европой мы так и не стали, но дух нации — растоптали, свободу — почти потеряли.

 Конец первой части

Пётр Первый Великий... и не очень! ВТОРАЯ ЧАСТЬ

Автор: Владимир Мединский

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/72/Peter_der-Grosse_1838.jpg/280px-Peter_der-Grosse_1838.jpg


«Петровская армия вела себя в России, словно в завоеванной стране», — ставит свой диагноз современный писатель Александр Бушков.

Бушков, например, описывает следующие случаи. В Костроме полковник Татаринов выгнал за город всех членов городского магистрата, то есть высшего органа городской гражданской администрации. Коломенского бургомистра некий драгунский офицер в невеликих чинах велел своим солдатам высечь, что и было исполнено. Доходило и до смертоубийства.

Во время какого-то из бюрократических экспериментов в провинцию были посланы гвардейцы с предписанием: губернаторам непрестанно докучать, чтобы они готовили ведомости. В противном случае гвардейцы должны были губернаторов, вице-губернаторов и прочих подчиненных сковать за ноги и на шею намотать цепь, и по то время не освобождать, пока те не изготовят отчетность.

Такая вот армейская дисциплина.

В результате за пределами крупных городов, в стороне от больших дорог царила почти полная анархия, и были уезды, по которым вообще нельзя было проехать. Никак. Число разбойников в этих уездах, как горько шутили, превосходило число законопослушных подданных.

Иные разбойничьи шайки контролировали приличные куски территории Российской империи — целые волости. Эти шайки вели неплохое хозяйство, а некоторые атаманы вводили в бой сотни людей. Известны случаи, когда разбойники брали уездные города и освобождали своих захваченных солдатами товарищей (при этом часть солдат уходила с ними). В таких случаях утрачивается вообще представление, где тут разбойничьи шайки, а где — повстанческие армии…

Местных крестьян эти разбойники чаще всего не трогали, ограничиваясь поборами, но всех проезжих грабили неукоснительно, а дворян вообще не выпускали живыми.

Если назвать вещи своими именами, то получится — несколько десятилетий правительство Российской империи контролировало только часть своей территории, и даже те, которые вроде бы подчинялись Петербургу, делали это очень относительно.

28 января 1725 года закрыл глаза царь Петр I, которого еще при жизни одни подданные нарекли земным богом, а другие, как уже говорилось, — Антихристом. После этой смерти Российскую империю трясло еще несколько десятилетий: буквально от самого часа смерти Петра и до того, как в 1762 году жена его внука, Петра III, убила мужа и сама заняла престол. Ведь и правда — период истории Российской империи с 1725 по 1762 год вполне официально назывался «периодом дворцовых переворотов».

Одним из своих подданных Петр приказал стать европейцами. Другим он велел остаться туземцами. Никакой добровольности.

Ни малейшего права выбора.

Европейцам было велено сесть на шею туземцам и никогда с нее не слезать. Туземцы обречены были оставаться туземцами без малейшего шанса как-то изменить свое положение. Их дело — работать и обеспечивать русских европейцев.

Начался фактический раскол нации на два субэтноса, а то и два народа. И один из них находился в полном подчинении, в истинном рабстве у другого.

Русских европейцев даже к 1917 году было очень немного. Дворян при Петре — всего порядка 100 тысяч человек. К началу XIX века их уже тысяч 300–320. К началу же XX столетия — порядка 1 миллиона 300 тысяч. Если в 1700 году на одного дворянина приходилось примерно 140 худородных русских людей, то к 1800 году уже только 100–110 человек, а в 1900-м — 97–98 человек.

Интеллигентов, то есть неродовитых русских европейцев — побольше. Это верхушка купечества, предприниматели, весь образованный слой, начиная с окончивших гимназии. Всякий служилый и всякий образованный традиционно, со времен Петра — «европеец» по определению. «Европейцев» к 1917 году уже порядка трех миллионов. Фактически именно они и только они имеют монополию на всякую вообще интеллектуальную деятельность.

Мы до сих пор изучаем историю всех 100 % россиян по высказываниям и мнениям этих 1–2–3 % населения. И каким мнениям! Сама наука как форма общественного сознания родилась в среде русских европейцев. И родилась в России в ту эпоху, когда многие «русские европейцы» перестали не только писать и говорить, но и думать по-русски.

Психология Московии определялась позитивным мифом: о Москве — Третьем Риме, Москве — Новом Иерусалиме, о величии своей национальной идеологии и превосходстве над иноземцами. Достаточно сказать, что на иконах и на фресковых росписях в церквах бесов изображали бритыми и в немецких кафтанах. У бесов изо рта и носа шел дым.

Когда Петр шел по Москве в немецком мундире с трубкой во рту, он не мог придумать более выразительного образа, который бы напрямую указывал, что он — воплощение Антихриста.

Когда солдаты Преображенского полка тащат в тюрьму старообрядца, что видят люди? Что существа в немецких мундирах, с не по-православному выбритыми подбородками, изрыгая дым из пастей, ругаясь матом, волокут на муки, в своего рода «земной филиал» ада, русского человека… И за что волокут-то? За веру! Русский европеец мог быть вполне искренним патриотом, верным слугой Царя и Отечества. Он испытывал к своей стране естественные сыновние чувства и от души стремился исполнить свой долг. Но страна и народ делились для него на две части: на русскую Европу, к которой он принадлежал и с которой был связан тысячами нитей. И на русскую Азию, которая окружала со всех сторон его Россию, но оставалась чужой.

Утверждение о том, что «ни один народ так не пьет, как русские» — иноземная выдумка. Но тут наши «враги внешние» неожиданно получают огромную поддержку — начинается эпоха Петра I.

Ах, этот царь-плотник, царь-пекарь, царь-механик. Первопроходец и прорубатель окон. Плохое воспитание! Не научили ходить через двери и как минимум с уважением относиться к своим дедам-прадедам.

Все-таки велика роль личности в истории, что ни говори по этому поводу. В советское время моральный облик царя-батюшки заклеймили бы выпиской из партийного протокола, «идолопоклонничество перед Западом». Причем поклонялся Петр тому, что попроще: внешнему и броскому. Очень любил человек фантики, даже не задумываясь о конфете. О такой поддержке иноземные критики России даже не смели и мечтать.

В определенной степени Петра можно даже пожалеть. Рос без отца, матери до него не было дела. В детстве испытал тяжелую психологическую травму: близких ему родственников (боярина Матвеева, Нарышкина) на глазах у мальчишки-царя буквально разорвали на части обезумевшие стрельцы. Предоставленный сам себе, он и не мог приобрести разумного отношения к окружающему. Фактически сирота…

В «прорубленное» этим высокопоставленным «сиротой» «окно в Европу» в Россию в XVIII веке хлынула очередная волна иностранцев — «немцев». «Немцами» в те времена называли всех иностранцев, ибо они «немые» — по-русски не говорят. В Немецкой слободе проживали ремесленники, торговцы, военные, лекари, переводчики. Россия стала для них второй родиной.

В Россию в поисках счастья приезжали разные люди. Приезжали и «немцы» с темным прошлым, авантюристы. Немудрено, что основным занятием многих из жителей Немецкой слободы в свободное время было неумеренное пьянство. Иностранцы, причудливо смешав разноязыкие слова, дали русской водке название, под которым она приобрела известность в Европе — hwasser.

Русские не остались в долгу и, глядя, как жители слободы энергично потребляют водку, придумали этому синоним — «квасить».

Москвичи сторонились Немецкой слободы. Молодой Петр, напротив, — заимствовал стиль жизни ее жителей, а затем перенес в свою компанию, позже — в среду российского дворянства, а следовательно, и в Россию в целом. Не понял будущий царь-преобразователь, что веселые посиделки в Немецкой слободе, частым и желанным гостем которых он был сам, не составляли смысла жизни местных обитателей, поскольку они все-таки были «…ремесленники, торговцы, военные, лекари, переводчики» и именно этими трудами зарабатывали себе на жизнь.

Впрочем, понятие «заработать на жизнь» для царей вообще не знакомо.

Образ «истинно европейского» времяпрепровождения сформировался у Петра уже в юном возрасте и аукнулся России позднее «Всешутейшим Собором», пьяными ассамблеями и постоянными принудительными застольями, которые «гламурно» заканчивались под столом. Ведь требовал же, настаивал! До поросячьего визга, в «зюзю», в «хламину», чтобы себя не помнить! Не просто становиться европейским народом, ох не просто. А кто сказал, что будет легко? Вот тут-то и почувствовали на себе многочисленные иноземные послы всю мощь и своеобразие российского гостеприимства.

"Всепьянящий собор" - Это был «Сумасброднейший, всепьянейший всешутейший собор» — так официально и полностью называлось это учреждение. Всепьянейший же собор был не просто пьяной компашкой. Это была многолетняя игра со своими правилами и законами.

В этом клубе Петр тоже имел скромный чин — дьякона, а главой его сделался Никита Зотов — «Всешумнейший и всешутейший отец Иоаникит, пресбургский, кокуйский и всеяузский патриарх», называемый еще «князь-папой».

Собор был своего рода «общественной организацией» и имел даже свой устав. Его написал лично Петр, и читатель не ошибется, предположив, что это был очень длинный и невероятно детальный документ. В уставе подробнейшим образом определены чины собора и способы избрания «князь-папы» и рукоположения всех чинов пьяной иерархии. Да, рукоположения! Собор полностью воспроизводил церковную иерархию и церковные обряды.

Главное требование устава было просто: «Быть пьяным во все дни, и не ложиться трезвым спать никогда». Ну и требование подчиняться иерархии собора — его 12 кардиналам, епископам, архимандритам, иереям, диаконам, протодиаконам. Все они носили нецензурные матерные клички. Были и «всешутейшие матери-архиерейши и игуменьи». Облачения всех чинов, все молитвословия и песнопения, весь порядок «службы Бахусу и Ивашке Хмельницкому» и «честного обхождения с крепкими напитками» прописывались самым подробным образом.

При вступлении в Собор нового члена его спрашивали: «Пиеши ли?» — в точности как в древней церкви новичка: «Веруеши ли?» Когда Никита Зотов, пьяный, естественно, в дупель, сидел на винной бочке с «крестом», сделанным из двух табачных трубок, в одежде монаха, но с прорезью на заднем месте, неофита подводили к «Папе», и тот «благословлял» — махал «крестом», отпихивал ногой и бил о темя «посвящаемого» сырым куриным яйцом. Налетали прочие, так сказать, рядовые участники «собора»; с мяуканьем, воплями, ржанием, топотом, визгом волокли человека упаивать до морока, до рвоты.

Низости, творимые Петром и его сподвижниками, вполне подобны всему, что выделывали члены «Союза воинствующих безбожников» в 1920-е годы. И с черепами на палках бегали, и матом орали в церкви, и блевали на алтарь, и…

Впрочем, описаниями дикостей «всепьянейшего собора» можно заполнять целые книги, только стоит ли? Вроде бы уже и так все ясно.

Об итогах царствования «гражданина Романова П. А.» можно говорить разное, но в отношении российского пьянства усилия царя-преобразователя точно даром не пропали. Миф о том, что русские охочее других этносов до спиртных напитков, наконец-то получил самое высочайшее подтверждение. Так и сформировался стереотип об «извечном пьянстве русских».

Отметим, царь был человеком очень нескладным физически, если не сказать непропорциональным. Невысоких (средний рост мужчины — 165 см) современников внешний вид Петра потрясал.

Представьте: рост 204 см (!) — он на две головы выше толпы! При этом узкие плечи — 48 размер, странно маленький размер ноги: 38-й размер. Может, именно поэтому царь всегда так стремительно ходил, почти бегал — и обычно с тростью. Просто стоять ему было неудобно.

Но при всем при том огромная физическая сила — Петр реально мог узлом завязать кочергу любил шутки ради согнуть пальцами одной руки монету и подарить ее потом приглянувшейся даме. Пусть, мол, твой кавалер щипцами разгибает!..

Питерские историки говорили мне, что кажущийся уродливым и сюрреалистическим шемякинский памятник Петру в Петропавловской крепости, на коленях которого так любят сидеть в солнечный день ребятишки, в действительности самый точный портрет взрослого Петра Романова.

Так вот, уже на пятом десятке Петр начал страдать от тяжелого расстройства печени и мочеполовой системы. Царь ездил в Карловы Вары на воды, выпивал по ведру минеральной воды, надеясь очиститься и избавиться от спорадических жутких болей в паху, но тщетно. Организм не выдержал пыток всепьянейшими соборами. Иммунитет рухнул.

Страдания влияли на политику государя и делали ее нервозной и непоследовательной. Каждое новое воспаление приводило к новым вспышкам царственного гнева, новым недодуманным решениям. Болезни великих мира сего и их влияние на судьбы человечества — это воистину благодатная тема для отдельного труда! Если бы Помпей не мучился от болезненной опухоли в битвах древнеримской гражданской войны против Юлия Цезаря! Если бы у Карла XII не воспалилась раненая нога перед Полтавой?! Если бы не скрутило Наполеона, вплоть до потери сознания, при Ватерлоо? Если бы Маркс, Муссолини и Мао Цзэдун так не страдали геморроем и запорами?! В общем, тему можно продолжать до бесконечности.

Умер ли бы Петр Романов в 52 года, веди он хоть чуть более «здоровый» образ жизни?

КОНЕЦ