January 22nd, 2018

Тарту (Юрьев)


Тарту — второй по величине город Эстонии и самый известный университетский город Прибалтики. Население = 93,124 человек,.
эстонцы (79 %), русские (15,5 %), украинцы (1,2 %), финны (1 %)

Мэр города: 47 летний учитель истории Урмас Клаас.




Университет Тарту не похож на российские, потому что создавался по европейскому образцу, но не похож и на европейские, поскольку большую часть времени находился на территории России. Кроме университетских музеев, в Тарту есть несколько средневековых церквей, симпатичный, хотя и не очень древний Старый город, а также огромный массив городской застройки — от традиционных деревянных домов до интересных памятников эстонского функционализма.

Поскольку Тарту является студенческим городом, английский язык широко распространён. Как обычно, пожилые люди, скорее всего, только могут говорить на эстонском и русском языках; Однако большинство из них может понимать английский язык, если говорить ясно.



Та́рту находится в 185 км юго-восточнее Таллина на берегу крупной реки Эмайыги (эст. Emajõgi), связывающей озеро Выртсъярв с Чудским озером. Население преимущественно эстонское (80%), основным языком является эстонский, а русский употребляется сравнительно редко, хотя владеют им многие.

Поселение древних эстов на месте Тарту возникло в V–VII вв. н.э. и, возможно, дало название современному городу (Тарбату, от эст. tarvas – зубр). Первое документальное свидетельство относится к 1033 году, когда Ярослав Мудрый пошёл походом на чудь и основал город Юрьев в соответствии со своим христианским именем. Позднее Юрьев неоднократно подвергался набегам местных племён, а в 1224 году был завоёван немецким орденом меченосцев и переименован в Дерпт – как ни странно, это название тоже происходит от древнего Тарбату. Хотя Новгородское и Псковское княжества неоднократно предпринимали попытки завоевания Юрьева-Дерпта, город оставался немецким на протяжении более чем трёх столетий и входил в Ганзейский союз, процветая за счёт торговли всё с теми же Новгородом и Псковом.




Во второй половине XVI века Дерпт оказывается в центре противостояния России, Швеции и Речи Посполитой, которые вели бесконечные войны за контроль над Ливонией. В 1582–1600 гг. город находился во власти поляков, успевших открыть здесь иезуитский коллегиум. Тем не менее, католичество не пользовалось популярностью ни среди немецких жителей города, ни среди завоевавших в 1600 году Дерпт шведов, поэтому коллегиум быстро закрылся, а ему на смену пришёл основанный в 1632 году университет.

После Северной войны Дерпт входит в состав Российской империи, и на протяжении почти ста лет с городом не происходит ничего интересного кроме крупного пожара 1775 года, уничтожившего практически всю средневековую застройку. В 1802 году на волне увлечения просвещённой монархией Александр I возрождает университет, основная задача которого состоит в подготовке квалифицированных кадров для Российской империи. Хотя училось здесь множество русских, преподавали в основном иностранцы, из-за чего университет Тарту стал уникальным центром европейской культуры, а заодно и центром движения за независимость Эстонии. В частности, именно в Тарту был придуман и впервые изготовлен трёхцветный Эстонский флаг. В конце XIX века университет и сам город подверглись русификации – например, было возвращено древнерусское название Юрьев – но эти изменения не имели серьёзных последствий и были упразднены в 1918 году с провозглашением независимости Эстонии.




Во время Февральской революции 1917 года, в Юрьеве 4 (17) марта был создан совет рабочих депутатов, в котором к сентябрю большинство принадлежало большевикам. Советская власть была установлена мирным путём 25 октября (7 ноября) 1917 года. 24 февраля 1918 года город был оккупирован немецкими войсками. 22 декабря 1918 года Красная Армия освободила его от немцев и восстановила в нём советскую власть, которая продержалась до 14 января 1919 года .

14 января 1919 года эстонские войска выбили Красную Армию из Юрьева. За короткий срок было казнено примерно 360 человек .В Эстонской республике город был переименован в Тарту. 2 февраля 1920 года здесь был подписан содержавший территориальные уступки Эстонии мирный договор между правительством Эстонской Республики и правительством Советской России, в котором стороны признавали суверенитет друг друга.




В ночь с 8 на 9 июля 1941 года в тартуской тюрьме города НКВД было расстреляно 192 человека из числа задержанных с начала военных действий. Среди убитых был и православный Владыка Платон (Кульбуш), который возглавлял Таллинскую и Рижскую кафедры.

Тарту сильно пострадал в годы Великой Отечественной войны. В Советское время город и университет продолжали развиваться, хотя последний и утратил некоторые вольные студенческие традиции. С восстановлением независимости Эстонии Тарту становится крупнейшим научным центром страны и, наряду с Таллином, её культурным центром.

В 9 км. за городом имеется Аэропорт Юленурме, правда прилететь в Тарту можно только из Хельсинки. В аэропорт Тарту прилетает 1 самолёт в день из Финляндии.




Интересный в городе Железнодорожный вокзал. Дореволюционное деревянное здание полностью отремонтировано и украшено замечательной резьбой. Внутри большой и мало используемый, но весьма стильный зал ожидания, электронное табло, а также газетный киоск. Дизель-поезда компании Elron отправляются в Таллин (8 раз в день и стоят 10-14 евро), Валгу на границе с Латвией (3 раза в день) и Койдулу на границе с Россией (2 раза в день)

Поезд=экспресс от Тарту до Таллина проходит за 2 часа, в то время как автобус идёт 2,5 часа.

По двум другим направлениям поезда ходят реже, но там они тоже составляют разумную конкуренцию автобусам. Три раза в день можно уехать в Валгу, что на границе с Латвией (1 ч 15 мин), причём два поезда из трёх состыкованы с латвийским поездом дальше в Ригу – всё удовольствие от Тарту до Риги занимает пять часов и даёт отличную возможность сравнить продукцию Рижского вагоностроительного завода с современными аналогами. В случае России никакие пригородные поезда не состыкованы, да и границу придётся переходить пешком, но автобусы здесь тоже ходят очень редко. В Койдуле можно пересечь границу и автобусом уехать из Печор во Псков. От эстонской границы до автостанции Печор менее двух километров.

Тарту связан хорошим автобусным сообщением с другими Эстонскими городами: Нарва (6 раз в день, 3 часа), Пярну через Вильянди (в среднем каждый час, в пути 2.5–3 часа), Курессааре (2 раза в день, 6 часов). В Тарту останавливаются автобусы LUXExpress из Санкт-Петербурга (8 ч) в Ригу (4 ч), но ходят они обычно ночью, поэтому в Ригу добираться неудобно: дневной автобус всего один. В юго-восточном направлении есть два автобуса во Псков (3.5 часа).. Билет в Таллин на автобус стоит самый дорогой до 10 евро.




Город Тарту прямыми автобусами связан даже с Берлином.

Тарту стоит на пересечении автомобильных дорог = от Таллина 186 км, от Нарвы 180 км, от Пярну 170 км.

Речного транспорта нет. Иногда по реке ходят прогулочные кораблики.

По городу Тарту ходит 19 маршрутов городского автобуса. Билет на автобус в киоске 0,75 евро или у шофёра 1 евро. Однако весь исторический центр города можно за 40 минут пересечь пешком.

В городе имеется Ботанический сад. Относящийся к университету Тарту ботанический сад снаружи больше похож на городской парк. Летом здесь много красивых цветов, а в остальное время можно погулять у красивого пруда. Вход бесплатный. За 3 евро пускают в теплицы, где обитают тропические растения, многочисленные кактусы и черепахи. Ничего особенного, но симпатично.




Имеется Национальный музей истории, билет 14 евро.

В городе красивые храмы: Домский собор, Успенский православный собор,, Александра Невского православный храм, Церковь святого Яна, Церковь святого Петра и Церковь святого Павла.

В Тарту жил и учился в юности русский и советский писатель Викентий Вересаев (похоронен в Москве), а в Советской Армии лётчиком служил Джохар Дудаев. В Университете Тарту учился русский хирург Пирогов и брат Ленина Димитрий Ульянов.
Тарту -родина советского писателя-фантаста Виктора Жилина..

Тарту сохраняет свой исторический шарм и гордится своими традициями и является в числе самых безопасных городов мира для туристов.

А ВОТ ЧТО ПИСАЛИ В РОССИИ О ТАРТУ (ЮРЬЕВЕ) В 1904 ГОДУ

Юрьев (до 1893 г. — Дерпт, по-нем. — Dorpat) — уездный город Лифляндской губернии, в холмистой местности, по обоим берегам реки Эмбах и при железной дороге.

Город Юрьев очень красиво обстроен, чист и благоустроен; главная часть его расположена на правой, южной стороне реки, лучшая — около холмов Домберга и Шлоссберга, на которых в средние века находились крепость, собор (Dom), епископский замок, монастырь и дома знатных горожан; от всего этого остались одни развалины на Домберге.

Жителей (1897 г.) 42421 (20333 мужчины и 22688 женщин);
эстонцев 68%,
немцев 16%,
русских 6%,
евреев 4%,
прочих национальностей 6%;

лютеран 80%,
православных 10%,
иудейского исповедания 4%,
остальных исповеданий 6%.

Грамотных среди мужчин — 94%, среди женщин — 80%, вообще — 87%.

Город сильно растет: в 1860 г. в нем считалось 13868, в 1881 г. — 21014 жителей. Жилых зданий 2802, из них до 800 каменных; недвижимости города оценены в 1904 г. в 7811000 руб.

Церквей православных 2, лютеранских 3, римско-католических 1.

Учебных заведений 19, в том числе университет , ветеринарный институт, мужская и женская гимназии, реальное училище и мужская учительская семинария. Много ученых обществ, просветительных и благотворительных учреждений.

Периодических изданий 8, из них 3 ежедневные газеты; 4 издания на эстонском языке, 2 — на немецком, 1 — на русском, 1 — на 3 языках (русском, немецком и эстонском).

В промышленном отношении Юрьев после Риги, занимает второе место в Лифляндской губернии; в 1900 г. в нем было 38 фабрик и заводов, с 494 рабочими и производством на 1003000 руб. Торговля значительная, особенно хлебная и льняная с городом Перновом.

Много книжных магазинов и типографий. Общественный банк, общество ипотечного кредита, отделения одного частного банка и лифляндского дворянского земельного кредитного общества. Телефонная сеть, водопровод.

Движение грузов (1901 г.) по реке Эмбах: разгружено 1337 судов, с грузом 3893 тыс. пудов, и 240 плотов, весом в 260 тыс. пудов; отправлено (вниз) 280 судов, с грузом в 229 тыс. пудов. По железной дороге прибыло товаров 2867 тыс. пудов, отправлено 1450 тыс. пудов.

Бюджет города Юрьева (по смете на 1904 г.): доходов ожидается 215340 руб. (в 1860 г. доходы города составляли всего 19225 руб.), расходов предполагается произвести на ту же сумму. Главнейшие статьи дохода:
сбор с недвижимых имуществ — 71197 руб.,
с городских имуществ — 73670 руб.

Расходует город на содержание общественного управления — 31977 руб.,
на городскую полицию — 39724 руб.,
на благоустройство города — 42667 руб.,
на воинскую квартирную повинность — 19906 руб.,
на общественное призрение — 4429 руб.,
на школы — 12317 руб.,
на медицину — 9639 руб.

Что такое опричнина




Опричнина. — Этим именем назывался, во-первых, отряд телохранителей, наподобие турецких янычар, набранный Иоанном Грозным из бояр, детей боярских, дворян и др.;
во-вторых — часть государства, с особым управлением, выделенная для содержания царского двора и опричников.

Эпохой Опричников называется время приблизительно от 1565 г. до смерти Иоанна Грозного.

Когда, в начале февраля 1565 г., Иоанн воротился в Москву из Александровской слободы, он объявил, что вновь принимает на себя правление, с тем, чтобы ему вольно было казнить изменников, налагать на них опалу, лишать имущества без докуки и печалований со стороны духовенства и учредить в государстве Опричнину. Это слово употреблялось сначала в смысле особого имущества или владения; теперь же оно получило иное значение.

В Опричнине царь отделил часть бояр, служилых и приказных людей и вообще весь свой «обиход» сделал особым: во дворцах Сытном, Кормовом и Хлебенном был назначен особый штат ключников, поваров, псарей и т. п.; были набраны особые отряды стрельцов. На содержание Опричнины были назначены особые города (около 20), с волостями. В самой Москве некоторые улицы (Чертольская, Арбат, Сивцев Вражек, часть Никитской и пр.) были отданы в распоряжение Опричникам; прежние жители были переселены на другие улицы.

В Опричнину было набрано также до 1000 князей, дворян, детей боярских, как московских, так и городских. Им были розданы поместья в волостях, назначенных на содержание Опричнины; прежние помещики и вотчинники были переведены из тех волостей в другие.

Все остальное государство должно было составлять «земщину»; царь поручил его земским боярам, т. е. собственно боярской думе, и во главе управления им поставил князя Ив. Дм. Бельского и кн. Ив. Фед. Мстиславского. Все дела должны были решаться по старине, причем с большими делами следовало обращаться к боярам, если же случатся дела ратные или важнейшие земские — то к государю.

За подъем свой, т. е. за поездку в Александровскую слободу, царь взыскал с Земского Приказа 100 тыс. рублей.

После учреждения Опричнины начались казни: многие бояре и дети боярские были заподозрены в измене и сосланы в разные города. Имущество казненных и сосланных отбиралось на государя и раздавалось опричникам, число которых скоро возросло до 6000.


Набирались Опричники из молодых дворян и детей боярских, отличавшихся удалью; они должны были отрекаться от всего и всех, от семьи, отца, матери, и клясться, что они будут знать-служить только государю и беспрекословно исполнять только его приказания, обо всем ему доносить и с людьми земскими не иметь сношений. Внешним отличием опричников служили собачья голова и метла, прикрепленные к седлу, в знак того, что они грызут и метут изменников царю.

На все поступки опричников царь смотрел сквозь пальцы; при столкновении с земским человеком опричник всегда выходил правым. Опричники скоро сделались бичом и предметом ненависти для народа, царь же верил в их верность и преданность, и они действительно беспрекословно исполняли его волю; все кровавые деяния второй половины царствования Грозного совершены при непременном и непосредственном участии опричников.

Скоро царь с опричниками уехал в Александровскую слободу, из которой сделал укрепленный город. Там он завел нечто в роде монастыря, набрал из опричников 300 чел. братии, себя назвал игуменом, кн. Вяземского — келарем, Малюту Скуратова — параклисиархом, вместе с ним ходил на колокольню звонить, ревностно посещал службы, молился и вместе с тем пировал, развлекал себя пытками и казнями, делал наезды на Москву, где казни иногда принимали ужасающий характер,
тем более, что ни в ком царь не встречал противодействия: митрополит Афанасий был слишком слаб для этого и, пробыв два года на кафедре, удалился на покой, а преемник его Филипп, смело говоривший правду царю, скоро был лишен сана и жизни . Род Колычевых, к которому принадлежал Филипп, подвергся преследованию; некоторые из его членов были казнены по приказу Иоанна.

В это же время погиб и двоюродный брат царя Владимир Андреевич . В декабре 1570 г., подозревая новгородцев в измене, Иоанн, в сопровождении дружины опричников, стрельцов и других ратных людей, выступил против Новгорода, грабя и опустошая все на пути. Сначала была опустошена Тверская область; опричники брали у жителей все, что можно было унести с собою, и уничтожали остальное. За Тверью подверглись опустошению Торжок, Вышний Волочок и другие города и села, лежащие на пути, причем опричники без милосердия избивали бывших там крымских и ливонских пленников.


В начале января русские войска подошли к Новгороду и опричники начали свою расправу с жителями: людей забивали до смерти палками, бросали в Волхов, ставили на правеж, чтобы принудить их к отдаче всего своего имущества, жарили в раскаленной муке. Пять недель продолжалось избиение, тысячи народу погибли. Новгородский летописец рассказывает, что были дни, когда число убитых достигало до полутора тысяч; дни, в которые избивалось 500—600 чел., считались счастливыми. Шестую неделю царь провел в разъездах с опричниками для грабежа имущества; были разграблены монастыри, сожжены скирды хлеба, избит скот. Военные отряды посылались даже в глубину страны, верст за 200—300 от Новгорода, и там производили подобное же опустошение.

Из Новгорода Грозный отправился к Пскову и готовил ему ту же участь, но ограничился казнью нескольких псковичей и грабежом их имущества и возвратился в Москву, где снова начались розыски и казни: искали сообщников новгородской измены. Были обвинены даже любимцы царя, опричники Басмановы отец с сыном, князь Афанасий Вяземский, печатник Висковатый, казначей Фуников и др. Вместе с ними в конце июля 1570 г. было казнено в Москве до 200 человек: думный дьяк читал имена осужденных, палачи-опричники кололи, рубили, вешали, обливали осужденных кипятком.
Сам царь принимал участие в казнях, а толпы опричников стояли кругом и приветствовали казни криками «гойда, гойда».

Преследованию подвергались жены, дети казненных, даже их домочадцы; имение их отбиралось на государя. Казни не раз возобновлялись и впоследствии погибли: князь Петр Серебряный, думный дьяк Захарий Очин-Плещеев, Иван Воронцов и др., причем царь придумывал особые способы мучений: раскаленные сковороды, печи, клещи, тонкие веревки, перетирающие тело, и т. п.
Боярина Козаринова-Голохватова, принявшего схиму, чтобы избежать казни, он велел взорвать на бочке пороха, на том основании, что схимники — ангелы, а потому должны лететь на небо.

В 1575 г. Иоанн поставил во главе земщины крещеного татарского царевича Симеона Бекбулатовича, бывшего раньше касимовским царевичем, венчал его царским венцом, сам ездил к нему на поклон, величал его «великим князем всея Руси», а себя — «государем князем московским». От имени великого князя Симеона всея Руси писались некоторые грамоты, впрочем, не важные по содержанию. Симеон оставался во главе земщины не более двух лет: затем Иоанн дал ему в удел Тверь и Торжок.

Разделение на Опричнину и земщину не было, однако, отменено; Опричнина существовала до смерти Грозного (1584), но самое слово вышло из употребления и стало заменяться словом двор, а опричник — словом дворовый; вместо «города и воеводы опричные и земские» говорили «города и воеводы дворовые и земские».

Соловьев старается осмыслить учреждение Опричнины, говоря: «
Опричнина была учреждена потому, что царь заподозрил вельмож в неприязни к себе и хотел иметь при себе людей вполне преданных ему. Напуганный отъездом Курбского и протестом, который тот подал от имени всех своих собратий, Иоанн заподозрил всех бояр своих и схватился за средство, которое освобождало его от них, освобождало от необходимости постоянного, ежедневного общения с ними».

Мнение С. М. Соловьева разделяет К. Н. Бестужев-Рюмин.

В. О. Ключевский
также находит, что Опричнина явилась результатом борьбы царя с боярством, борьбы, которая «имела не политическое, а династическое происхождение»; ни та, ни другая сторона не знала, как ужиться одной с другой и как обойтись друг без друга. Они попытались разделиться, жить рядом, но не вместе. Попыткой устроить такое политическое сожительство и было разделение государства на Опричнину и земщину.

Е. А. Белов, являясь в своей монографии: «Об историческом значении русского боярства до конца XVII в.» апологетом Грозного, находит в Опричнине глубокий государственный смысл.

Карамзин, Костомаров, Д. И. Иловайский в учреждении Опричнины не только не видят политического смысла, но приписывают его проявлению тех болезненных и вместе с тем жестоких чудачеств, которыми полна вторая половина царствования Грозного.

Вот как писали историки про Опричнину:

"
Опричнина царя Ивана была дворцовое хозяйственно-административное учреждение, заведовавшее землями, отведёнными на содержание царского двора. <…> Разница была лишь в том, что опричнина с дальнейшими присоединениями захватила чуть не половину всего государства.
Опричнина получила назначение высшей полиции по делам государственной измены.

В. О. Ключевский, «Русская история. Полный курс лекций. Лекции 18-29», 1904 г.

Предложенные им меры были странны: Русь делилась на земщину и опричнину; земщиной управляли бояре и служилые люди, носившие прежние звания; опричнина составляла телохранителей царя и исполнителей его воли; некоторые города очислились от земщины и принадлежали собственно царю и его детям, содержа опричнину; за подъём государя ему отсчитывалось сто тысяч рублей; жить он будет не в Москве, а в Александровской слободе.
А. К. Шеллер-Михайлов, «Дворец и монастырь», 1900 г.

Слово
ОПРИЧНИНА или ОПРИЧНИК исходит от старинного русского глагола "ОПРИЧЬ", что в переводе на современный русский язык означает "КРОМЕ"
Вот пример : "Опричь кваса я ни чего не хотел пить" (Кроме кваса я ни чего не хотел пить).


Опричный человек - это был тот человек, который не входил в общую массу людей, а стоял особняком, кроме толпы.
Опричники владели государством в государстве, то есть было государство и земское правление, но кроме этого было часть государства которым кроме государственной власти управляли опричники подчиняясь непосредственно Царю. И владельцами этой части государства были особые одиночные люди "Опричники"


Когда опричники, весёлые, как тигры,
По слову Грозного, среди толпы рабов,
Кровавые затеивали игры,
Чтоб увеличить полчище гробов, —

Когда невинных жгли и рвали по суставам,
Перетирали их цепями пополам,
И в добавленье к царственным забавам,
На жён и дев ниспосылали срам, —

Когда, облив шута горячею водою,
Его добил ножом освирепевший царь, —
На небесах, своею чередою,
Созвездья улыбалися как встарь.

Лишь только эта мысль в душе блеснёт случайно,
Я слепну в бешенстве, мучительно скорбя.
О, если мир — божественная тайна,
Он каждый миг — клевещет на себя!


(К.Д.Бальмонт)

СВЯТИТЕЛЬ ФИЛИПП МИТРОПОЛИТ МОСКОВСКИЙ


Филипп, св. — митрополит московский и всея Руси, в мире Федор Степанович Колычов; род. в 1507 г. Принадлежа к одному из знатных боярских родов Московского государства, Федор Степанович начал службу при дворе великого князя. В конце правления вел. княгини Елены, в 1537 г., некоторые из его родственников, Колычовых, приняли участие в попытке князя Андрея Старицкого поднять восстание против правительницы и вел. князя; одни из них были казнены, другие попали в тюрьму.

В этот самый год Федор Степанович тайно покинул Москву и ушел в Соловецкий м-рь, где, не открывая своего звания, поступил в послушники. Выдержав продолжительное и суровое послушание, он был пострижен в монахи с именем Филипп. В течение одиннадцати лет, до поставления своего в игумены, Филипп вел суровую жизнь простого соловецкого инока, предаваясь физическим трудам и духовным подвигам.

В 1548 г. соловецкий игумен Алексий сложил с себя свой сан и указал на Филиппа как на достойного своего преемника. Житие и другие источники подробно описывают труды игумена Филиппа по внутреннему и внешнему благоустройству обители его и его энергичную хозяйственную деятельность, благодаря которой Соловецкий м-рь сделался богатейшим промышленником, культурным центром Северного Поморья. Строгий аскет и подвижник явился образцовым хозяином, выказал большой практический ум, хозяйственную энергию и предприимчивость. На островах и в поморских вотчинах явились новые хозяйственные и промышленные сооружения, введены были механические усовершенствования в производстве промыслов. Так, Филипп устроил сеть каналов между многочисленными озерами на Соловецком острове , поставил на них мельницы, соорудил ряд новых хозяйствен. построек, увеличил живой хозяйственный инвентарь; на поморских землях увеличилось число соляных варниц и впервые был заведен железный промысел; наконец, Филиппу приписываются разные технические изобретения и усовершенствования в промышленных орудиях и приспособлениях.

В 1548, 1561 и 1565 гг. Филипп составил уставные грамоты, в которых определялись подробности управления крестьянским населением монастырских вотчин, порядок распределения и взимания разных государевых податей и пошлин. Уже в первой половине XVI в. Соловецкий монастырь вел обширную торговлю продуктами своей промышленности, преимущественно солью. В 1542 г. царской грамотой ему разрешено было вести беспошлинную торговлю 6000 пуд. соли. В первый год игуменства Филиппа, в 1548 г., право беспошлинной торговли увеличено было на 4000 пуд. В 1551 г. все торговые и промышленные привилегии Соловецкого монастыря были подтверждены, но в 1555 г. по неизвестной причине у монастыря было отнято право беспошлинной торговли солью и др. товарами.

Взамен царь пожаловал монастырю ряд деревень на р. Суме и соляные варницы по морскому берегу и по островам; все эти варницы были обложены денежным оброком.

В следующем 1556 г. по челобитью игумена Филиппа и монастырской братии денежный оброк с варниц был отменен, «для того, что у них соляной торг отставлен». Есть известие, что игумен Филипп присутствовал в Москве на Стоглавом соборе в 1551 г.

Ко времени вступления игумена Филиппа на митрополичий престол выяснилось, что между царем и представителем церкви не может быть единодушия и согласия по двум важнейшим политическим вопросам: о разделении государства на земщину и опричнину и о мнимой измене боярства. Игумену Филиппу это было понятно, и когда 20 июля 1566 г. царь с освященным собором «понужал» его принять митрополичий сан, он прямо поставил условием своего согласия отмену опричнины. Это требование сильно раздражило царя; только по челобитью архиепископов и епископов он «гнев свой отложил» и поручил собору епископов добиваться от Филиппа, чтобы он «в опришнину и в царьской домовой обиход не вступался, а на митрополью бы ставился». Но вместе с тем царь соглашался выслушивать советы митрополита по государственным делам, как это бывало при прежних государях. Игумен Филипп в конце концов покорился царскому слову и увещаниям духовного собора. Это решение было изложено в особом приговоре, подписанном Филиппом и семью епископами.

25 июля 1566 г. новоизбранный митрополит был возведен на престол собором епископов. Обещая не вмешиваться в политические и личные отношения царя, митрополит Филипп сохранял за собой право протеста против всех безнравственных и противных христианскому долгу явлений, которыми сопровождалось и разделение государства на земщину и опричнину, и борьба с мнимой боярской крамолой.

Первый год святительства Филиппа прошел спокойно. Митрополит занимался делами церкви, поставил несколько епископов, выстроил в Москве церковь во имя свв. Зосимы и Савватия. Отношения его к царю наружно были вполне благоприятны. Сам царь, по-видимому, успокоился; неистовства опричнины прекратились. Новая смута вспыхнула в Москве после того, как были перехвачены грамоты от польского короля к некоторым боярам, с приглашением отъехать в Литву. Снова начались казни. Пострадала не только группа бояр, обвиненных в измене; вся Москва была терроризована неистовствами опричников.

Архипастырский долг заставил митрополита Филиппа обратиться к царю с увещанием остановить бессмысленное кровопролитие и с ходатайством о помиловании опальных. Исполняя свой долг, митрополит не нарушал данного им обещания не вмешиваться в опричнину: он протестовал не против известного порядка, а против безнравственных явлений, обусловливаемых этим порядком. Но царь, угнетаемый манией преследования, уже не в состоянии был различить эти точки зрения. По логике его расстроенного ума, кто осуждал безобразия опричников, тот хотел уничтожить опричнину, вырвать из рук царя верное орудие борьбы с крамолой; кто печаловался за его врагов, тот «покрывал» их, был за них — следовательно, против него. К тому же, по свидетельству жития митрополита Филиппа, среди высшего духовенства были враги митрополита, которые своими наветами раздували в душе царя искру подозрительности, зароненную первым требованием Филиппа об отмене опричнины. То были: архиепископ новгородский Пимен, сам желавший быть митрополитом, епископы Филофей рязанский и Пафнутий суздальский и духовник царский, протопоп Евстафий, которого митрополит за какой-то проступок подверг запрещению. Свои ходатайства за опальных и обличения ужасов опричнины митрополит Филипп начал в тайных беседах с царем наедине; но они остались без результата. Тогда святитель Филипп решился на всенародное обличение.

Первое открытое столкновение произошло 22 марта 1568 г. в Успенском соборе. Митрополит Филипп обратился к царю с речью, в которой напоминал ему о долге христианина, об ответственности перед судом Божиим за кровопролитие и беззакония. Раздраженный этим обличением, царь с гневом требовал от митрополита, чтобы он молчал и не прекословил его царской державе. По летописному известию, митрополит в этот же день «вышел из двора митрополича и жил в монастыре у Николы Старого».

В другой раз, когда царь явился в Успенский собор с опричниками, одетыми в черные одежды и с высокими шлыками на головах, митрополит Филипп отказался благословить царя и снова стал обличать его. Царь опять потребовал от митрополита или молчания, или удаления с кафедры. Хотя Иван Грозный каждый раз приходил в ярость от обличений митрополита Московского Филиппа , твердость последнего тем не менее смущала царя и заставляла его задумываться.

Опричники и враги митрополита не упускали случая вызывать новые столкновения, например 28 июля в Новодевичьем монастыре, когда святитель Филипп упрекнул одного опричника за то, что он стоял в тафье во время чтения Евангелия. На это Царь бросил в адрес святителя слова "Лжец, мятежник и злодей!" и ушёл из храма во время богослужения нарушив этикет.

К осени 1568 г. царь решил низложить святителя Филиппа. В Соловецкий монастырь отправлена была следственная комиссия, составленная из личных врагов митрополита: Пафнутия, епископа Суздальского, боярина князя Василия Темкина, андрониевского архимандрита Феодосия, дьяка Дмитрия Пивова. Эта комиссия должна была собрать обвинительный материал для привлечения митрополита Филиппа к соборному суду. Угрозами и посулами комиссия заставила некоторых монахов оклеветать своего бывшего игумена. Когда комиссия вернулась в Москву, привезя с собой самого соловецкого игумена Паисия и монахов, давших ложные показания против митрополита Филиппа, в начале ноября был созван собор для суда, над митрополитом .

Как рассказывает житие, митрополит Филипп не оправдывался в обвинениях, взводимых на него, и хотел тут же на соборе сложить с себя знаки своего достоинства, но по требованию царя должен был оставаться в своем сане до произнесения судебного приговора.
8 ноября 1068 г., во время богослужения в Успенском соборе, туда явился Басманов с опричниками; по прочтении во всеуслышание соборного приговора о низведении святителя Филиппа с митрополичьей кафедры опричники сняли с него святительское облачение, одели в простую монашескую одежду и на дровнях увезли в Богоявленский монастырь.
Спустя некоторое время святитель Филипп был переведен в Староникольский монастырь .

В народе ходили слухи, что царь намеревался окончательно отделаться от ненавистного обличителя, сжечь его живым, как колдуна, затравить медведями; рассказывали также о чудесах, творимых низложеным митрополитом.

В это же время шла дикая расправа над близкими к бывшему митрополиту людьми: погибло десять человек Колычовых, родственников Филиппа; голова одного из них была прислана к нему в темницу; казнены были многие клирики и митрополичьи дети боярские.
Наконец, святитель Филипп был заключен в тверской Отрочь монастырь. 23 декабря 1569 г., во время похода Грозного в Новгород, посланный царем Малюта Скуратов задушил Филиппа в его келье «возглавием», то есть подушкой.

В тот же день чтобы избежать всякого следствия, Малюта Скуратов приказал по-скорому отпеть святителя и закопать его в землю.

В 1591 г. по просьбе братии Соловецкого монастыря мощи святителя Филиппа были перевезены из тверского Отроча монастыря в Соловки и положены в церкви свв. Зосимы и Савватия.

Низложение и мученическая смерть митрополита Филиппа остались пятном на памяти царя Иоанна Васильевича. Смыть это пятно, от имени светской власти принести покаяние власти церковной в нанесенном ей оскорблении решился царь Алексей Михайлович Романов.

В 1652 г. царь по совещании с патриархом Иоасафом и всем освященным собором определил перенести в Москву мощи святителя Филарета В Соловецкий м-рь отправлено было посольство из духовных и светских лиц с Никоном, митрополитом Новгородским, во главе. За литургией в церкви, где почивали мощи святителя, Никон «от царя посланную грамоту к Филиппу митрополиту распечатав, во услышание всем прочел»; в этой грамоте Алексей Михайлович молил святого мученика отпустить вину «прадеда» его: «сего ради преклоняю сан свой царский за оного, иже на тя согрешившего, да оставиши ему согрешение его своим к нам пришествием».

9 июля мощи святителя Филиппа были принесены в Москву. Церковное торжество, которым сопровождалось это событие, живо описано самим Алексеем Михайловичем в письме к князю П. И. Одоевскому. 19-го июля мощи были положены в серебряную раку в Большом Успенском соборе.
Память святителя Филиппа праздновалась всей церковью русской с 1591-го года, в 23 день декабря, но с 1660 г. празднование перенесено на 9 января. Память святителя Филиппа празднуется еще 3 июля, когда вспоминается перенесение мощей его в Москву, и 5 октября, вместе со всероссийскими святителями Петром, Алексием , Ионой.... Празднование московским святителям установлено в 1596 г.; святитель Филипп присоединён к первым трём святителям в 1875 году.

Особенно молитвенно святителя Филиппа почитал Патриарх Никон.