August 13th, 2018

ПАМЯТИ СВЯЩЕННОМУЧЕНИКА МИТРОПОЛИТА ВЕНИАМИНА ПЕТРОГРАДСКОГО.




СЛЕД СВЯТОГО МИТРОПОЛИТА  ВЕНИАМИНА В ЛАТВИИ

В сегодняшний день 96 лет назад, был мученически убит большевиками Восемнадцатый Митрополит Петроградский и Гдовский , Вениамин ( в миру Василий Павлович Казанский).

Митрополит принял смерть в 49 лет и прослужил в сане архиерея 12 лет ( в общем в священническом сане 27 лет).

Священномученик Вениамин был тесно связан и с Латвией.

С 1897 года — уже будучи в сане иеромонаха, он служил в Риге и преподавал Священное Писание в Рижской духовной семинарии.

Родился в семье священника олонецкой епархии Павла Иоанновича Казанского (1840—1903).

Как лучший выпускник Олонецкой Духовной семинарии в 1893 году, был послан на казённый счёт в Санкт-Петербургскую Духовную академию . Санкт-Петербургскую духовную академию окончил со степенью кандидата богословия (за работу «Преосвященный Аркадий, архиепископ Олонецкий, как деятель против раскола») в 1897 году.

На 3-м курсе, 14 октября 1895 пострижен в монашество и рукоположен во иеродиакона, а в 1896 — во иеромонаха. Тогда же в 1897 году он приехал в Ригу, но уже через год был назначен инспектором Холмской духовной семинарии, а потом и Санкт-Петербургской, где в сане архимандрита стал ректором той же семинарии.

24 января 1910 года хиротонисан во епископа Гдовского, викария Санкт-Петербургской епархии. Чин хиротонии возглавил митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний (Вадковский). До 22 ноября 1911 года он являлся 4-м викарием, до 30 мая 1913 года — 3-м, с 20 марта 1914 года — 1-м викарием столичной епархии.

6 мая 1911 года пожалован орденом Св. Владимира III степени.

14 мая1916 года, орден Св. Владимира II степени За отлично-усердную службу и труды, понесенные во время военных действий.

Положил начало служению в петербургских храмах литургий для школьников в различных приходах, сам причащал детей, говорил поучения. Был известен как «неутомимый епископ».

Часто служил в храмах самых отдалённых и бедных окраин столицы: за Невской и Нарвской заставами, на Охте.

24 мая 1917 года свободным голосованием клира и мирян епархии избран на Петроградскую кафедру (получил 976 голосов выборщиков из 1561), что стало одним из первых случаев демократического избрания епископа на церковную кафедру клириками и мирянами в России; 25 мая (ст. ст.) того же года определением Святейшего Синода за № 3300 утверждён архиепископом Петроградским и Ладожским.

С 17 июня (ст. ст.) 1917 года — архиепископ Петроградский и Гдовский (изменение титула определением Святейшего Синода). 13 августа 1917 возведён в сан митрополита.

В качестве правящего архиерея пользовался авторитетом у верующих людей, самоотверженно выступал за защиту их религиозных прав. Способствовал созданию православных братств, развитию духовного просвещения.

23 февраля 1922 года был издан декрет ВЦИК об изъятии церковных ценностей для нужд голодающих. Митрополит Вениамин с самого начала выражал желание достичь компромисса с властью по этому вопросу. Он смог договориться о том, что при изъятии ценностей должны были присутствовать представители духовенства, а предметы, имеющие особое значение для верующих, могли заменяться аналогичным металлом по весу. Однако власть сознательно использовала вопрос о церковных ценностях для того, чтобы начать мощную антицерковную кампанию. Поэтому соглашение, достигнутое митрополитом, не соблюдалось, и в ряде церквей были спровоцированы конфликты верующих с представителями власти.

В этих условиях митрополит обратился к клиру и пастве и разрешил «общинам и верующим жертвовать на нужды голодающих … даже и ризы со святых икон, но не касаясь святынь храма, к числу которых относятся св[ятые] престолы и что на них (священ[ные] сосуды, дарохранительницы, кресты, Евангелия, вместилища св[ятых] мощей и особо чтимые иконы)». Более того, призвал верующих даже в случае изъятия святынь не допускать проявления «насилия в той или иной форме».

Заявил, что «ни в храме, ни около него неуместны резкие выражения, раздражение, злобные выкрики против отдельных лиц или национальностей». Выступил с призывом к пастырям и пастве к спокойствию: «Сохраните доброе христианское настроение в переживаемом нами тяжёлом испытании. Не давайте никакого повода к тому, чтобы капля какая-нибудь чьей бы то ни было человеческой крови была пролита около храма, где приносится Бескровная Жертва. Перестаньте волноваться. Успокойтесь. Предадите себя в волю Божию».

1 июня 1922 был арестован по обвинению в воспрепятствовании изъятию церковных ценностей и помещён в Дом предварительного заключения. На самом деле, непосредственной причиной ареста стала принципиальная позиция, занятая митрополитом в отношении «обновленцев».

При образовании в мае 1922 года, по отстранении от управления церковью привлечённого к гражданскому суду Патриарха Тихона, обновленческого Высшего Церковного Управления (ВЦУ), поддержанного властью, отказался признать его законность. В послании к пастве от 28 мая заявил, что никакого сообщения от Патриарха о его отречении и образовании ВЦУ не получал, а потому во всех храмах по-прежнему должно возноситься имя Патриарха.

Петроградский революционный трибунал приговорил к расстрелу 10 подсудимых (в том числе и митрополита), шестерым из которых смертная казнь была заменена лишением свободы. Был расстрелян вместе с архимандритом Сергием (Шеиным), адвокатом И. М. Ковшаровым и профессором Ю. П. Новицким. Точное место казни неизвестно.

В 1992 Архиерейский собор Русской православной церкви причислил митрополита Вениамина к лику святых.

Однако уже в годы Второй Мировой войны при немецкой оккупации Латвии, в Риге помнили и особо чтили память митрополита, который оставил в Риге свой хоть и не большой след.

Так в октябре 1942 года в Риге вышел двойной номер духовно-нравственного журнала "Православный христианин", который был посвещён памяти высокопреосвященнейшего митрополита Вениамина по случаю 25 летия избрания его на кафедру.

Тогда при немецкой власти, Православная Церковь в Риге торжественно отметила 25-летие избрания святейшего пат
риарха Тихона и высокопреосвященнейшего митрополита Петроградского к Гдовского Вениамина на их высокие посты.

Увы, но сегодня, когда Московский патриархат возвёл митрополита Вениамина в сонм святых священномученик, в Латвии в пределах Московской Патриархии память этого святого забыта , как и его след в истории церкви Латвии и не иконы этого святого, ни духовной заметки в многочисленных СМИ Московского Патриархата, ни торжественных богослужений памяти митрополита Вениамина вы не увидите.

В отличие от помпезно раздутого по всей Латвии торжества с собиранием подарков по всей Латвии с 11 по 19 августа в связи с 12-летием выставления в промосковские епископы здравствующего Александра Матрёнина!




ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ СТАРЦА ПРОТОИЕРЕЯ НИКОЛАЯ ГУРЬЯНОВА: - Я однажды плыл в одной лодке вместе с Российским новомученником митрополитом Петроградским Вениамином на богослужение в село Ремда Гдовского уезда. Мне тогда было 12 лет. Владыке я очень понравился, он меня называл "Коленькой" Он тогда так и сказал ; "Хороший мальчик, взял бы я его себе в Петроград, да не те сейчас времена". Вскоре митрополит был расстрелян.

ВЗАИМНАЯ ЛЮБОВЬ ГОСУДАРСТВА И ЦЕРКВИ В СТРАНЕ БОЛЬШЕВИКОВ




В 1939 году московским «Государственным антирелигиозным издательством была выпущена брошюра под названием «И. В. Сталин о религии и борьбе с ней".
На 193-й странице имеются следующие интересные мысли Сталина:

ИОСИФ СТАЛИН: -— Партия не может оставаться нейтраль-
ной в отношении религиозных предрассудков и она будет продолжать свою агитацию против таковых, т. к. партия является верным средством для прекращения в народе влияния духовенства, которое является послушным орудием в руках буржуазии.
Партия не может так же оставаться нейтральной по отношению к инертному подчинению религиозным предрассудкам, так как последние, при помощи духовенства, отравляют самосознание рабочих масс.
Подавили ли мы духовенство? Да, мы подавили его! Жалко только, что оно ещё не полностью ликвидировано. антирелигиозная агитация является лучшим средством для окончательной ликвидации духовенства.
=========================================

РЕЧЬ ПАТРИАРХА МОСКОВСКОГО И ВСЕЯ РУСИ АЛЕКСИЯ ПЕРВОГО ПЕРЕД ПАНИХИДОЙ ПО СТАЛИНУ СКАЗАННАЯ В ПАТРИАРШЬЕМ СОБОРЕ^

Великого Вождя нашего народа, Иосифа Виссарионовича Сталина, не стало.
Упразднилась сила великая, нравственная, общественная: сила, в которой народ наш ощущал собственную силу, которою он руководился в своих созидательных трудах и предприятиях, которою он утешался в течение многих лет. Нет области, куда бы не проникал глубокий взор великого Вождя. Люди науки изумлялись его глубокой научной осведомленности в самых разнообразных областях, его гениальным научным обобщениям; военные — его военному гению; люди самого различного труда неизменно получали от него мощную поддержку и ценные указания. Как человек гениальный, он в каждом деле открывал то, что было невидимо и недоступно для обыкновенного ума.

Мы же, собравшись для молитвы о нем, не можем пройти молчанием его всегда благожелательного, участливого отношения к нашим церковным нуждам. Ни один вопрос, с которым бы мы к нему ни обращались, не был им отвергнут; он удовлетворял все наши просьбы. И много доброго и полезного, благодаря его высокому авторитету, сделано для нашей Церкви нашим Правительством.

Память о нем для нас незабвенна, и наша Русская Православная Церковь, оплакивая его уход от нас, провожает его в последний путь, «в путь всея земли», горячей молитвой.

В эти печальные для нас дни со всех сторон нашего Отечества от архиереев, духовенства и верующих, и из-за границы от Глав и представителей Церквей, как православных, так и инославных, я получаю множество телеграмм, в которых сообщается о молитвах о нем и выражается нам соболезнование по случаю этой печальной для нас утраты.

Мы молились о нем, когда пришла весть об его тяжкой болезни. И теперь, когда его не стало, мы молимся о мире его бессмертной души.

Вчера наша особая делегация в составе Высокопреосвященного митрополита Николая; представителя епископата, духовенства и верующих Сибири архиепископа Палладия; представителя епископата, духовенства и верующих Украины архиепископа Никона и протопресвитера о. Николая, возложила венок к его гробу и поклонилась от лица Русской Православной Церкви его дорогому праху.

Молитва, преисполненная любви христианской, доходит до Бога. Мы веруем, что и наша молитва о почившем будет услышана Господом. И нашему возлюбленному и незабвенному Иосифу Виссарионовичу мы молитвенно, с глубокой, горячей любовью возглашаем вечную память.

(источник: Журнал Московской Патриархии. 1953, №4. С.3)

ВЛАДИМИР ФЕДОРОВИЧ ОДОЕВСКИЙ. 215 лет со Дня рождения




В советское время Владимир Одоевский рассматривался как периферийная фигура русской литературы . Ему не ставили памятников, его именем не называли улицы. Из сочинений Одоевского чаще всего публиковалась сказка «Городок в табакерке», по которой в 1976 г. был снят мультфильм «Шкатулка с секретом». Сказку признали даже полезным введением к изучению законов механики .
Интерес к многообразному наследию Одоевского стал возрождаться в последней четверти XX века.

В Советские годы старались не упоминать происхождение Одоевского, а ведь он был титулованный князь и был последним представителем одной из старейших ветвей рода Рюриковичей, происходя по прямой линии от князя черниговского Михаила Всеволодовича, замученного в 1246 году в Орде и причтенного к лику святых.

Князь Одоевский был единственным сыном кн. Федора Сергеевича Одоевского (род. в 1771 г., ум. 6 июня 1808 г.), в молодости служившего в военной службе, затем перешедшего на статскую; с 1797 г. по день смерти он занимал должность директора Московского Отделения Государственного Ассигнационного Банка. Матерью кн. В. Ф. Одоевского была простолюдинка, каковое обстоятельство, быть может, имело свою долю значения в позднейшей горячей деятельности князя на пользу народа. Рано потеряв родителей, он остался на попечении своих родственников и, между прочим, дяди — известного благотворителя кн. II. И. Одоевского.

Образование получил в Московском Университетском Благородном пансионе, курс которого окончил в 1822 году с золотой медалью

Дружил с Грибоедовым и Кюхельбекером. В 1826 г. поступил на службу в ведомство иностранных исповеданий; редактировал «Журнал Министерства Внутренних дел». В 1846 г. был назначен помощником директора Императорской публичной библиотеки и директором Румянцевского музея. С переводом в 1861 году музея в Москву, назначен сенатором московских департаментов сената и состоял первоприсутствующим 8 департамента.

Человек самого разностороннего и глубокого образования, вдумчивый и восприимчивый мыслитель, талантливый и оригинальный писатель, Одоевский чутко отзывался на все явления современной ему научной и общественной жизни.

Еще в 1833 г. он написал «опыт о музыкальном языке», много занимался, затем, вопросом о наилучшем устройстве своего любимого инструмента — органа, и даже изобрел сам особый инструмент, названный им энгармоническим клавесином. Отдавшись, изучению древней русской музыки, он читал о ней лекции у себя на дому, в 1868 г. издал «Музыкальную грамоту или основания музыки для немузыкантов».

Его советами неоднократно пользовался Глинка, когда писал оперу «Жизнь за Царя», успех которой был отпразднован в квартире Одоевского.

Одоевский был большой знаток древних русских церковных напевов и обучал школьников их исполнению. Занимаясь теорией и историей нашего церковного пения, Одоевский собрал много старинных церковных нотных рукописей. Большой любитель органной музыки вообще и музыки Иоганна Себастьяна Баха в частности, Одоевский соорудил для себя компактный орган чистого (не темперированного строя), названный им в честь Баха «Себастьянон» и впоследствии подаренный им московской консерватории. Им было построено также такое фортепиано «натурального», то есть чистого строя. Одоевский не был лишен и композиторского дарования: «Татарская песня» из «Бахчисарайского фонтана» Пушкина в «Мнемозине» 1824 г

Он был одним из учредителей археологического общества, а также Императорского географического общества.

Одной из выдающихся сторон литературной деятельности Одоевского была забота о просвещении русского народа, в способности и добрые духовные свойства которого он страстно верил, — забота тем более ценная, что крайне редко встречалась в то время и многими рассматривалась как странное чудачество.

Долгие годы состоял он редактором «Сельского Обозрения», издававшегося министерством внутренних дел.

Знаток русской речи Даль, восхищался языком Одоевского. Он считал, что некоторым из придуманных Одоевским поговорок и пословиц может быть приписано чисто народное происхождение (например «дружно не грузно, а врозь хоть брось»; «две головни и в чистом поле дымятся, а одна и на шестке гаснет»…).

Одоевский дорожил званием литератора и гордился им. Он был другом Пушкина и князя Вяземского, радушно раскрывал свои двери для всех товарищей по перу, брезгливо относясь лишь к Булгарину и Сенковскому, которые и его терпеть не могли.

Одоевский всегда выступал против литературной цензуры и за ввоз любой иностранной литературы в Россию. Владимир Федорович не был согласен с мнением, что Запад "загнивает" в бездуховности, он сам посещал страны Европы, видел ту жизнь и во всём оправдывал и поддерживал реформы которые ввёл в России Петр Первый.

Одоевский писал: «те, что толкуют о каком-то допотопном славяно-татарском у нас просвещении, то пусть она при них и остается, пока они не покажут нам русской науки, русской живописи, русской архитектуры в допетровское время; а так как, по их мнению, вся эта допотопная суть сохранилась лишь у крестьян — т. е. у крестьян, неиспорченных так называемыми балуй-городами, как например Петербург, Москва, Ярославль и др., — то мы можем легко увидать сущность этого допотопного просвещения в той безобразной кривуле, которой наш крестьянин царапает землю на его едва взбороненной ниве, в его посевах кустами, в неумении содержать домашний скот, на который ни с того, ни с сего находит чума, так — с потолка, а не от дурного ухода; в его курной избе, в его потасовке жене и детям, в особой привязанности свёкров к молодым невесткам, неосторожном обращении с огнем и, наконец, в безграмотности».

И всё же Одоевский был патриотом России , верил и говорил, что русский человек — первый в Европе не только по способностям, которые дала ему природа даровала, но и по чувству любви, которое чудным образом в нем сохранилось, несмотря на недостаток просвещения, несмотря на превратное преподавание религиозных начал, обращенное лишь на обрядность, а не на внутреннее улучшение человека. Уж если русский человек прошел сквозь такую переделку и не забыл христианской любви, то стало быть в нем будет прок — но это еще впереди.

Преобразования Александра II, обновившие русскую жизнь, встретили в Одоевском восторженное сочувствие.

Не смотря на княжеское происхождение, Одоевский был страшным противником крепостного права на Руси и призывал правительство Царской России приложить все силы ума и души к устранению остальных последствий крепостного состояния, ныне с Божией помощью уничтоженного, но бывшего постоянным источником бедствий для России и позором для всего ее дворянства;

Протест писателя против возрождения крепостного права возбудил в некоторых кругах Москвы (в том числе среди православного духовенства) ожесточенное негодование против Одоевского. Его обвиняли в измене своему имени, в предательстве дворянских интересов.

На всё это писатель отвечал: "Звание русского дворянина, моя долгая, честная, чернорабочая жизнь, не запятнанная ни происками, ни интригами, ни даже честолюбивыми замыслами, наконец, если угодно, и мое историческое имя — не только дают мне право, но налагают на меня обязанность не оставаться в робком безмолвии, которое могло бы быть принято за знак согласия.
Учившись смолоду логике и постарев, я не считаю нужным изменять моих убеждений в угоду какой бы то ни было партии. Никогда я не ходил ни под чьей вывеской, никому не навязывал моих мнений, но зато выговаривал их всегда во всеуслышание весьма определительно и речисто, а теперь уже поздно мне переучиваться."

Одоевский был сторонником тюремной реформы и выступал за английскую систему "Судов присяжных".

Князю Одоевскому принадлежит почин в устройстве детских приютов; по его мысли основана в Петербурге больница для приходящих, получившая впоследствии наименование Максимилиановской; он же был учредителем Елисаветинской детской больницы в Петербурге. В осуществлении задуманных им способов придти на помощь страждущим и «малым сим» Одоевский встречал поддержку со стороны великой княгини Елены Павловны, к тесному кружку которой он принадлежал. Главная его работа и заслуга в этом отношении состояла в образовании, в 1846 г., Общества посещения бедных в Петербурге.

Религиозное чувство было сильно развито в Одоевском и получило более или менее прочное теоретическое обоснование за время пребывания князя в Благородном пансионе; в зрелые годы он держался убеждения, что "религиозная потребность души растет вместе с ее развитием", ergo — "религия разумна".

Увлекаясь чтением Св. Писания и сочинениями св. отцов, он не раз подумывал взяться за перо и для сочинения теологического содержания. "Хорошо бы написать историю божества, т. е. все те вещи, в которых человек представлял себе Провидение и его сношения с ним", — занес однажды кн. Одоевский в свою записную книжку.

Религиозные взгляды Одоевского были по преимуществу в духе православной церкви.


Владимир Федорович Одоевский. Человеком он был небольшого роста, с проницательными и добрыми глазами на бледном, продолговатом лице, с тихим голосом и приветливыми манерами, часто одетый в оригинальный широкий бархатный костюм и черную шапочку, вооруженный старомодными очками, принимал своих посетителей в кабинете, заставленном музыкальными и физическими инструментами, ретортами, химическими приборами («у нашего немца на все свой струмент есть», говаривал он с улыбкой), книгами в старинных переплетах. Кроме литературы, музыки, образования, серьёзно увлекался химией и даже придумывал всякие соусы и приправы к блюдам на химической основе.
Вопросы педагогические, религиозные, отчасти филологические, этнографические, исторические, интересы искусств, в особенности музыки, наконец, математика, физика, химия, естественные науки, медицина, физиология, гигиена... все, даже алхимия, было для кн. Одоевского источником познания и наслаждения Он считал, тот кто глубоко знает одну науку, тот в мире не знает ни чего..
Средства у него были очень скромные, да и теми он делился щедрой рукой с кем только мог.
Женат был на сестре С. С. Ланского, супруга заботилась о нем с материнской нежностью, он не оставил ни детей, ни какого-либо состояния.
За три года до смерти, старческой рукой снова взялся он за перо, чтобы в горячих строках статьи: «Недовольно!», полных непоколебимой веры в науку и нравственное развитие человечества и широкого взгляда на задачи поэзии, ответить на проникнутое скорбным унынием «Довольно» Тургенева.

Князь Владимир Федорович, сенатор, гофмейстер Двора Его Величества, писатель, энциклопедист, музыкант, последний представитель княжеского рода Одоевских, угасшего с его смертью.

Умер в возрасте 64 года, погребён на Донском кладбище.
На надгробном камне, закрывающем могилу кн. Одоевского, выбито: "блаженни чистии сердцем, яко тии Бога узрят". Говоря по человеческому разумению, кн. Одоевский был чист сердцем, чисты были помыслы его, были чисты все движения его сердца, направленные по преимуществу ко благу своего ближнего. Каким был кн. Одоевский в качестве чиновника, таким был он и во всей своей широкой общественной и частной жизни. Всегда правдивый и искренний, враг предрассудков и честолюбия, вечно чем-нибудь занятый, Одоевский, не покладая рук, делал свое дело, — дело служения ближнему, отечеству, и всего менее для себя лично. В его руки приходили и через его руки проходили десятки, сотни тысяч рублей и он умер, можно сказать, бедняком; потомок Рюриковичей, славный представитель славного рода Одоевских, князь не только не кичился своим аристократическим происхождением, но всегда старался показать, как мало оно значит и как много недостатков в нашем дворянстве.

Его Богом был Бог любви, заповедавший любить ближнего, как самого себя, и мир, как Божие творение.

Князь Одоевский считается одним из самых образованнейших русских людей дореформенного времени.