March 6th, 2019

РОЛЬ РУССКОЙ ЦЕРКВИ В ПОДАВЛЕНИИ ВОССТАНИЯ ДЕКАБРИСТОВ НА СЕНАТСКОЙ ПЛОЩАДИ.



Восстание офицеров русской армии произошло в день присяги императора Николая Первого из-за того, что офицеры не поверили в отречение старшего брата Константина Павловича, который на тот момент являлся наследником престола.  Часть офицеров восприняла, что Николай Павлович незаконно становится императором и требовали в императоры его брата Константина Павловича, который не пожелал лично  перед народом отречься от престола.

На конце Адмиралтейского бульвара и Сенатской площади, близ каре мятежников, остановилась большая восьмистекольная карета, на высоких рессорах, с раззолоченными козлами вроде колымаг старинных. Из кареты вылезли два старичка с испуганными лицами, в церковных облачениях: митрополит Серафим (Глаголевский) – Петербургский (на фото слева)  и Евгений (Болховитинов) – Киевский (на фото справа)  .

Какой-то генерал схватил обоих владык в дворцовой церкви, где готовились они служить молебствие по случаю восшествия на престол, усадил в карету с двумя иподиаконами и привёз на площадь.

Старички, стоя в толпе, перед цепью стрелков, и не зная, что делать, шептались беспомощно.

– Не ходите, убьют! – кричали одни.

– Ступайте с Богом! Это ваше дело духовное. Не басурмане, чай, а свои люди, крещёные, – убеждали другие.

У митрополита Евгения, хватая за полы, чтоб удержать, оторвали палицу[60] и затёрли его в толпе. А Серафим, оставшись один, потерялся так, что даже страха не чувствовал, остолбенел, не понимал, что с ним делается, – как будто летел с горы вниз головой; только крестился, шептал молитвы, быстро мигая подслеповатыми глазками и озираясь во все стороны.

Вдруг увидел над собой удивлённое, спокойное и доброе лицо молодого лейтенанта лейб-гвардии флотского экипажа Михаила Карловича Кюхельбекера, Вильгельмова брата, такого же, как тот, неуклюжего, длинноногого и пучеглазого.

– Что вам угодно, батюшка? – спросил Кюхельбекер вежливо, делая под козырёк. Русский немец, лютеранин, – не знал, как обращаться к митрополиту, и решил, что если поп, так «батюшка».

Серафим ничего не ответил, только пуще замигал, зашептал, закрестился.

Некогда светские барыни прозвали его за приятную наружность серафимчиком. Теперь ему было уже за семьдесят. Одутловатое, старушечье лицо, узенькие щёлки заплывших глаз, ротик сердечком, носик шишечкой, жиденькая бородка клинышком. Он весь трясся, и бородка тряслась. Кюхельбекеру стало жаль старика.

– Что вам угодно, батюшка? – повторил он ещё вежливей.

– Мне бы туда, к воинам… Поговорить с воинами, – пролепетал наконец Серафим, боязливо указывая пухлою ручкою на каре мятежников.

– Уж не знаю, право, – пожал Кюхельбекер плечами в недоумении. – Тут пропускать не велено. А впрочем, погодите, батюшка, я сию минуту.

И побежал. А Серафим робко поднял глаза и взглянул на лица солдат. Думал, – не люди, а звери. Но увидел обыкновенные человеческие лица, вовсе не страшные.

Немного отдохнул и вдруг, с той храбростью, которая иногда овладевает трусами, снял митру, отдал иподиакону, положил на голову крест и пошёл вперёд. Солдаты расступились, взяли ружья на молитву и начали креститься.

Он сделал ещё несколько шагов и очутился перед самым фронтом каре. Здесь тоже люди крестились, но, крестясь, кричали:

– Ура, Константин!

– Воины православные! – заговорил Серафим, и все умолкли, прислушивались. Он говорил так невнятно, что только отдельные слова долетали до них. – Воины, утиштися. Умаливаю вас… Присягните… Константин Павлович трикраты отрёкся… вот вам Бог свидетель…

– Ну, Бога-то лучше оставьте в покое, владыко, – произнёс чей-то голос, такой тихий и твёрдый, что все оглянулись. Это говорил князь Валериан Михайлович Голицын.

– А ты что? Кто такой? Откуда взялся? Во Христа-то Господа веруешь ли? – залепетал Серафим и вдруг побледнел, затрясся уже не от страха, а от злобы.

– Верую, – ответил Голицын так же тихо и твёрдо.

Серафим подал ему крест.

– А ну-ка, ну-ка, целуй, если веруешь!

– Только не из ваших рук, – сказал Голицын и хотел взять у него крест.

Но Серафим отдёрнул его, уже в ином, нездешнем страхе, как будто только теперь увидел то, чего боялся, – в лице бунтовщика лицо самого дьявола.

– Ну что ж, давайте, не бойтесь, отдам. Он ваш до времени, ужо отымем! – произнёс Голицын, и глаза его из-под очков сверкнули так грозно, что Серафим опять замигал, зашептал, закрестился и отдал крест.

Голицын взял его и поцеловал с благоговением.

– Дайте и мне, – сказал Каховский.

– И мне! И мне! – потянулись другие.

Крест обошёл всех по очереди, а когда опять вернулся к Голицыну, он отдал его Серафиму.

– Ну а теперь ступайте, владыко, и помните, что не по вашей воле свободу российскую осенили вы крестным знаменьем.

И опять, как тогда, в начале восстания, закричал восторженно-неистово:

– Ура, Константин!

– Ура, Константин! – подхватили солдаты.

– Поди-ка на своё место, батька, знай свою церковь!

– Какой ты митрополит, когда двум присягал!

– Обманщик, изменник, дезертир николаевский!

Штыки и шпаги скрестились над головой Серафима. Подбежали иподиаконы, подхватили его под руки и увели.

– А вот и пушки, – указал кто-то на подъезжавшую артиллерию.

– Ну что ж, всё как следует, – усмехнулся Голицын. – За крестом – картечь, за Богом – зверь!

Царское воспитание и амурные дела императора Николая Первого

ЦАРСКОЕ ВОСПИТАНИЕ


В Европе известны случаи, когда у русских матерей живущих за границей могли мать лишить материнских прав за подзатыльник. Наверное европейцам 21 века и в голову придти не может, что будущих российских императоров не только пороли, но даже били головой об стенку, как в случае с будущим императором Николаем Первым! И ничего... дети становились императорами! Представляю, сколько человек сейчас бы предпочли бы стукнуться мордой о стенку, если это помогло стать бы даже не императором , ну хотя бы председателем волости! Но сколько не бейся, но если ты не царский выродок и не носишь подходящую фамилию, то всё напрасно и ни чего не добъёшся. А если носишь царскую фамилию и ни чего не добъёшся стукаясь о стенку...тогда обидно вдвойне!

Нравственный облик Николая Павловича стал вырисовываться довольно рано, и детские черты не привлекали больших симпатий к хоть и юному, но всё же Великому Князю.

Молчаливый, задумчивый, вечно серьёзный мальчуган. Но дремлющие дурные задатки прорывались в нём с неудержимой силой. Воспитатели жалуются на несдержанность мальчика, свои игры он постоянно завершает тем, что причиняет боль себе и другим. Вспыльчивый, упрямый, непослушный Коленька был головной болью всех воспитателей и нередко выводил их из себя.

Колинька так доигрался, что главный надзор за мальчиком поручили аж генералу кадетского сухопутного корпуса Ламздорфу. Генерал взялся переломить упрямого Колиньку на свой лад , ну и пошёл он по генеральски на перикор всем желаниям, наклонностям и способностям мальчика. На каждом шагу останавливали, исправляли, делали замечание, преследовали моралью и угрозами.

Мальчик просто офигивал, у нас такое даже с чадами бизнесменов не допускают, а там сын убитого императора Павла и брат царствующего императора Александра, при этом и сам хоть и не первый на тот момент, но всё же наследник престола. Да у нас бы от такого воспитания даже дети алкашей бы в детдом сами бы побежали, а царский отпрыск терпел и смиренно благодарил наставников не забывая при этом продолжать хулиганить.

И тут генерал взбесился и начал пускать в ход линейку по плечам, рукам, ногам, а потом и ружейный шомпол по заднице. Будущий император понимал это как свою закалку и продолжал ни кого не слушать.

Генерал пришёл в ярость, схватил мальчонку царского рода за воротник и саданул его лицом об стенку.... ...... ..... ...... Мальчик остался жив! Кроме того, он стал императором!

Примечательно, что все этим меры воспитания заносились в журнал педагогический и их просматривала матушка Николая Павловича. Мария Фёдоровна была осведомлена как воспитывается Коля, однако она чрезвычайно ценила воспитателя-генерала и ещё платила за воспитание не малые деньги.

Увы... воспитание не помогло. Из детства в отрочество мальчик перешёл такой же необузданный. Просыпаясь рано , он прыгал с постели на пол и бежал по комнатам колотить всех сверстников. Педагоги в записях не скупятся на нелестные отзывы о милом ребёнке.

Перемены в характере мальчика стали происходить только в 16 лет, тогда он сделался сдержанным, суровым и чем-то озабоченным.

Вот читая эту историю, как-то уже не хочется быть ни императором, ни даже председателем волости, а хочется быть простым грузинским мальчиком!. Почему именно грузинским? Грузинского мальчика мог воспитывать и наказывать только отец, а мать не могла даже маленькому сыну сказать слово против. Наверное Николай Павлович в детстве искренне мог сожалеть, что он отпрыск Российского властителя, а не сынок грузинского пастуха. Но грусть была не вечной, когда вырос, Николай Павлович оторвался на девочках и этому запретить ему уже не мог ни кто, даже венценосная супруга!


АМУРНЫЕ ДЕЛА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ ПЕРВОГО


Супругою Российского императора Николая Первого была урождённая принцесса Фридерика Луиза Шарлотта Вильгельмина Прусская (будущая императрица Александра Фёдоровна). Будущий император познакомился с ней, когда принцессе было всего 14 лет, в 15 лет состоялось обручение. В 19 лет она вышла замуж за 21 летнего Николая Павловича, будущего императора Николая Первого.

Считается, что Николай Павлович был верным супругом и у них родилось 7 детей. После седьмых родов 34 летней императрицы доктора рожать впредь запретили, с тех пор она стала спокойно относится к увлечению своего 36 летнего мужа.

С тех пор во дворце всякому было известно, что император пользуется репутацией рушителя девических невинностий. Во дворце не было ни одной фрейлины, которая была бы взята ко двору без покушения на любовь самого Императора. Как пишет Добролюбов, едва ли осталась хоть одна фрейлина во дворце, которая осталась бы там девушкой.

В фрейлины брали девушек из знатных фамилий и её употребляли для услуг государя, а затем императрица начинала сватать обесчещенную девушку за кого-нибудь из придворных женихов.

Француз Галле де Кюльтюр писал о том, что император мог выбирать приглянувшихся ему девушек на прогулке, в театре и других местах своего посещения. После чего он приказывал адьюданту взять девушку под надзор. Через какое-то время, предупреждались родители девушки, что им выпала большая честь, так как их дочь надлежит доставить императору , если девушка оказывалась уже обручённой или даже женатой, то о чести сообщалось прямо её мужу и от него увозилась жена во дворец. При этом родители или супруг могли только выражать признательность государю, что он не обделил своим вниманием данное семейство. Обесчещенные отцы и мужья от своего "счастья" тоже получали прибыль из дворца.

У императора был некий граф Клейнмихель, который взял на себя деликатнейшую миссию воспитания внебрачных детей императора Николая Первого от случайных связей. Графиня Клеопатра Петровна... супруга князя постоянно имитировала свою беременность , увеличивая объём талии подушечками и поясками и всё больше увеличивала свой живот до родов имперской пассии. В итоге они стали "родителями" пятерых внебрачных сыновей и трёх дочерей императора от разных женщин.

При всём этом любопытно, что император Николай Первый не имел фавориток. Только в 46 лет у него в приятном общении появилась фрейлина его супруги Варвара Аркадьевна Нелидова, с которой император вольно "дружил" до самой своей кончины...