June 18th, 2019

БОЛЬШЕВИКИ В ЛАТВИИ (из прессы 1944 года)


6 октября 1939 года между Латвией
и СССР был подписан договор о «вза
имопомощи» . Латвия должна была,
на основании этого договора, предо
ставить СССР военноморские базы в
Либаве (Лиепая) и Виндаве (Вентспилс)
и, кроме того, несколько аэродромов.

Народ встревожился, но латвийское
правительство, придерживавшееся яв
но английской ориентации, уже тог
да старалось заглушить внутренний
голос народа. Оно искало всякие сло
ва утешения и уверяло, что уступка
баз — мера временная. Через десять
лет, мол, базы ликвидируются. Эту
точку зрения поддерживала и газета
«Сегодня», бывшая в не латышских руках.
Но особенно распиналась советская
пресса. Она кричала о «священных
правах малых народов». О «вечной и
незыблемой дружбе между Латвией
и СССР» и клялась ей в «верности до
гроба».

Советский Союз и Латвия, — так
писали в Москве, — торжественно
объявили, что государственная соци
альная и хозяйственная структура
обоих государств признается внутрен
ним делом. Эта декларация имеет ог
ромное принципиальное значение.
Она является доказательством вза
имного доверия...»

А у границ стояли наготове трид
цать советских танковых дивизий.
16 июня 1940 года в Латгалии (в Даугавпилсе)
состоялось грандиозное народное празд
нество, а через день разразилась гро
за. Большевики, прибегнув к гнусной
провокации и нарушив все взятые на
себя обязательства, пренебрегая самы
ми примитивными понятиями между
народной чести, 17 июня 1940 года
вторглись вооруженными силами в
маленькую беззащитну ю страну. ^

Большевики, с первых же дней, по
вели в Латвии самую гнусную, дву
личную и подлую политику, Прави-
тельство во главе с президентом оста-
валось еще на местах. Самостоятель-
ность Латвии официально еще нару-
шена не была. Было объявлено, что
никакие старые счеты сводиться не
будут, а в то же время с первых же
дней была закрыта граница. Никто
из Латвии никуда уехать не мог. От-
крытых арестов, правда, еще не про-
изводили, но некоторые люди стали
просто бесследно исчезать. В Латвии
росла зловещая тень НКВД. Она ощу-
щалась везде, в учреждениях и пред-
приятиях, после легализации комму-
нистической партии появились люди,
сразу же набросившиеся на архивы
личного состава.

Невидимые, но зоркие глаза
следили за всем, на улицах,
в ресторанах, кафе и гостиницах.
Вскоре все руководящие политиче-
ские посты оказались в руках тща-
тельно проверенных и присланных из
Москвы членов ВКП(б); даже местные
коммунисты должны были удовольст-
воваться второстепенными ролями.

Трения между латышскими коммуни-
стами и прибывшими из Советского
Союза росли и обострялись и можно
с уверенностью сказать, что если бы
не так быстро развернулись события,
то в Латвии выросла бы такая «оппо-
зиция» , которая унесла бы в могилы
не одну тысячу голов «правоверных»
латышских коммунистов.

Не долго продолжалась комедия с
инсценировкой латвийской «демокра-
тии» , сулившей народу неприкосно-
венность личности, ненарушимость
прав на частное имущество и сохра-
нение существующей аграрной систе-
мы.

5 августа Латвия была объявлена
советской республикой и, вместе с
Литвой и Эстонией, включена в Со-
ветский Союз. Молотов в своей речи
в Верховном Совете указал, что на-
родонаселение Советского Союза уве-
дичилось: присоединением Литвы —
на 2.880.000 человек, Латвии —
1.950.000, Эстонии — 1.120.000 чело-
век. Кроме того, к Советскому Сою-
зу присоединены 3.200.000 беесараб-
цев, более 500.000 жителей Северной
Буковины и более тринадцати милли-
онов Западной Украины и Белорус-
сии. Таким образом, народонаселение
Советского Союза, увеличилось на
23.000.000 и достигло 193.000.000.

Большевики к тому же получили ши-
рокий доступ к Балтийскому морю.
Более нагло декларировать завоева-
тельные цели большевикам нельзя
было. Но о том, что это. вызовет воз-
мущение среди народов «освобож-
денных областей», никто не подумал,
так как было ясно уже, что после
объявления этих стран советскими
республиками,«освобожденные» наро-
ды стали такими же безгласными и
бесправными, какими были все наро-
ды, находившиеся под ярмом больше-
визма уже на протяжении четверти
века.

С этого момента внешняя и внут-
ренняя жизнь страны резко измени-
лась. Большевики сняли лайковые
перчатки и перестали корчить из се-
бя «джентельменов». Они приступили
к делу. Заработало НКВД, было наци-
онализировано недвижимое имуще-
ство, торговые и промышленные
предприятия, введено советское пла-
новое хозяйство со всеми его нелепо-
стями и созданы все предпосылки к
коллективизации крестьянских хозяй-
ств. Стахановщина и социалистичес-
кие соревнования "внесли совершенно
новый колорит в трудовую жизнь на-
рода. Результаты всего этого скоро
сказались. Несмотря на беспрестанно
растущие цифровые показатели про-
дукции, количество товаров в стране
катастрофически уменьшилось.. Каче-
ство продукции ухудшилось. Жизнен-
ный уровень не только интеллиген-
ции, но и рабочих резко упал. Недо-
вольство росло . а вместе с этим усили-
валось политическое преследование,
принявшее в конце концов размеры
террора первых лет военного комму-
низма. Латыши за время хозяйнича-
нья большевиков потеряли 36.000 че-
ловек.

«Национальная свобода» Латвии
выявилась лишь в безграничном вос-
певании гениальности товарища Ста-
лина на латышском языке, но зато
блестяще был разрешен национальный
вопрос еврейского народа в Латвии.

Сказать; чтобы в Латвии евреи бы-
ли народом загнанным, нельзя, нао-
борот, нигде им так вольготно не жи-
лось, как в этой стране. Они ездили
заграницу, и в городах и на курортах
Европы, с присущей им развязанно-
стью принимали вид горячих латыш-
ских «патриотов». В петлицах носили
национальные латышские цвета и де-
монстративно говорили между собой
на ломанном латышском языке,а здесь
в Латвии занимались подпольной ком-
мунистической деятельностью.
Если это в свое время могло пока-
заться пародоксальным и непонят-
ным, то цель этой деятельности стала
сразу же понятной после прихода в
Латвию большевиков. Евреи стали го-
сподствующим элементом в стране
Если раньше евреи и занимали в Лат-
вии исключительно выгодное положе-
ние, они все-же чувствовали в латышах
тот расовый антисемитизм, который
присущ вообще всем народам, в стра-
нах которых наблюдалось еврейское
засилие, как например, в Польше, в
Литве, на Украине и в Бессарабии. В
Латвии евреи не были допущены к го-
сударственной службе и не могли
быть офицерами в латышской армии.
Но при большевиках они старались
вознаградить себя за все потерянное.
С первых же дней, после прихода со-
ветских войск, многие обиженные латышами
задрали носы и за няли нагло вызывающую позицию.
В трамваях, автобусах, и в публичных
местах они старались спровоцировать
с латышами скандалы, зная, что те-
перь правда всегда будет на их сторо-
не, так как во всех милицейских уча-
стках заседали не латыши. Не стеснялись
они ни чем.

Все мероприятия, как национализа-
ция недвижимых имуществ, торговых
и промышленных предприятий не
только не нанесли им ущерба, но, на-
оборот, поставили их в сравнении с
остальной частью населения в приви-
легированное положение. Вновь обра-
зованные артели и промкомбинаты
возглавлялись не латышами, большинство
которых были бывшими владельцами,
входивших сюда предприятий. В
госторгах, спецторгах, военторгах,
универмагах, трестах, комбинатах и
промышленных предприятиях на вер-
хушках неизменно оказывались люди не коренной нации.

Чего раньше не было, не местные стали
проникать также в качестве разных
консулов и руководителей во все от-
расли латышской культуры. Наркома-
ты, поликлиники и исполкомы были
полны также не коренными гражданами.
Евреиобразо вали костяк рабоче - крестьянской ми-
лиции и гвардии. Они стали во главе
бесчисленных советских организаций,
достигли 90 процентов все-
го членского состава.

Ничем не нарушилась и их внешняя
жизнь, по прежнему они заселяли
лучшие районы, жили в лучших квар
тирах, наводняли собой курорты, ез
дили в Советский Союз спекулировать,
разъезжали в лимузинах, шикарно
одевались, посещали ночные рестора
ны, кафе и прочие увеселительные
заведения.

Так вместе с приходом советских
войск в Латвию победной поступью
вошло и не коренное население— торжествующее и
злорадное.

17 июня 1940 года, это дата, кото
рая Останется в памяти латышского
народа навсегда. Это день его порабо
щения, день позора и стыда. Повторе
ния его латышский народ не/захочет
никогда. Доказательством того явля
ется латышское войско, с. оружием в
руках защищающее теперь границы
своей страны и включившееся в бес
пощадную борьбу с общим для рус
ского народа врагом — большевизм
мом.

ГИБЕЛЬ ЛАТВИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА 17 ИЮНЯ 1940 ГОДА


25 октября 1939 годе СССР навязал
Латвии пакт о взаимопомощи, в ре
зультате которого она стала совет
ским протекторатом. 29 октября су
хопутные войска СССР (через желез
нодорожные станции Зилупе и Индра)
начали прибывать в Латвию. Находив
шийся в Индре пост информационной
службы штаба Латвийской армии
вскоре стал посылать в Ригу тревож
ные сигналы: никто не мог точно ска
зать, какова численность вступивших
в Латвию советских войск. Вооружен
ные Силы СССР прибыли на свою
главную базу в Лиепаю, внешний
вид солдат, в сравнении с Латвийской
армией, производил самое неблаго
приятное впечатление. Политическая
полиция констатировала: «Население
проявляет особый интерес к выправке
и строевому шагу наших (латвий
ских. ) солдат, сравнивает с
выправкой солдат СССР, и сравнение
это не в пользу русских». Очевидно,
внешний вид и поведение красноар
мейцев вызывали оживленный обмен
мнениями и в Латвийской армии, ибо
ее командующий генерал Беркис и
начальник штаба генерал Розен
штейне в секретном циркуляре от
7 ноября 1939 года приказывали: «В
разговорах между собой наши сол
даты должны воздерживаться от
оскорбительных и неприязненных за
мечаний в адрес советской армии».
Советские военные были шокиро
ваны изобилием товаров в магазинах
Латвии. Произошло то, о чем уже
21 октября сообщал из Эстонии посол
В. Шуманис: началась лихорадочная
скупка товаров. В. Шуманис писал
министру иностранных дел В. Мун
терсу, что «первые моряки (совет
ские. .) пришли в магазины
за сапогами в сопровождении сослу
живцев, которые должны были за
свидетельствовать, что сапоги им дей
ствительно нужны. Покупатели были
приятно поражены, когда им заявили,
что не нужны ни свидетели, ни особые
удостоверения, подтверждающие не
обходимость сапог».

В Латвии наибольшим спросом
пользовались синяя костюмная ткань,
ручные часы, велосипеды и обувь.
Мануфактура покупалась в таком ко
личестве, что у жителей Латвии воз
никла тревога: а хватит ли ее для
них самих. Особенно радовались нео
жиданным покупателям владельцы
многочисленных мелких еврейских
лавок. Это даже побудило лиепай
ского раввина Нурока 17 ноября 1939
года обратиться в синагоге к верую
щим с просьбой быть лояльными
гражданами Латвии, особенно при
встречах с советскими военными.
Пребывание советских войск в Лат
вии создало немало бытовых проб
лем. Министерство внутренних дел
2 февраля 1940 года отмечало: «Мно
гие автомобили, принадлежащие ар
мии Советского Союза, все еще разъ
езжают без номеров. Из-за неуме
лого и безответственного вождения
русские часто попадают в аварии, в
которых материально и физически
потерпевшими оказываются наши
жители». Различие в культуре, уровне
жизни и быта были столь заметны
и вызывали в Латвии столь сильное
удивление, что Министерство ино
странных дел Латвийской Республики,
информируя об этом послов за ру
бежом, 22 декабря 1939 года отме
чало: «Советские солдаты говорят,
что народ у нас бедный, ибо он не
способен раскупить все товары,
имеющиеся в магазинах .

... В происшествиях, имевших место
ранее, видимо повинна «широкая на
тура» русских, на которой больше
визм оставил след известной рево
люционной бравады, и она подчас,
не без определенной дикости, про
рывается наружу под влиянием ал
коголя. Советскими учреждениями
предприняты шаги по предотвраще
нию контактов подвыпивших совет
ских военных с нашим гражданским
населением»....

ЛАТВИЯ 1940 ГОДА СОВЕТСКИМ СОЛДАТАМ ПОКАЗАЛАСЬ РАЕМ


В обстановке вспыхнувшей в Европе
мировой войны экономика Латвии
уже начала испытывать серьезные
трудности, однако советские гарни
зоны обеспечивались превосходно.
Подобного снабжения советские во
енные в жизни не видывали. Напри
мер, в апреле 1940 года Латвия по
ставила мяса, масла, молока, яиц
по 1-й группе на 259 058 латов; ово
щей, фруктов (включая лимоны)
по 2-й группе на 72 604 лата; колбасы
(в том числе копченой), ветчины, пи
ва, лимонада по 4-й группе на
30 304 лата, обуви и модных (!) то
варов —по 12-й группе на 3766 ла
тов. Поставки латвийских товаров и
услуг охватывали всего 23 группы то
варов. За первые четыре месяца 1940
года советские военные для личных
нужд закупили различных предметов
на 594 997 латов. Наибольшая сумма
была ими израсходована на приобре
тение велосипедов.

Был случай, когда
советский солдат, ослепленный всем
этим изобилием, удрал из части и
выразил желание остаться в Латвии.
Но местные власти, испугавшись от
ветных мер, отправили солдата об
ратно в часть. Нетрудно представить
себе, какая судьба ждала его в Сталинской
России.

Тревога о будущем, однако, не по
кидала президента Латвии
К. Улманиса. В конце марта
1940 года по его заданию вдова быв
шего директора государственной кан
целярии Д. Рудзитиса, а затем ми
нистр общественных дел А. Берзиньш
посетили знаменитого рижского яс
новидящего Э. Финка и расспросили
его о будущем Латвии. «Латвия есть
и будет свободной», ответил про
славленный прорицатель. И прорица
тели, как мы видим, могли ошиба
ться . . .

КАК СОВЕТСКИЙ СОЮЗ ГОТОВИЛСЯ К ОККУПАЦИИ ПРИБАЛТИЙСКИХ РЕСПУБЛИК.


Будто в насмешку над дру-
жественностью литовцев к России,
Сталин начал уничтожение самостоя-
тельности стран Прибалтики именно
с Литвы. 3 мая посол СССР в Каунасе
Н. Поздняков пытался выпытать у ди-
ректора политического департамента
Министерства иностранных дел Литвы
Э. Тураускаса, не заключила ли Литва
военной конвенции с Латвией и Эсто-
нией? Тураускас ответил, что никакой
конвенции нет, что о ней и речи не
было. Вечером 25 мая литовский по-
сол в Москве Л. Наткявичус выдал
въездную визу заместителю народ-
ного комиссара обороны СССР ге-
нералу А. Лактионову, который якобы
отправлялся в инспекционную поезд-
ку по советским гарнизонам в Литве,
а фактически должен был вести под-
готовку к ее оккупации.

Поздним вечером того же дня
Л. Наткявичус был вызван к Молотову.
Против правительства Литвы выдви-
нули обвинение в насильственном по-
хищении двух советских военных. 29
мая ТАСС опубликовал выдержан-
ное в грубых тонах лживое заявление
о похищении водителей танковой бри-
гады Шмаговца («исчез» в период
с 18 по 26 мая) и Писарева («исчез»
с 24 по 27 мая) и убийстве 12 мая
младшего офицера Бутаева. Согласно
заявлению ТАСС Бутаев исчез еще
в феврале, а застрелен был 12 мая.
Ни во время исчезновения, ни в «день
убийства» Советское правительство
шума не подняло, а теперь для оп-
равдания будущей оккупации Литвы
фабриковалась одна ложь за другой.

4 июня Молотов потребовал немед-
ленного прибытия литовского премь-
ера А. Меркиса в Москву. В тот же
день Народный комиссар обороны
СССР Тимошенко в беседе с Л. Нат-
кявичусом предусмотрел урегулиро-
вание «инцидента» мирным путем,
а о Бутаеве сказал: «обыкновенная
сволочь». 7 июня, когда Меркис при-
был в СССР, на границе энкаведеш-
ники грубо обыскали его купе, а на
вокзале в Москве премьера демон-
стративно встречали чиновники более
низкого ранга. Молотов утверждал,
«что младшего офицера Бутаева за-
стрелили литовцы ...

В конце мая в Алитусе какой-то аптекарь в своем
саду стрелял из револьвера ворон,
а русские высказывают подозрение,
что он пытался стрелять в красно-
армейцев, находившихся поблизости.
В начале июня литовцы выслали из
Алитуса каких-то пятерых женщин,
которые стирали красноармейское
белье: у полиции было подозрение,
что они попутно занимались прости-
туцией. И вот этих женщин русские
якобы требуют обратно. Приведен-
ные случаи проливают свет на харак-
тер претензий русских», доклады-
вал в Ригу посол Латвии в Литве
Л. Сэя, информируя Ригу о перего
ворах в Москве.

Кроме того, проживающим
в Вильнюсе польским беженцам дано
распоряжение покинуть город до 15
июня.

9 июня состоялась вторая беседа
Молотова с Меркисом. Теперь Мо
лотов «предлагал» целый букет «на
рушений». Л. Сэя 11 июня инфор
мировал Мунтерса: «Молотов говорил:
Эти прачки и в Латвийской республике
находились под наблюдением. 12 апреля
1940 года директор департамента поряд
ка Министерства внутренних дел
А. Ауструмс отмечал, «. . . что у этих
прачек происходят пьянки», во время
которых советские офицеры становятся
весьма откровенными. Так, 5 апреля в
Вентспилсе в доме № 21 по улице Лиела
к жене Доната Трушелиса, прачке, явился
какой-то советский лейтенант. Они вы
пили, и офицер сообщил Трушелнсу: «Че
рез три месяца Латвия будет наша».
Говорил об отношениях Литвы с Латвией
и Эстонией. Он нашел в этих отно
шениях несколько неясных и даже
подозрительных моментов. Насколь
ко известно в Каунасе, Молотов упо
минал следующее: 1) конференции
министров иностранных дел Прибал
тийских государств участились; 2)
Литва заключила с Латвией и Эстони
ей конвенции военного характера; 3)
состоялось назначение литовского во
енного атташе в Таллинне и эстон
ского в Каунасе; 4) состоялись
взаимные посещения высоких воен
ных деятелей; 5) премьер-министр
Меркис опубликовал в таллиннской
газете «Балтик тайме» показательную
статью . . .» Эти «обвинения» были
смехотворными. Меркис в своей
статье призывал к более тесным куль
турным связям между народами При
балтики, а встречи дипломатов и во
енных деятелей во время войны были
вполне нормальным явлением. Ника
ких военных или других альянсов
между всеми странами Прибалтики
не существовало, Эстония, Литва и
Латвия не были способны даже за
щищать самих себя, не говоря уже
о каких-то угрозах в отношении СССР.

11 июня Меркис в третий раз встре
тился с Молотовым. 12 июня в пол
день он вернулся в Каунас и несколь
ко часов спустя принял Л. Сэю. Мер
кис проинформировал его о послед
ней беседе с Молотовым: ничего но
вого. Продолжается пересказывание
старых историй, особенно различных
случаев с красноармейцами. Разговор
с Молотовым всегда бывает чрезвы
чайно тяжелым, а атмосфера как «на
Лубянке»...

Латвийский консул в Вильнюсе
Ф. Донас в свою очередь сообщил
12 июня, что до последних событий
«в литовском обществе высказыва
лись мысли о том, что большевики
являются друзьями Литвы. Поэтому
нота СССР 29 мая сего года произвела
на литовскую общественность впечат
ление грома среди ясного неба. Боль
шое волнение возникло и в среде
нелитовцев ... В стремлении дока
зать свою добрую волю и искреннее
желание найти виновных полиция
проводит в предместьях Вильнюса
по ночам облавы, охватывающие це
лые районы города». 14 июня позд
ним вечером Молотов в Кремле вру
чил министру иностранных дел Литвы
Урбшису ультиматум, принять кото
рый надлежало к 10 часам утра: Литве
следовало сформировать новое пра
вительство и впустить в страну со
ветские войска в достаточном (!?) ко
личестве.

15 июня началась оккупация Литвы,
примерно в 17.15 Каунаса достигли
первые советские бронемашины и
легкие танки, а президента Сметоны
уже не было в столице. Не рассчи
тывая на милость оккупантов, прези
дент незадолго до прихода советских
войск в Каунас отправился в изгнание.
Вечером 15 июня в Каунас прибыл
В. Деканозов, заместитель комиссара
иностранных дел, начавший форми
ровать новое литовское правитель
ство и ставший фактическим губер
натором.

Л. Сэя передал в Ригу: «Толпа дру
желюбно отнеслась к войскам, но
какого-либо восторга не проявляла,
за исключением некоторых мест в
Старом городе, где компактной мас
сой живут евреи. Они очень старались
показать войскам свое расположение,
в то время как настоящие литовцы
были значительно сдержаннее».
Если бы сдержанные и все же дру
желюбные литовцы знали, что их
ждет в ближайшем будущем, какую
судьбу их стране готовит подручный
Берии Деканозов!

По сведениям германского воен
ного атташе в Литве полковника
Юста, «на 27 июня число вторгшихся
в Литву советских войск достигало
уже 100 000 человек. И они все про
должали прибывать».

Следующей была Латвия. 16 июня
в 13.00 послу Латвии в Москве Ф. Ко
циньшу было предписано через час
явиться в Кремль, где Молотов за
читал ему советский ультиматум. Мо
лотов потребовал отставки латвийско
го правительства и заявил, что пере
говоры с К. Улманисом о форми
ровании нового правительства будет
вести либо посол СССР в Риге В. Де
ревенский, либо специально уполно
моченное на это лицо. В Латвию не
медленно будут введены войска в
количестве двух корпусов . . . Вече
ром 17 июня Ф. Коциньш в Москве
провожал заместителя Молотова
А. Вышинского, выезжавшего в Ригу
наблюдать за ходом оккупации. На
вокзале генеральный секретарь ко
миссариата иностранных дел Соболев
и заведующий отделом Прибалтий-
ских государств Лисяк, также прово-
жавшие А. Вышинского, заверили, что
ввод советских войск в Латвию про-
текает в образцовом порядке.

Латвийское правительство вполне
обоснованно отказалось от сопротив-
ления, которое привело бы к крово-
пролитию, но все равно не спасло
бы страну от гибели. Так же как в
Литве, где советские войска, начав-
шие быстрое продвижение к Каунасу,
чтобы по возможности быстрее ок-
купировать его и взять в плен пре-
зидента Сметону, шли со своих баз
в Гайжуни, Пренае, Алитусе, то есть
с территории Литвы, так и в Латвии,
не дожидаясь воинских соединений
из СССР (которые должны были на
чать поход 17 июня в 5 часов утра),
советские танковые части вечером 16
июня и в ночь на 17 июня вышли
со своих баз в Вентспилсе и начали
движение на Талсы и дальше на Ри
гу .. .

НАПАДЕНИЕ СССР НА ФИНЛЯНДИЮ И КАКОЕ ТАЙНОЕ ОТНОШЕНИЕ К ВОЙНЕ ИМЕЛИ СТРАНЫ БАЛТИИ



Утром 30 ноября 1939 года советские войска
вторглись в Финляндию, военно-воз
душные силы СССР бомбили Хель
синки и другие финские города, уби
вая мирных жителей. Особенно по
страдали небольшие города, посколь
ку противовоздушной обороной хо
рошо были защищены только Хель
синки и Вилури. В маленьких городах,
где было много деревянных домов, в
результате бомбардировок возникли
пожары.

Второй, наиболее тяжелый налет
состоялся 13 января 1940 года. Тогда
пострадал центр Хельсинки. Бомбы
падали вблизи Латвийского посоль
ства. К счастью, его не постигла участь
посольства в Варшаве, которое 16
и 18 сентября 1939 года было унич
тожено немецкой авиацией . . .

Положение Латвии, так же как
Эстонии и Литвы, после агрессии
СССР против Финляндии стало весьма
щекотливым.

Правда, 1-я статья до
говора от 5 октября 1939 года поз
воляла Латвии оставаться нейтраль
ной и не обязывала ее защищать
«жертву агрессии» СССР, но впол
не обоснованно приходилось считать
ся с ростом давления со стороны
Советского Союза. Однако Совет
ское правительство не принуждало
Прибалтийские страны к объявлению
войны Финляндии. Тем не менее уже
в начале декабря 1939 г. возникли
некоторые проблемы военного и дип
ломатического характера. В. Шуманис
докладывал 5 декабря В. Мунтерсу,
что, во-первых, в Эстонии допускают
мысль, что Финляндию бомбят (лет
чики СССР. А. С.) с баз, располо
женных на территории Эстонии .. .

Во-вторых, русские летчики, боясь
бомбить Финляндию, сбрасывают
бомбы в море; 6 бомб сброшено
на эстонский остров Найссаар. Эстон
цы не предали этот инцидент глас
ности, однако дело было серьезное.
Финны в ответ на налет с территории
Эстонии сбросили 27 декабря 9 бомб
на важный для эстонцев маяк на
острове Вайндло ... А русские 29 ян
варя 1940 года быть может, по
ошибке сбросили 35 бомб вблизи
эстонского поселка Конувере.
В итоге во время Советско-Финской войны
Эстонию побомбили как финны,
так и русские, но Эстония не предала
огласки этот факт, чтобы не
наколять обстановку.

Латвия также боялась оказаться
вовлеченной в этот военный конф
ликт. В конце декабря 1939 года близ
Цесиса совершил вынужденную по
садку советский самолет. «Откуда он
прилетел, пока точных сведений нет.
По одной версии —из Финляндии,
по другой он будто бы взлетел с
одной из баз в Эстонии и заблудил
ся», констатировало Министерство
иностранных дел 29 декабря. «Воен
ное министерство сначала хотело от
править этот самолет русским на гра
ницу с Советским Союзом. Предста
витель торгпредства, прибывший по
случаю аварии, требовал «отпустить»
самолет, чтобы тот мог лететь на базу
в Лиепаю. Вопрос улажен путем ком
промисса к самолету прибыли ме
ханики с советской базы со своим
бензином, и самолету разрешили ле
теть в Советский Союз», отмеча
ется в отчете Министерства иностран
ных дел . . .

Прибалтийские страны попали
в неловкую ситуацию: весь демокра
тический мир осудил агрессию, они
же были сателлитами СССР и боялись
прогневить могучего соседа. 14 де
кабря 1939 года СССР за неспрово
цированное нападение на другое го
сударство члена Лиги Наций был
исключен из сообщества. Страны
Прибалтики официально воздержа
лись от голосования. Однако В. Мо
лотов был недоволен прессой Латвии
и Литвы. В беседе с послом Литвы
в Москве Л. Наткявичусом он в конце
декабря 1939 года высказал упрек
в адрес латвийской и литовской пе
чати (особенно еврейских газет этих
стран) в том, что к финнам они про
являют доброжелательность, а к
СССР «отвратительное отноше
ние». Латвийское Министерство ино
странных дел с опасением констати
ровало, что «положение прессы не
из легких русские о военных дей
ствиях передают лишь короткие со
общения, а финны намного более
подробные; кроме того, из Финлян
дии поступают сообщения иностран
ных агентств и специальных коррес
пондентов газет». Официально зани
мая будто бы нейтральную позицию,
министр иностранных дел Латвии
В. Мунтерс не отказывался от кон
фиденциальных дипломатических ме
роприятий в пользу СССР, стремясь
угодить советским руководителям.

Латвия сохра
нила отношения с законным финским
правительством. Лига Наций призвала
страны мира оказать Финляндии всю
возможную помощь. Латвия же опа
салась сделать что-нибудь в пользу
финнов. Министерство иностранных
дел 31 января 1940 года отмечало:
«Мы не участвовали ни в дискуссиях
по поводу заявления Финляндии в
Женеве, ни в голосовании за резо
люцию и поэтому ничего не можем
сделать для выполнения принятой ре
золюции».

Финляндия тем временем пережи
вала большие трудности с продукта
ми питания, и правительство Латвии
стремилось тайно сохранять торговые
отношения с финнами. 1 февраля
1940 года В. Мунтерс телеграфиро
вал Тепферу:
«Сообщите секретно фирме «Мат
ти Паяри» в Хельсинки, которая хочет
у нашего бюро по зерну купить рожь,
что мы можем её продать не непо
средственно финской фирме, а толь
ко через какую-нибудь шведскую
фирму с отправкой зерна пароходом
в Швецию». В Стокгольме фирма
«Олсон» согласилась посредничать в
доставке 5000 тонн латвийской ржи
Финляндии.

Поистине серьезную и ценную по
мощь финнам оказывал радиоотдел
Информационной службы Латвийской
армии. Его руководитель капитан Кар
лис Пориетис представил достаточно
обширные сведения об этом. К. По
риетис писал, что еще до советско
финской войны отделу военной
радиоразведки удалось расшифровать
несколько военных кодов НКВД, а
также общевойсковой шифр Красной
Армии, который применялся всеми
родами войск во всех военных
округах, но с разным ключом. С на
чалом агрессии СССР против Фин
ляндии, по инициативе руководства
Латвийской армии (скорее всего
К. Беркиса, ибо К. Пориетис конкрет
ных имен не называл), радиоотдел
перешел к пеленгации русских радио
станций и расшифровке радиограмм.
После расшифровки первых же
радиограмм выяснилось, что русские
на финском фронте в радиосвязи при
меняют свой код мирного времени.
Расшифрованные радиограммы пре
доставлялись финнам, которые узна
вали из них о направлении движения
войск противника, их мощи, -задачах,
а также о положении окруженных
сил и их снабжении. Служба дешиф
ровки штаба Латвийской армии ока
зывала финнам очень большую по
мощь информацией о положении
противника, особенно к северу от
Ладожского озера, где финны и до
бились блестящих успехов.

В свою
очередь на Карельском перешейке
русские части были сконцентрирова
ны на небольшом пространстве, и
там радио применялось мало, так
как можно было использовать другие
средства связи. К. Пориетис считал,
что латыши помогли финнам достичь
успехов 5 января 1940 года против
18-й советской дивизии к северу от
Кители; 11 января против 168-й ди
визии под Кители; против 139-й ди
визии под Толваярви, против 75-й рус
ской дивизии, шедшей на помощь
139-й дивизии; против 155-й дивизии
под Июматси; против 163-й и шедшей
ей на помощь 44-й дивизий к северу
от Суомиссалми (этой победой финны
предотвратили угрозу расчленения
Финляндии на две части, когда со
ветские войска двигались на Оулу,
что на берегу Ботнического залива);
против 54-й дивизии под Кухмо и
против лыжной бригады полковника
Далина.

То была поистине серьезная прак
тическая помощь, которая, правда,
оказывалась тайно, несмотря на при
зыв Лиги Наций ко всем странам:
помочь жертве агрессии Финлян
дии. Будучи протекторатом СССР,
Латвия открыто помочь ей уже не
могла. Секретная же помощь была
весьма полезной, «за полученную
поддержку финны были нам очень
благодарны», писал К. Пориетис.
Ночью на 12 марта финны капи
тулировали и подписали в Москве
мир. Очевидно, еще 11 марта пра
вительство Латвии должно было счи
таться с наихудшим исходом: разгро
мом Финляндии, падением Хельсин
ки. 11 марта Тепфер, выполняя ука
зания Мунтерса, в присутствии сек
ретаря посольства Зирниса уничто
жил в помещении посольства секрет
ную переписку, относящуюся к пе
риоду с 5 декабря 1939 года по 11
марта 1940 года. Латвийскому пра
вительству пришлось также закрыть
свое консульство в Виипури, ибо город
заняли русские и он теперь стал Вы
боргом, и освободить почетного кон
сула Латвии Генри Хагмава, гражда
нина Финляндии, от занимаемой
должности. Разумеется, это было не
слишком серьезной потерей. 14—16
марта в Риге состоялась последняя
конференция министров иностранных
дел Прибалтийских стран, которая с
удовлетворением констатировала,
что наступил мир между СССР и Фин
ляндией. Конференция выразила го
товность к дальнейшему развитию
торговых, культурных и научных свя
зей с СССР. Латвия готовила свою
книжную выставку в Москве в начале
апреля, затем выставку, посвящен
ную народному здравоохранению и
охране труда, а 7 мая в Риге наме
чался концерт в ознаменование 100-
летия со дня рождения П. И. Чайков
ского.

ВОСПОМИНАНИЯ ОФИЦЕРА ОПЕРАТИВНОЙ ЧАСТИ ГЛАВНОГО ШТАБА ЛАТВИЙСКОЙ АРМИИ КАПИТАНА КРИМУЛДЕНСА



Утром 16 июня 1940 года, явившись в опера-
тивную часть штаба армии, я застал
там все высшее начальство, вызван-
ное ночью по тревоге дежурным
офицером. Из штаба пограничников
сообщили, что ночью подразделения
Красной Армии (в составе батальонов
и рот) перешли во многих местах
границу, застигли наши небольшие
пограничные отряды спящими, разо-
ружили их, многих увели с собой,
а заставы подожгли. Были и столкно-
вения, есть убитые и раненые. В тече-
ние дня поступали все новые сведе-
ния о концентрации и передвижении
Красной Армии на наших восточных
рубежах.

После обеда начальник оператив-
ной части полковник Удентиньш до-
ложил о полученной телеграмме-
ультиматуме правительства Совет-
ского Союза. В ней говорилось о том,
что на нескольких военнослужащих
Советской Армии, выходивших за
территорию расположенных в Кур-
земе баз, было совершено нападе
ние. Советский Союз не может дове
рять правительству Латвии, осуще
ствляющему враждебную политику
в отношении СССР, поэтому в интере
сах собственной безопасности СССР
требует расширения баз советских
вооруженных сил и формирования
приемлемого для него правительства
Латвии. В связи с этим предлагалось
направить военную комиссию для
рассмотрения и решения вопроса
о расширении баз. Комиссии следует
прибыть на станцию Бигосово 17 июня
в 9.00.

Председателем комиссии был на
значен полковник Удентиньш. Он
в свою очередь назначил членами
комиссии начальника оперативного
отдела полковника-лейтенанта Упи
та, от отдела связи полковника
лейтенанта Рониса и капитана Кагуса,
от служебной части меня, от штаба
технической дивизии капитана Пе
ревозчикова. Выезд намечен на 23.00
того же вечера.

Выехали на двух легковых машинах
по Даугавпилсскому шоссе. В Пляви
няс нас остановил генерал Эзериньш
(в то время помощник командующего
Латгальской дивизией) и заговорил
с сидевшим в первой машине Уден
тиньшем. По тону разговора и доле
тевшим до нас фразам можно было
понять, что генерал Эзериньш наме
ревался объявить мобилизацию и
выдвинуть на позиции отряды при
крытия. Полковник Удентиньш его
успокаивал, передал приказ прези-
дента страны: мобилизации не пред-
принимать и оружия не применять.
Генерал Эзериньш ушел неудовлет-
воренным и весьма встревоженным.
В Крустпилсе машины остановил
офицер-связист. Он передал теле-
грамму штаба армии, в которой гово-
рилось о смене места переговоров.
Нам следовало прибыть на станцию
Ионишки в Литве.

Около Мейтене пересекли границу
и вскоре встретили первое подразде-
ление советских вооруженных сил.
Это была понтонная колонна (!). За-
тем показались и танки. Нас никто не
задерживал.

Ровно в 9.00 въехали на станцию
Ионишки, но никого из советских
военных здесь не было. Прождали
минут 20, после чего Удентиньш при-
казал полковнику-лейтенанту Ронису
найти кого-нибудь из советского
командного состава. Минут через
пять Ронис вернулся вместе с неким
лейтенантом, который и потребовал,
чтобы мы следовали за ним.

Приблизительно в километре от
станции мы увидели двигавшиеся
навстречу бронемашины, с ними были
и легковые автомобили с советскими
офицерами. Приблизившись к нам,
колонна остановилась, и офицеры
вышли из машин. Полный, высокий,
плечистый генерал-полковник спро-
сил, кто из нас старший. Удентиньш
представился, и тогда генерал подал
ему руку. (Это был командующий
Белорусским военным округом Пав-
лов, именно он возглавлял те силы,
которые оккупировали балтийские
государства.) Было решено, что пере-
говоры все же состоятся на станции
Ионишки, и генерал приказал нашей
машине следовать впереди. Совет-
ские бронемашины встали впереди и
позади нас, повернув стволы в нашу
сторону, таким образом мы напоми-
нали пленников.

Подъехали к станции. Одна из бро-
немашин встала напротив окон стан-
ции, направив дуло в сторону той
комнаты, в которой велись перегово-
ры. Остальные машины заняли пози-
ции вокруг здания. У дверей и окон
была выставлена охрана, а начальнику
станции было приказано освободить
помещение буфета.

Официальные переговоры длились
примерно с 9.40 до часов 12—13.
Кроме генерала Павлова в перегово-
рах участвовали 15—20 офицеров
штаба Но говорили в основном толь-
ко Павлов и Удентиньш.

Генерал Павлов вел себя высоко-
мерно, держался гордо, говорил спо-
койно, но повелительно. Он повторил
текст ультиматума, сказал о необхо-
димости расширить советские воен-
ные базы на территории Латвии.
Размещенные на базах вооруженные
силы, мол, не будут вмешиваться
во внутренние дела Латвии.

Во время разговора регулярно по-
ступали сведения от соединений, ко-
торые со стороны наших восточных и
южных границ по всем главным путям
сообщения двигались к Риге. Докла-
дывалось о достижении намеченных
рубежей, а также о том, что выстре-
лов не отмечено. Пришло и сообще-
ние об аварии некоего самолета.
Павлов иронично бросил: «Это, ви-
димо, вас обрадует потерпел ава-
рию самолет, которому было прика-
зано в случае необходимости сбро-
сить бомбы на дворец вашего прези-
дента».

«Нынешнее правительство Улма-
ниса и его политика для нас неприем-
лемы. У вас будет новое, дружествен-
ное нам правительство, а наши армии
станут союзниками. Мы вооружим
вас современным оружием с ног до
головы», ответил Павлов.
Павлов пил много и скоро основа-
тель но набрался. Двое штабистов вы-
вели его под руки на улицу «по нуж-
де», и когда он вернулся к столу,
голос его звучал все тише и тише.
Около 15 часов пришло сообщение,
что все намеченные цели достигну-
ты без столкновений и без единого
выстрела. Мы смогли вернуться до-
мой.

Приехали в штаб армии. Удентиньш
доложил начальнику штаба генералу
Розенштейнсу и командующему ар-
мией Беркису о переговорах. Мне
было поручено доставить договор
президенту. Вокруг президентского
дворца стояли советские танки, на
Даугаве выстроились советские воен-
ные корабли орудия были направ-
лены на дворец.

Где-то в стороне
Рижского центрального вокзала
и консерватории были слышны вы-
стрелы. Позже я узнал, что там из
толпы были убиты несколько поли-
цейских.

Мы въехали во двор. Офицер
охраны провел меня по коридорам
в приемную президента. Президент
выглядел спокойным. Он принял
пакет, поблагодарил меня. Я вернулся
в штаб.