filaretuos (filaretuos) wrote,
filaretuos
filaretuos

Categories:

Константин Бальмонт. Его отношение с Церковью и женщинами

http://tehnowar.ru/uploads/posts/2015-06/1434192600_b95e6100.jpg

Константин Дмитриевич Бальмонт (1867-1942) — русский  поэт-символист, переводчик и эссеист. Один из виднейших представителей русской поэзии Серебряного века.

Константин Дмитриевич Бальмонт родился 15 июня (3 июня по старому стилю) 1867 года, в деревне Гумнищи Владимирской губернии, в дворянской семье. У него было шесть братьев, сам он родился третьим. Его дед Константин Бальмонт был морским офицером. Отца звали Дмитрий Константинович (1835—1907) служил в Шуйском уездном суде и земстве  мировым судьёй и  председателем уездной земской управы. Мама — Вера Николаевна Лебедева происходила из генеральской семьи, в которой любили литературу и профессионально занимались ею. Она выступала в местной печати, устраивала литературные вечера, любительские спектакли. Оказала сильное влияние на мировоззрение своего сына, будущего поэта, введя его в мир музыки, словесности, истории, первой научив постигать «красоту женской души».

http://player.myshared.ru/372071/data/images/img6.jpg
4 летний Костя и его отец Димитрий Бальмонт

Костя научился читать в возрасте пяти лет, подсматривая за тем, как мама учила грамоте его старшего брата. Она же познакомила будущего поэта с Иваном Саввичем Никитиным, Алексеем Васильевичем Кольцовым, Николаем Алексеевичем Некрасовым, Александром Сергеевичем Пушкиным. Любимое стихотворение у юного Кости было "Горные вершины“ Михаила Юрьевича Лермонтова.

Однако, очень рано, ещё в школе, Костя увлёкся политикой. В школьные годы он жил с родителями в городе Шуя.  Мальчик был очень умный и способный, но вместо учебной программы, он читал литературу зарубежных авторов в оригинале на немецком и французском языках. Успеваемость стала падать. В 10 лет Костя написал первые стихи о природе, но их раскритиковала мать и потом уже 6 лет, Костя не пытался писать новые свои стихи. В 7 классе Костя вступил в революционный кружок "Народная воля" и стал распространять листовки революционного содержания. Костя говорил :"Если я живу хорошо, а другие плохо, это же безобразно! Хорошо должны жить все люди!" Увлечение "хорошей жизни" дорого стоило будущему поэту, его выгнали из школы. Мать его перевезла во Владимир, где смогла устроить учиться в гимназию и жить на квартиру к учителю греческого языка. Там в свои 18 лет Константин и проявил себя как поэт, напечатав в газете три свои первые стихотворения. Но его стихи напугали хозяина квартиры и он настрого запретил впреть печататься Кости пока он не закончит гимназию и не съедет от него. Костя проклинал свою учёбу, считал, что жандармы-учителя испортили его нервную систему. Однако Костя хотел идти по стопам отца и стать юристом, он поступил в Московский Университет где и сблизился с революционерами . В свои 20 лет был исключен из Московского университета за участие в революционном студенческом движении, за что даже был арестован и задержан на трое суток в бутырской тюрьме. Константина выслали из Москвы в Шую. В последствии всю свою жизнь Константин считал себя революционером.

http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/0/121/575/121575679_4199468_balmontkonstantindmitrievich_0.jpg


В 1889 году Бальмонт всё же вернулся в университет, но из-за сильного нервного истощения учиться не смог — ни там, ни в ярославском Демидовском лицее юридических наук, куда успешно поступил. В сентябре 1890 года он был отчислен из лицея и на этом оставил попытки получить юридическое образование. Юрист из будущего поэта не получился.

К 1895 году Бальмонт познакомился с литовским поэтом-символистом и переводчиком, дипломатом Юргисом Балтрушайтисом, которое постепенно переросло в дружбу, продолжавшуюся много лет, и С. А. Поляковым, образованным московским коммерсантом, математиком и полиглотом, переводчиком норвежского писателя, лауреата Нобелевской премии по литературе за 1920 год Кнута Гамсуна. Именно Поляков, издатель модернистского журнала «Весы», пять лет спустя учредил символистское издательство «Скорпион», где вышли лучшие книги Бальмонта.

http://900igr.net/datai/literatura/Poety-20-veka/0012-017-K.Balmont.png


В 1889 году  22 летний Константин Бальмонт женился на Ларисе Михайловне Гарелиной, дочери иваново-вознесенского купца. В то же время он выпустил первый сборник стихов. Однако близкие Константина не приняли его как поэта и раскритиковали его стихи, а мать Константина не приняла и его невесту. Он был очень несчастлив в своей семейной жизни. Его жена, Лариса Михайловна, была истеричка с больной наследственностью от родителей-алкоголиков. Она была неуравновешенна, подозрительна и болезненно ревнива. Это отравляло жизнь Бальмонта. Материально ему с женой жилось очень трудно. Их первый ребенок умер (от воспаления мозга). Второй — Николай — вырос, был очень одаренным музыкантом и поэтом. Умер в юных годах от душевной болезни (раннего слабоумия).   Константин остаётся один без поддержки близких и родных людей. Он сжигает все свои вышедшие тиражём книги и в отчаянии выбрасывается с третьего этажа в окно. Константин после неудачной попытки самоубийства остаётся жив, но переломы костей приковывают его к постели на целый год. От лежачего Константина уходит жена. Уходит без развода.  Лёжа одиноко в постели, Константин сочиняет свои стихи. Бальмонта ни кто не печатал, родные отвернулись, он не знал что такое быть сытым. Константин даже свыкся с мыслями, что всю жизнь останется одиноким инвалидом.

Однако в 27 лет Бальмонта стали печатать, его узнала Россия как поэта и это предало ему оптимизма. При этом его стихи начали получать положительные отзывы читателей. Он так же изучает иностранные языки (даже китайский), занимается переводами зарубежных авторов.

Кроме того у поэта появляется новая любовь. Его избранницей становится переводчица Екатерина Алексеевна Андреева. Они были однагодки, им было по 29 лет.  В тот  1896 год  Екатерина Алексеевна была самой образованной и очень состоятельной женщиной   Москвы.

http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/9/108/412/108412343_4514961_Ekaterina_1_.jpghttp://profilib.com/reader/01/79/b77901/040.jpg
Екатерина Алексеева и Константин Бальмонт с дочерью Ниникой


Родилась Екатерина Алексеевна в московской богатой купеческой семье Андреевых-Королёвых. Её отец, Алексей Васильевич Андреев, владел большим магазином на Тверской, гостиницей «Дрезден», городской усадьбой в Брюсовом переулке. Екатерина Алексеевна была воспитана в большой строгости, знала много языков, с младенчества родители  воспитывали её в страхе божьим и высокой духовности. Всей семьёй соблюдали все посты и ходили в церковь на все праздники. Бальмонт понимал, что ни на каую долгую дружбу и сожительство он рассчитывать с такой женщиной не сможет, нужен официальный брак, который заключался по венчании в Церкви.

Вот тут и была большая трудность. Константин Бальмонт уже был обвенчан с первой супругой, которая покинула его, но продолжала официально считаться женой. Константин Бальмонт встретив новую любовь, потребовал от своей первой жены согласие на развод.  Истерика, слёзы, ругань...  В итоге они были разведены официально в государственном акте, но Церковь их не развела. Церковный  Суд по ходатойству Бальмонта рассмотрел прошение и разрешил Гарелиной вступить в новый брак, а вот Бельмонту впредь  на прошения вступать в брак было отказано как виновнику разрыва брака с Гарелиной.

У Екатерины Андреевой было в то время аж три поклонника предлогавших ей руку и сердце.
Николай Александрович Энгельгардт и Всеволод Дмитриевич Протопопов . Оба были образованные молодые люди, помещики и со средствами. Третий был женат, но обещал развестись ради Андреевой. Однако Екатерина Алексеевна любила Константина Бальмонта и ждала венчания с ним. Подруги её не понимали, а мать Екатерины Алексеевны запретила поэту даже появляться во дворе их дома.

http://abramovsn.ru/images/stories/stihi/balmont.jpg


Тут произошёл интересный случай. Первая жена Бальмонта согрешила с другом поэта и у неё родилась дочь. Так как Бальмонт ещё не был в разводе, чтобы не позорить жену он не живя с ней записывает девочку к себе как родную свою дочь. Теперь когда в его жизни появилась Екатерина Алексеевна Андреева, то её мать , которая была глубоко верующая , считала грехом брак с человеком, уже раз венчанным. Считала , что её дочь Катя разрушит семью, где есть ребенок.

Но Константина это не остановило. Каким-то образом он раздобыл фальшивые новые документы, где числилось, что он холост и ни когда не состоял в браке.

Из воспоминаний Екатерины Алексеевны Андреевой-Бальмонт: "

Бальмонт внес сто рублей, немалые тогда деньги, и свадьба была назначена на 25 сентября 1896 года. Но накануне этого дня наш священник играл в карты у архиерея, который, оказалось, знал мою мать. В разговоре о ней священник сообщил о том, что завтра венчает младшую дочь Наталии Михайловны Андреевой с литератором Бальмонтом.

«Каким Бальмонтом?» — спросил один из партнеров, благочинный Владимирского собора. «Константином Дмитриевичем». — «Этого не может быть: Константина Дмитриевича Бальмонта я венчал во Владимирском соборе лет семь тому назад. Или он овдовел?» На другой день рано утром наш священник вызвал меня к себе в церковь и злобно спросил, известно ли мне, что Бальмонт женат. «Был женат, но сейчас в разводе», — сказала я. «А почему по документу он холост?» Священник был в страшной ярости. Он кричал, что не будет венчать двоеженца, что донесет на нас, что посадит Бальмонта на скамью подсудимых, что он уже написал моей матери… К счастью, это последнее он выдумал. С большим трудом нам удалось его утихомирить, оставив ему сто рублей, о чем Бальмонт долго не мог вспоминать без возмущения.

Нас этот инцидент совсем сразил, мы с Бальмонтом не знали, как дальше быть. Выручил нас мой брат, Михаил Алексеевич, с которым мы очень дружили. Он нашел священника, который согласился обвенчать нас в деревенской церкви под Тверью

В Твери мы переночевали в гостинице, а на другой день рано утром отправились — я с сестрой в коляске, другие на тарантасах — в деревенскую церковь в семи верстах от города. Там очень быстро, при запертых дверях и без лишних свидетелей, священник нас обвенчал. Все были взволнованы, опасаясь, что московский священник мог нас проследить и помешать венчанию.

Из церкви мы возвращались успокоенные. Пообедали в гостинице очень весело; произносили шутливые тосты.

Затем все проводили нас с Бальмонтом на поезд в Петербург, а сами вернулись в Москву.

Когда Бальмонт перед отъездом прощался с моей матерью, которую он очень чтил, он выразил сожаление, что причинил ей невольно столько огорчений. Суровость моей матери не смягчилась. Она сказала, чтобы он не рассчитывал на мое приданое, что она будет давать мне две-три тысячи в год, чтобы я не нуждалась, но это и все. Других средств у меня нет. (Мы, сестры Андреевы, славились в Москве как очень богатые невесты.)

Бальмонт со своей всегдашней искренностью сказал, что очень рад за меня, что его смущало, что после моей жизни дома его заработок окажется слишком скудным и мне бы пришлось терпеть лишения.

Матери понравилась простота, с которой он это сказал. Может быть, она ожидала, что Бальмонт будет говорить о «рае с милым в шалаше». Вообще и раньше, когда Бальмонт бывал у нас еще со своей женой, он нравился ей своей скромностью и прямотой. Мне это было приятно, так как моя мать была строга к людям и никогда не ошибалась в оценке их.

Когда одна наша родственница, угадывая, что мой брак с Бальмонтом не по душе моей матери, и желая подольститься к ней, сказала, что «Бальмонт ужасный человек, что, говорят, он бил свою первую жену», моя мать очень спокойно ответила: «Ну, это не страшно, Катя сумеет с ним справиться, если до этого дойдет».

После венчания Константин Бальмонт с женой не остались в России, они уехали жить во Францию, потом меняли страны...Англия, Италия, Голландия, Испания.

В 1901 году
у них родилась дочь Ниника — Нина Константиновна Бальмонт-Бруни (умерла в Москве в 1989 году).

К. Д. Бальмонт сочувственно встретил Революцию 1905 года  .

http://er3ed.qrz.ru/balmont/balmont18.jpg

Позже живя в Европе, Екатерина Алексеевна так описывала своего мужа Константина: "« Прошел год нашей совместной жизни. Мы сживались трудно, особенно в первую половину его. Бальмонт был измучен последними годами своей семейной жизни и, видимо, боялся ее повторения со мной. Больше всего он боялся, что я буду стеснять его свободу, завоеванную с таким трудом. И оберегал ее тщательно. Заранее было сговорено, что у нас будет у каждого своя комната, свои вещи, свои занятия. И так это и было. По вначале мне трудно было понять, почему Бальмонт так охранял свою самостоятельность, на которую я не посягала. А он это делал, и как-то неумело, по-детски: скрывал от меня, кому пишет, от кого получает письма. На мои вопросы он отвечал неохотно, иногда отмалчивался.

Прежде всего, нужно было выбрать в поведении с ним определенный стиль и такового держаться. То есть или стать спутницей его „безумных ночей“, бросив в эти чудовищные костры все свое существо, до здоровья включительно, или перейти в штат его „жен-мироносиц“, смиренно следующих по пятам триумфальной колесницы, говорящих хором только о нем, дышащих только фимиамом его славы и бросивших даже свои очаги, возлюбленных и мужей для этой великой миссии. Или же оставалось холодно перейти на почву светского знакомства, то есть присутствовать в назначенные дни на пятичасовых чаях, которыми сам триумфатор тяготился безмерно и к которым он выходил настоящим „человеком в футляре“ с хмурым, скучающим, а иногда и без маски совсем, с каким-то звериным лицом.


Мне Бальмонт предоставлял полную свободу, никогда не спрашивал, куда я иду, с кем видаюсь, что делаю. Меня это даже огорчало, казалось равнодушием с его стороны, недостаточным интересом ко мне. Характер у него был кроткий, незлобивый. В нем совершенно не было грубости. За всю нашу жизнь я не слыхала от него грубого слова, и, как отец его, он никогда не возвышал голоса. Доверчив он был как ребенок, и обмануть его ничего не стоило. Неровность его настроений, его капризы зависели, главным образом, от его нервности и повышенной впечатлительности.

Он любил женщин, как любил цветы. Он ухаживал при мне за десятилетней девочкой, дружил со многими старушками. Влюблялся он мгновенно и первые дни своего увлечения не отходил обыкновенно от своего предмета. Я ему не мешала.

К деньгам же вообще Бальмонт относился бережно и воображал себя расчетливым. На себя он тратил мало, кроме книг, покупал только дорогие духи и египетские папиросы, которых выкуривал две-три в день, не больше. У него был всегда страх остаться без денег. И он из суммы, которую тратил, всегда оставлял несколько золотых монет, которые носил в заднем карманчике брюк как неприкосновенный капитал.

Бальмонт всю жизнь изучал какой-нибудь новый язык. Хорошо он знал французский, немецкий, греческий, латинский, итальянский, испанский, польский, литовский, чешский, норвежский, датский, шведский. Похуже грузинский, немного японский, санскрит. Испанским он овладел за 4 месяца.

В комнате у него всегда был идеальный порядок, который он сам поддерживал. Просыпался в 8.00, спать уходил около 1.00 ночи.

Несмотря на то, что по рождению и воспитанию он был чисто русским, черты его характера были нерусские. Поэтому, может быть, хотя он и любил страстно Россию, ему все же жилось лучше за границей. »

Бальмонт не отдавал предпочтение Православию, он был больше прозападный живя на Западе Европы, но нельзя сказать, что у него не было веры, это видно из его писем: "
«1920. 20 марта. Ночь. Вербная Суббота. …Я был в нашей церкви и думал о тебе. Я люблю службу Вербной Субботы и фигуры молящихся с ветками вербы в руках. Если бы такого элемента было больше в христианском богослужении, я более чувствовал бы себя христианином. Я хочу в молитвенности присутствия Солнца, Луны, Звезд, Океана, магии Огня, цветов, музыки. Я всегда молюсь всем существом своим, когда я плыву в Океане, когда я иду по взморью. Отсюда все бесконечные стихи мои, из нашей счастливой жизни в Бретани и в Сулаке. Но ты, Катя, не совсем верно поняла мои слова о том, что я не христианин. Ведь я многогранный, ты это знаешь, и во мне совмещается христианин и не-христианин. Я люблю и католическую церковь и православный храм. Я люблю готические соборы, уводящие душу ввысь. Я люблю христианские легенды и лики итальянской и испанской живописи. Я люблю, когда темный русский мужик произносит слово „Христос“, — я чувствую тогда благое веяние духа, побеждающее могуче и сладостно века и пространства. Как мог бы я не быть мусульманином с мусульманами, и верным Одина, и молитвенником Брамы, и покорным Озириса. Моя душа везде, и, когда допевались сейчас в озаренной церкви сладчайшие тихие песнопения, я чувствовал острые закраины кратеров Луны".

http://topreferat.znate.ru/pars_docs/refs/23/22068/22068-28_1.jpg

Константин Бальмонт приезжал в Царскую Россию в 1905 и 1912 годах. Продолжал поддерживать революционные настроения. Арестовывался полицией..

После 9 лет семейной жизни с Андреевой , в поэта влюбилась молодая женщина, дочь русского генерала Елена Цветовская. Он её привёз в Европу, а потом признался, что она от него ждёт ребёнка. Екатерина Алексеевна Андреева решила оставить поэта с ней и уехать.
Он был потрясен неожиданностью. «Почему расстаться, я хочу быть с тобой. Но я не могу оставить Елену, особенно теперь, это было бы нечестно с моей стороны». Елена нарушала все привычки Бальмонта. Она вставала поздно, долго лежала в постели, курила, оживая только к вечеру. Засиживалась до поздней ночи. Вначале Бальмонту такая необычная жизнь нравилась, как всякая перемена. Но потом он стал ею тяготиться.  Когда у них родился ребенок, она мало или, лучше сказать, совсем не занималась своей новорожденной девочкой. Дочь назвали Мирра. Поместила ее на антресолях, предоставив ее всецело на попечение очень противной няни, которая подмешивала в молоко девочке пива, чтобы она побольше спала.

В Бальмонте жило два человека.

Один — настоящий, благородный, возвышенный, с детской нежной душой, доверчивый и правдивый, и другой — когда он выпьет вина, полная его противоположность: грубый, способный на все самое безобразное.

Бальмонт не выносил алкоголя ни в каком виде, ни в каком количестве. Это была его болезнь, его проклятие. Вино действовало на него как яд. Одна рюмка водки, например, могла его изменить до неузнаваемости. Вино вызывало в нем припадки безумия, искажало его лицо, обращало в зверя его, обычно такого тихого, кроткого, деликатного.

Летом, когда он жил на природе, его не тянуло к вину. А если случалось выпить в мирной, спокойной обстановке — опьянение было легкое, длилось недолго, но всегда вызывало в нем не свойственные ему черты раздражения, злобности, враждебности к близким.

Крепкие вина, водка, абсент мгновенно лишали его рассудка. Но никакой сорт, никакое количество выпитого вина не сваливало его с ног. Напротив, чем крепче было вино, тем сильнее оно возбуждало и вызывало его на активность. Он не мог сидеть, тем более лежать, ему необходимо было двигаться. И он ходил день и ночь напролет, когда был в таком состоянии возбуждения. 

Вообще, физически Бальмонт был необычайно силен и вынослив, несмотря на то, что он так много сидел за письменным столом над книгами. Он никогда не читал лежа, берег свои слабые глаза. Мускульная сила его рук была так велика, что никто не мог его побороть, когда он состязался с кем-нибудь.

Когда Бальмонт был в состоянии опьянения, он ходил страшно быстро, почти бежал, не качаясь, не падая. За ним невозможно было угнаться. Для него не существовало препятствий: он перелезал через заборы, через кучи снега, переходил через рельсы перед самым паровозом, переходил улицы при самом большом движении экипажей. Он не ощущал в такое время ни холода, ни жары. С него раз ночью воры сняли шубу (зимой 1905 года), и он продолжал сидеть на бульваре в сильный мороз, пока его не забрали в участок. В другой раз — за границей, осенью, в ноябре, он долго плавал в страшно холодной воде в океане. Но согревшись дома в постели, он встал через несколько часов совершенно здоровым.

http://ic.pics.livejournal.com/simonkatzman/72895354/1656/1656_300.jpg

Бальмонт никогда не болел серьезно, никогда не лечился. У него была только одна «унизительная» болезнь, как он ее называл, — флюс. Он очень страдал, когда у него распухала щека, тогда он запирался у себя в комнате и никому не показывался. Но он ни за что не хотел пойти к зубному врачу. Один раз его уговорили сходить к зубному, но когда врач открыл дверь, и он увидел там куски окровавленной ваты, он повернулся и убежал на улицу, оставив свою шляпу в передней. 

Бальмонт был мнителен, как все очень здоровые люди. Ему раз сделали операцию: вырезали на пальце ноги вросший ноготь. Профессор Чупров, сделавший ему эту маленькую операцию, вышел возмущенный из комнаты Бальмонта. «Хуже всякой нервной барышни, — сказал он. — Дайте ему валерьянки и уложите в постель».

В 1915 году Бальмонт вернулся из Европы жить в Россию. Жил на две семьи, то с Андреевой и дочерью Ниникой, то с Цветовской и дочерью Миррой. Ниника в 13 лет узнала, что у неё есть сестра.

На молодого поэта обращал внимание сам В.И.Ленин. Ему предлогали публиковаться в революционных газетах после 1917 года, но  поэт был разочарован жестокостью революции и писал "Не могу писать для тех у кого руки в крови". В Советской России поэт был более признан и популярен, чем в Царской России, но в 1920 году он избрал новую эмиграцию и уехал в Париж. Он приветствовал свержение Царской власти в России, но не оправдывал жестокость революционеров.


«Я живу и не живу, живя за границей. Несмотря на все ужасы России, я очень жалею, что уехал из Москвы». Он находит Европу в состоянии полного духовного оскудения.  Однако вернуться в Советскую Россию он не решился.

В 1932 году стало ясно, что поэт страдает психическим заболеванием. Была вторая попытка суицида. В 1935 году он попадает в псих.больницу. В его жизни появилась и четвёртая женщина,
княгиня Дагмар Шаховская . Бальмонт давно уже ни чего не писал, живя в Парижк среди русской эмиграции, ему постоянно напоминали его ранние стихи против Царя и его поддержку революционерам. Иностранцы его не узнавали, для  русских эмигрантов бежавших из России он был чужд.

http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/10/111/357/111357119_189ff0428094d472f73e8a69d6c.jpg

23 декабря 1942 года в 4.00 утра, поэт умер во Франции в возрасте 75 лет от воспаления лёгких. Из родных у гроба стояла только дочь Мирра. Её мать Елена Цветовская сама была смертельно больна и умерла через 2 месяца. Екатерина Андреева жила в Москве и не сразу узнала о смерти Бальмонта, т.к. правительство СССР запретило переписку граждан с живущими заграницей родственниками и знакомыми. Это и стало причиной в 30е годы разрыва отношений поэта со второй своей женой Екатериной Андреевой. 

"Я, кажется, впервые так слушал православную заупокойную службу, от слова до слова, от звука до звука, и захвачен красотой христианства" - писал поэт в письме не задолго перед своей смертью.

http://player.myshared.ru/592242/data/images/img8.jpg

Бальмонта отпевали в русской церкви. Шёл сильный дождь. Когда гроб стали опускать в могилу, она оказалась наполненной водой, и гроб всплыл. Его пришлось придерживать шестом, пока засыпа́ли могилу. 



ПОЭЗИЯ КОНСТАНТИНА БАЛЬМОНТА


Заводь спит. Молчит вода зеркальная.
Только там, где дремлют камыши,
Чья-то песня слышится, печальная,
Как последний вздох души.

Это плачет лебедь умирающий,
Он с своим прошедшим говорит,
А на небе вечер догорающий
И горит и не горит.

Отчего так грустны эти жалобы?
Отчего так бьется эта грудь?
В этот миг душа его желала бы
Невозвратное вернуть.

Все, чем жил с тревогой, с наслаждением,
Все, на что надеялась любовь,
Проскользнуло быстрым сновидением,
Никогда не вспыхнет вновь.

Все, на чем печать непоправимого,
Белый лебедь в этой песне слил,
Точно он у озера родимого
О прощении молил.

И когда блеснули звезды дальние,
И когда туман вставал в глуши,
Лебедь пел все тише, все печальнее,
И шептались камыши.

Не живой он пел, а умирающий,
Оттого он пел в предсмертный час,
Что пред смертью, вечной, примиряющей,
Видел правду в первый раз.




О, да, их имена суть многи,
Чужда им музыка мечты.
И так они серо-убоги,
Что им не нужно красоты.

Их дразнит трепет скрипки страстной,
И роз красивых лепестки.
Едва махнешь им тканью красной,
Они мятутся, как быки.

Зачем мы ярких красок ищем,
Зачем у нас так светел взгляд!
Нет, если вежлив ты, пред нищим
Скрывай, поэт, что ты богат.

Отдай свой дух мышиным войнам,
Забудь о бездне голубой.
Прилично ль быть красиво-стройным,
Когда уроды пред тобой!

Подслеповатыми глазами
Они косятся на цветы.
Они питаются червями,
О, косолапые кроты!

Едва они на Солнце глянут,-
И в норы прячутся сейчас:
Вдруг вовсе видеть перестанут,
И станут дырки вместо глаз.

Но мне до них какое дело,
Я в облаках моей мечты.
С недостижимого предела
Роняю любящим цветы.

Свечу и жгу лучом горячим,
И всем красивым шлю привет.
И я ничто - зверям незрячим,
Но зренью светлых - я расцвет!




Я устал от нежных снов,
От восторгов этих цельных
Гармонических пиров
И напевов колыбельных.
Я хочу порвать лазурь
Успокоенных мечтаний.
Я хочу горящих зданий,
Я хочу кричащих бурь!

Упоение покоя -
Усыпление ума.
Пусть же вспыхнет море зноя,
Пусть же в сердце дрогнет тьма.
Я хочу иных бряцаний
Для моих иных пиров.
Я хочу кинжальных слов,
И предсмертных восклицаний!
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author