filaretuos (filaretuos) wrote,
filaretuos
filaretuos

80 лет со дня рождения поэта, Николая Михайловича Рубцова. "В горнице моей светло..."


https://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/d/db/%D0%9D%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B9_%D0%A0%D1%83%D0%B1%D1%86%D0%BE%D0%B2.jpg

Размытый путь и вдоль — кривые тополя.
Я слушал неба звук — была пора отлёта.
И вот я встал и тихо вышел за ворота,
Туда, где простирались жёлтые поля.


Кто не знает этих строк : В горнице моей светло. Это от ночной звезды. Матушка возьмет ведро, Молча принесет воды...

А этих: Тихая моя родина! Ивы, река, соловьи… Мать моя здесь похоронена В детские годы мои.

А всем известные: Я буду долго Гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю. Нарву цветов. И подарю букет Той девушке, которую люблю.

Сегодня, 3 января 2016 года, исполняется 80 лет автору этих стихов и песен, Николаю Михайловичу Рубцову. Вот только уже скоро исполнится 45 лет, как самого поэта нет в живых.


О родителях Николая Рубцова известно немного...

Отец поэта — Михаил Андрианович Рубцов родился в деревне Самылково на Вологодчине.

Работал продавцом в сельпо.

В двадцать первом году женился на Александре Михайловне Рычковой.

В Самылково появились первые дети — три дочери: Рая, Надежда, Галина и сын Альберт.

Николай Рубцов был пятым ребенком в семье (из 7 детей) и родился 3 января 1936 года уже в Емецке Архангельской области, куда Рубцовы переехали, по-видимому, летом 1929 года...

Еще до рождения Николая в положении семьи произошли перемены. Михаил Андрианович вступил в партию, и из продавцов возрос до должности начальника Отдела рабочего снабжения (ОРС) местного леспромхоза. Исполнилось Михаилу Андриановичу, когда родился Николай, тридцать шесть лет.

Был Михаил Андрианович, как вспоминают сослуживцы, простым и компанейским человеком. Часто у Рубцовых, хотя и размещалась семья в двух проходных комнатках, останавливались на ночевку наезжавшие в райцентр из лесопунктов командированные. Место находилось для всех.

Весело было и в праздники...

По общему коридору жило еще три семьи... Гуляли сообща. Начинали в одной квартире, потом переходили в другие...

Михаилу Андриановичу такая жизнь нравилась. Он любил компанию, застолья, музыку. Когда возвращался со службы, первым делом заводил патефон...

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/0d/Rubzow_Memorial_Jemesk.JPG/640px-Rubzow_Memorial_Jemesk.JPG

Дом, где родился Рубцов, сохранился...

В этом небольшом городке в доме, стоящем вплотную к железнодорожной насыпи, на его глазах умерла старшая сестра Надежда. Раю он не помнил, она умерла ещё до его рождения.

Живая, общительная, Надежда погасла в одночасье — съездила в деревню на сельхозработы, простудилась и заболела менингитом.

Рубцов часто вспоминал, как мучительно переносила она нестихающую боль и, когда заговаривали с ней, отворачивалась к стене...

Ее хоронили как комсомолку...

Рубцов запомнил красный гроб, множество венков, скопление народа...

На всю жизнь осталась в нем боль утраты, всю жизнь считал он, что, если бы Надежда не умерла так рано, не было бы в его жизни того безысходного сиротства, через которое предстояло пройти ему... 


В январе 1941 года «Михаил Андрианович Рубцов — как записано в его учетной партийной карточке — выбыл из Няндомы в Вологодский горком партии».Жили очень бедно.

В апреле, когда стаяли снега, дом на улице Ворошилова подтопило, и на первом этаже, где жили Рубцовы, по колено стояла вода...

Жили посреди воды... Электричества не было, горела коптилка.

В Вологде Рубцовых застала война. 26 июля  1942 года умирает мать.

Только похоронили мать на Введенском кладбище в Вологде, как снова приходит смерть: умирает самая младшая Рубцова — полугодовалая Надежда.

Отец — он уже получил повестку на фронт — зовет свою сестру Софью Андриановну помочь в беде: надо пристроить ребят...

И вот приезжает тетка, и в семье Рубцовых разыгрывается новая трагедия... Софья Андриановна забирает старших детей — Галину и Альберта к себе , а младших — Николая и Борисаотправляет в Красковский дошкольный детдом.

Софью Андриановну можно понять: у нее — свои дети, и идет война. Она и так сделала все, что могла... Каждый ли способен взять двоих чужих детей? И наверняка взрослый Рубцов понимал это.

В спальнях детского дома было холодно. Не хватало постельного белья. Спали на койках по двое. Рубцов вместе с Анатолием Мартюковым. Не было и обуви. До 1946 года детдомовцы ходили в башмаках с деревянными подошвами, и весь дом был переполнен деревянным стуком, словно здесь размещалась столярная мастерская...

Николай Рубцов на исходе войны еще не знал, что отец давно уже демобилизовался и, вернувшись в Вологду, устроился работать в отдел снабжения Северной железной дороги — на весьма хлебное по тем временам место...

Про сына, сданного в детдом, Михаил Андрианович так и не вспомнил. Да и зачем вспоминать, если он снова женился, если уже пошли новые дети...

12 июля 1950 года Николай Рубцов уехал в Ригу, уехал поступать в мореходное училище. Не приняли, т.к. ещё не исполнилось 15 лет.
Не приняли его и в Ленинградское художественное училище.
Вернулся ни с чем на родину и пошёл тогда в  Тотемский лесотехнический техникум.

С 1952 года по 1953 год работал кочегаром в архангельском траловом флоте треста «Севрыба», с августа 1953 года по январь 1955 года учился на маркшейдерском отделении в горно-химическом техникуме Минхимпрома в г. Кировске Мурманской области . В январе 1955 не сдал зимнюю сессию и был отчислен из техникума . С марта 1955 года Рубцов был разнорабочим на опытном военном полигоне

В 1955 году розыскал отца, но у отца была другая семья и практически выгнал Николая из дома.

С октября 1955 года по октябрь 1959 года проходил срочную службу дальномерщиком на эсминце «Острый» Северного флота (в звании матроса и старшего матроса) . 1 мая 1957 г. состоялась его первая газетная публикация (стихотворение «Май пришёл») в газете «На страже Заполярья» . После демобилизации жил в Ленинграде, работая попеременно слесарем, кочегаром и шихтовщиком на Кировском заводе.

В августе 1962 года Рубцов поступает в Литературный институт им. М. Горького в Москве и знакомится с Владимиром Соколовым, Станиславом Куняевым, Вадимом Кожиновым и другими литераторами, чьё дружеское участие не раз помогало ему и в творчестве, и в делах по изданию стихов.

А в сентябре от рака желудка умер отец, к которому едет на похороны.

С пребыванием в институте вскоре возникли проблемы, однако поэт продолжает писать, и в середине 1960-х у него выходят первые сборники.

В 1969 году Рубцов закончил Литературный институт и был принят в штат газеты «Вологодский комсомолец» .

В 1968 году литературные заслуги Рубцова получили официальное признание и ему в Вологде была выделена однокомнатная квартира № 66 на пятом этаже.

В доме у поэта  Рубцова начали появляться иконы. На Пасху он красил яйца и христосывался, но в церковь не ходил.

Николай был женат на Ганриетте Михайловне Меньшиковой. В 1963 году родилась дочь Лена. Но семья распалась.

У поэта была другая женщина, Людмила Дербина. Намечалась свадьба.

Рубцов стал выпивать, да и характер сказывался детдомовский.


9 июня 1970 года подвыпивший Рубцов пришел к Дербиной, когда та поливала в огороде грядки. Он вызвался помочь и начал отбирать чайник, которым пользовалась Дербина вместо лейки.

— Ну до чего же ты вреден!

— Вреден? — переспросил Рубцов и тут же вылил всю воду на женщину.

— Идиот! Что тебе надо от меня в конце концов?! — Дербина взбежала на крыльцо и захлопнула дверь перед носом Рубцова.

Тот подергал дверь, но дверь не поддавалась...

Пытаясь залезть в дом, он разбил окно...

Звоном стекла и обрывается летний водевиль, сразу — без всякого перехода — начинается драма. Подбежав к окну, Дербина увидела, что Рубцов лежит на клумбе, а из руки фонтаном хлещет кровь — Рубцов перерезал артерию...

К счастью, Дербина не растерялась. Сбегала за фельдшером, та наложила на руку Рубцова жгут.

Рубцова удалось спасти...

Давясь слезами, Дербина собрала с пола осколки.

Пока он страдал, пока маялся, не имея даже своего угла, пока писал гениальные стихи, сверстники неторопливо делали большие и небольшие карьеры, обзаводились семьями, растили детей... И когда у Рубцова появилась наконец-то своя квартира, когда можно стало хоть что-то строить — ведь совсем не поздно и в тридцать четыре года завести семью! — он словно бы оказался в вакууме. Все его матримониальные заботы друзьями-сверстниками были давным-давно пережиты и никакого ни интереса, ни сочувствия не вызывали у них.

Тем более что Рубцов и не разрешал сочувствовать себе. Несмотря на все свои буйства, он был и застенчивым, и каким-то очень гордым при этом.

В жизни Рубцов никогда не позволял себе жаловаться.

Даже если приходилось просить взаймы деньги, он делал это мучительно трудно.

Рубцов погибал от алкоголя. У него были мечты, жениться на Дербиной и поехать в  вместе в Юрмалу .


Дербина в праздник Крещения Господня попыталась уложить Рубцова в постель, но Рубцов вскочил, натянул на себя одежду и сел к столу, где стояло недопитое вино. Он закурил, а горящую спичку, шутя, кинул в сторону Дербиной.

Спичка, разумеется, погасла, не долетев, но ей стало так обидно, что она чуть не заплакала. Пытаясь убедить ее, что он пошутил, что спичка все равно бы погасла, Рубцов кинул еще одну.

Она не выдержала, оттолкнула его и вышла в прихожую .

Рубцов допил вино и швырнул стакан в стену над кроватью. Осколки стекла разлетелись по постели, по полу. Рубцов схватил гармошку, но скоро отшвырнул и ее. Словно неразумный ребенок, старающийся обратить на себя внимание и совершающий для этого все новые и новые безобразия, Рубцов ударил об пол свою любимую пластинку Вертинского...

Дербина смотрела на него...  взяла совок и веник, подмела мусор, осколки стекла. Где-то в четвертом часу попыталась уложить его спать. Ничего не получилось... Нервное напряжение достигло своего апогея, и это вместе с чувством обреченности, безысходности. 

И вдруг он, всю ночь глумившийся  , сказал как ни в чем не бывало:

— Люда, давай ложиться спать. Иди ко мне.

— Ложись, я тебе не мешаю! — ответила она.

—   Иди ко мне!

— Не зови, я с тобой не лягу!

Тогда он подбежал  схватил её за руки и потянул к себе в постель. Она вырвалась. Он снова, заламывая мне руки, толкал её в постель. Она  снова вырвалась и стала поспешно одевать чулки, собираясь убегать.

— Я уйду!

Он стремительно ринулся в ванную. Слышно было, как он шарит под ванной рукой... Дербину всю затрясло, как в лихорадке. Надо бежать!.. Но она не одета! Однако животный страх кинул её к двери. Он увидел  , мгновенно выпрямился. В одной руке он держал комок белья... Простыня вдруг развилась и покрыла его от подбородка до ступней ног.

Одно мгновение, и Рубцов кинулся на женщину, с силой толкнул   обратно в комнату, роняя на пол белье. Теряя равновесие, она схватилась за него, и   упали. Та страшная сила, которая долго копилась в этой женщине, вдруг вырвалась, словно лава, ринулась, как обвал.   Вдруг неизвестно отчего рухнул стол, на котором стояли иконы. Все они рассыпались по полу  . 

Возлюбленная женщина его убила, задушив собственными руками, буквально изодрала его горло, не выдержав обоюдного алкогольного дебоширства.

Вот так и случилось непоправимое...

В ту ночь соседка Рубцова проснулась от крика.

— Я   люблю   тебя! — услышала   она   крик — последние слова, которые произнес Рубцов...

Когда опрокинулся стол с иконами, одна — это был образ Николая Чудотворца — раскололась пополам...

С
мерть имела насильственный характер, наступила в результате удушения — механической асфиксии от сдавливания органов шеи руками. ЭТО БЫЛО УБИЙСТВО.

Она убила Рубцова. Потом прибрала в квартире, надела рубцовские валенки и отправилась в милицию. Во время допроса она то плакала, то смеялась. Ее судили. Она получила срок — восемь лет лишения свободы в исправительно-трудовой колонии общего режима.

Рубцов в своём же стихе предсказал свою смерть...

Я умру в крещенские морозы
Я умру, когда трещат березы
А весною ужас будет полный:
На погост речные хлынут волны!
Из моей затопленной могилы
Гроб всплывет, забытый и унылый
Разобьется с треском,
                                     и в потемки
Уплывут ужасные обломки
Сам не знаю, что это такое...
Я не верю вечности покоя!


Через три дня Рубцова похоронили на пустыре, отведенном под городские кладбища. Там было пусто и голо, только на вставленных в мерзлую землю шестах над новыми могилами сидели вороны.

Размытый путь и вдоль — кривые тополя.
Я слушал неба звук — была пора отлёта.
И вот я встал и тихо вышел за ворота,
Туда, где простирались жёлтые поля
.


Простые, но трогающие за струны души стихи Николая Рубцова.

Subscribe

Recent Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author