filaretuos (filaretuos) wrote,
filaretuos
filaretuos

Categories:

Так начиналась война. Воспоминание советских людей

https://fs00.infourok.ru/images/doc/299/298929/8/640/img4.jpg


Эдуард Агабеков : – В 1941 году мне было 16 лет. Известие о войне застало меня в Баку. О ее начале я узнал от друзей. Она не стала для меня неожиданностью. Ведь мы читали сводки и ожидали нечто подобное. Я очень хотел пойти, я жаждал защищать родину, но мне было всего 16, а потому я стал воспитанником общевойскового пехотного училища.


Лидия Шаблова : – Мы драли дранку во дворе, чтобы покрыть крышу. Окно кухни было открыто, и мы услышали, как по радио объявили, что началась война. Отец замер. У него опустились руки: “Крышу, видимо, уже не доделаем...” С этого дня мы каждую ночь ждали повестки. Отца забрали в октябре.


Мария Карлащова:
– Мы были на Дальнем Востоке. В это время я была вожатой в пионерском лагере, – вспоминает Мария Макаровна. – Был костер. Кончалась первая смена. Утром нас начальник лагеря поднял и сообщил, что началась война. Жизнь перестраивалась на военный лад быстро. Копали укрепления, занимались подготовкой. Мы ждали, что начнется война с Китаем или с Японией. А у нас приграничная полоса – 60 км от границы. Но детей – 400 человек – во вторую смену нам привезли. И в августе столько же детей приехало.


Клавдия Базилевич:
– Когда по радио объявили о войне, мне стало плохо. Соседка сказала маме: “Посмотри на Клаву, она побледнела вся!” За ужином все молчали. Эта ночь стала последней, когда я спокойно спала, потому что назавтра нас стали бомбить.


Дмитрий Савельев:
– Мы собрались у столбов с громкоговорителями. Внимательно слушали речь Молотова. У многих возникло чувство некой настороженности. После этого стали пустеть улицы, через некоторое время в магазинах исчезли продукты. Их не скупили – просто поставка сократилась... Люди были не испуганы, а, скорее, сосредоточены, делали все, что им говорило правительство. Была такая мобилизация на труд. Работали беспрекословно, дисциплина ужесточилась.


Зуфар Гальманов:
– Я жил в деревне Бекеево, которая находится в Башкортостане. Радио у нас дома не было, а потому о начале войны я узнал у лавки (центрального магазина), куда позвали всех сельчан. После слов диктора все были в шоке, новость была очень неожиданной. Началась паника. Почти все побежали в магазин – запасаться спичками, солью. Начались разговоры о том кого заберут, кого не заберут на войну. Люди боялись, потому что по деревне очень быстро распространились слухи о том, что война будет долгой. В итоге почти всех забрали на войну.


Алевтина Котик:
– Бомбежка началась в четыре часа утра. Я проснулась от того, что ударилась головой о кровать – земля содрогалась от падающих бомб. Я побежала к родителям. Папа сказал: «Война началась. Надо убираться отсюда!» Мы не знали с кем началась война, мы не думали об этом, было просто очень страшно. Папа был военный, а потому он смог вызвать для нас машину, которая довезла нас железнодорожного вокзала. С собой взяли только одежду. Вся мебель и домашняя утварь остались. Сначала мы ехали на товарном поезде. Помню как мама прикрывала меня и братика своим телом, потом пересели в пассажирский поезд. О том, что война с Германией узнали где-то часов в 12 дня от встречных людей. У города Шауляй мы увидели большое количество раненых, носилки, медиков. Наш путь лежал в Молдавскую СССР, где мы и основались до приезда в Москву.


Владимир Стежинский: -
Сижу дома, готовлюсь к экзамену по истории. Родители на даче с моим братом. Тишина и покой. И вдруг по радио: «В 12.15 началась война...». Сволочи, наглые звери, они уже сегодня утром бомбили Киев, Севастополь, другие наши города! Сейчас выступает Молотов. Запомнились его последние слова: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами». Да, на нас они зубы свои сломают. Как все неожиданно, но у меня все эти дни было какое-то предчувствие, что на днях будет война. И все же неожиданно.Потом пришел мой школьный друг Артур, и мы пошли с ним на Арбат делать необходимые покупки. Купили соли, спичек, сахара. Везде длиннющие очереди, на улицах полно людей. Что-то будет... Все время думаю о своем самом близком школьном друге,


Феодор Смольников: - Весь день ходили и секретничали. Слово «война» боялись произнести, арестуют, мы же с немцами заключили договор. Ждут, что скажет радио. Нам уже известно, что немец перешёл границу, бомбил наши аэродромы.


Николай Иванов: - Воскресенье. Работал в тресте. Вошел управляющий и объявил, что Германия напала на нас и объявила нам войну.


Владимир Порцевский: - Утро было обычное. Пил чай, слушал последние известия и ушел в Ленинскую библиотеку. Миша сообщил, что его дяде сообщили по телефону, что германские войска перешли границу. Усомнились в этом и продолжали заниматься. Потом стало слышно радио, «Гром победы раздавайся». Сидеть не могли, пошли по улицам. На углу ул. Горького большие группы слушали передачу приказа противовоздушной обороны. Телеграф забит людьми — в сберкассу и на телеграф. У окошка приема телеграмм за границу Миша ухитрился прочесть в руках у иностранца подпись: с любовью. Пошел на квартиру слушать радио. Продовольственные магазины уже забиты людьми, керосиновые лавки.В 14h передали текст уже произнесенной Молотовым речи о переходе германскими войсками нашей границы и бомбардировки наших военных баз — Киева, Житомира,


Серафим Фролов: - В 12 ч дня Молотов объявил о Германском нападении. Я трясся, когда слушал это. Какой дьявол этот Гитлер! Сукин сын! Надо ему задать жару! Мамаша заплакала. Я ушел к Воронову. Тут был Фишер. Настроение у всех жаркое, патриотическое. Ходили по улице, встречали других. И так целый день. Собирается экстренное комсомольское собрание, где нас расставляют по магазинам, чтобы вылавливать «запасителей». В магазине у Курского вокзала в гастрономе мы были не долго: ничего такого не замечали. Да и очереди улеглись к вечеру.


Филадельф Паршинский - В 4 часа утра 22 июня германские самолеты обстреляли Киев. Убито и ранено 200 человек.  22 июня 1941 года. День многооблачный, да и солнечный, притом теплый, потому что ветерок с юга... В 16 часов +17 °С, и в 17 часов +16 °С (аптека).Публика с ума сходит: создают огромные очереди за черным хлебом, за сушкой [по] 6 р. 90 коп. кило (другой нет уже), за солью. Продавщица даже заругалась: «Тьфу! Что за напасть такая! Только и делаю, что подаю пакеты с солью. Даже на полминуты не могу отдать руки .


Галина Земницкая: - Когда по радио зазвучали тревожные слова, мы с бабушкой Сашетой были одни в квартире. Мама и отчим уехали к друзьям на взморье. Я лихорадочно искала резиновую купальную шапочку и не вникла в смысл слов. Во дворе нетерпеливо галдели ребята, поджидая опаздывающих. День был жаркий и всем хотелось купаться. Бабушка поймала меня за руку и сказала трясущимися губами: «Галюша, война!». Я прислушалась: «Гитлер... Германия напала... без предупреждения... веро-ломно...». Тогда я подошла к окну и крикнула: «Ребята, война!». Купаться в этот день мы не поехали.


Нина Захарьева: - Что чувствовала я в тот первый день войны? Только одно — необъяснимый ужас. Ужас перед грядущим. Тот, кто умер, уже не страдает. Оставаться в живых — вот что страшно Казалась непостижимой возможность работать, учиться, что-либо делать. Казалось, после первой же из бомбежек население будет подавлено настолько, что опустятся руки и мысль будет направлена только на одно:«Сегодня они прилетят снова!» И они прилетают.


Александр Солавьёв: - Ужасный был день 22 июня 1941 года. По радио выступил Молотов. Взволнованно обращаясь «К гражданам, товарищам, братьям и сестрам», он сообщил, что сегодня в 4 часа утра германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы, бомбили наши города. Это внезапное нападение гитлеровского кровавого режима является разбойничьим, воровским бандитизмом. Советское правительство призывает весь народ на победоносную отечественную войну за Родину, за честь, за свободу. Ужасное сообщение. Много предстоит страданий от разорения. Проглядели наши вожди. Теперь по их вине ужасная расплата.


Нина Соболева: - Объявили по радио в 12 часов. Я только встала и чай пила. Папа и мама дома были тоже — воскресенье. Праздничный пирог на столе по случаю окончания школы. Приготовились слушать веселую воскресную передачу про милиционера. Там песенка есть: «Давайте не будем, не будем, гражданин...» И вдруг, вместо этой песенки — «Внимание! Внимание! Слушайте чрезвычайное сообщение...» И выступил Молотов. Война!..


Зоя Хабарова: - Ночью мне приснился сон, что началась война. Я иду где-то в поле, там окопы. Вдруг из окопа вылезли 2 немца и идут на меня. Я проснулась и говорю маме: «Мне приснилась война, если будешь клеить окна, то клей белой бумагой». Она мне сказала, что я дура, и послала в санаторий за завтраком. Я пошла. На Набережной около «Интуриста» толпа людей, я слышу слово война. Побежала к Нэльке, потом в санаторий. Когда вернулась, мама уже заклеивала окна газетами. Мне здорово влетело. Отец уже побежал в военкомат.


Хрисанф Лашкевич: - Казалось бы, я был подготовлен не только к известию о войне, но и к варварству и предательству немцев, и все-таки это известие как бы оглушило меня и наполнило ужасом.Я тотчас почувствовал как бы болезненное сжатие сердца — тупую боль. Беспорядочные мысли о звериной злобности, разбойничьей беспощадности, диком варварстве тысячелетнего славянского врага смешались с мыслями о возможности распада моей родины и о порабощении и уничтожении славян.


Георгий Князев: -Вот он, тот момент, о котором мы боялись даже думать.  Война. По радио звучат из Москвы марши, патриотические песни. На дворе солнечно; какая-то женщина развешивает белье, детишки играют как ни в чем не бывало. Соседка, старушка, зашла, бледная, молчаливая. Прослушавши речь Молотова, ни слова не говоря, пошла обратно к себе, предупредив только, что окна должны быть вечером очень хорошозавешаны.


Анна Колосок: - – О войне мы узнали 22 июня ближе к вечеру. Мама с работы бежит, кричит: «Ребятишки, ребятишки, война!». Что было в деревне… Даже сейчас мурашки по телу бегут. Мне было почти 11 лет, я уже тогда маме помогала: за курами колхозными смотрела. Мужчины как раз на покосе были, их сразу с полей забирали, прямо вместе с лошадьми. Все местные жители очень быстро около сельсовета собрались. Женщины многие в обмороки падали, рыдали. Мы до полуночи стояли там с другими детьми, а потом нас разогнали .

Subscribe

Recent Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author