filaretuos (filaretuos) wrote,
filaretuos
filaretuos

Categories:

Из сообщения Секретарю ЦК КП(б) Латвии т. Калнберзиню о положении в оккупированной немцами Латвии

 soobsheni_karberzinu_1943

Подавляющее большинство латышского народа в момент немецкого вторжения в Латвию было настроено враждебно против немцев. Однако были группы и организации, которые ожидали немцев. Таковы были, во-первых, те небольшие нелегальные группировки, которые работали во времена Советской Латвии и которые не были окончательно ликвидированы нашими учреждениями госбезопасности. Кроме того, немцев ожидала часть «айзсаргов», бывшие члены корпораций, часть учеников средних школ и часть промышленников. Несмотря на то, что общее число группировок этих людей не было большим, они были довольно активны. Во-первых, из их среды были те, которые местами посылали выстрелы представителям Советской власти. В дальнейшем они надеялись и пробовали внушить и остальному населению, что вместе с приходом немцев оформится независимая буржуазная Латвия.

От этих людей немцы требовали помощь и довольно часто вместо немцев заставляли выполнять «очищение Латвии от большевиков и жидов». Это «очищение» выполняли и сами немцы; 

В Риге расстреливали каждого, который не нравился, на которого был подан донос или просто вел себя на улице не так, как это нравилось бы фрицам. В первую очередь расстреливали тех, которые при Советской власти занимали какую-либо должность, а также стахановцев и евреев. Расстреливали в квартирах и на улицах. При расстреле евреев собирали разный сброд под руководством фрицев, спаивали его, выдавали каждому бандиту по три патрона, вытаскивали из квартир евреев, отводили их к набережной Даугавы, ставили у берега и расстреливали; когда же не хватало патронов, оставшихся в живых кололи штыками.

Подобные картины были также в других городах и деревнях. В Риге, в районе гетто, вместе с евреями, вывезенными из-за границы в декабре месяце 1941 года, оставалось только 30 000 евреев. В других местах евреев не было больше совсем. Так, в Даугавпилсе, Резекне, Лудзе и др. городах Латвии, где раньше было много евреев, теперь их больше нет.

Оккупированная немцами Латвия подчинена рейхсминистру Восточной области Альфреду Розенбергу и государственному комиссару Гейнриху Лозе. Генерал-комиссаром самой Латвии является д-р Дрекслер, которому непосредственно подчинено так называемое «самоуправление» Латвией.

Вся Латвия разделена на 6 округов, которым управляет комиссар округа: 

Комиссар Рижского городского округа – Витрок,
сельского округа – Фуст,
Латгальского – Н. Ризкен,
Видземского – Ханзен,
Земгальского – фон Медем,
Курземского – Алнор.

Этим комиссарам округов непосредственно подчинены городские управы и волостные управы, которые все распоряжения получают от комиссаров округов. Выполнение своих распоряжений немецкие комиссары достигают с помощью комендатур, немецкой и латышской полиции.

Оккупационная власть в Латвии образовала численно большую полицию, которая разделена на разные категории. Дела граждан немецкой национальности решает только немецкая полиция; латышские полицейские не смеют прикасаться к немцам.

Немецкая полиция сорганизовала
в Даугавпилсе специальную школу шпионов и диверсантов. Прошлой зимой 1942 - 43 гг. эта школа выпустила подростков, задачей которых было убивать командиров и комиссаров партизан. Но это вовремя разоблачили, и у немцев ничего не вышло. Некоторые бригадиры разоблачили немецких шпионов, которые там завелись. Иногда немцы вербуют для шпионажа родных партизан и старух.

 Полиция для охраны порядка состоит из трех групп: А, В и С. В группу « А» зачислены те полицейские, которые постоянно действуют в каком-либо городе или волости. В группу «В» зачислены те полицейские, которые командуют каким-либо объектом или охраняют границу.

Эти обе группы получают жалованье.

Третья группа «С» состоит из лиц, которые не получают жалованье, работают в своем доме и которым выдано также оружие. Их вызывают по телефону или по специально сорганизованной цепи связи в специальных случаях для борьбы с партизанами и т. п.

Полиция в большинстве своем состоит из латышей. Каким образом это случилось? Во-первых, в полицию поступили те, которые вначале принимали участие в зверствах немцев и которые не получили другого места в учреждениях немецкой оккупации. Но этих людей было мало. Тогда стали вербовать новых. Эта вербовка удалась в связи с тем, что усиленным порядком стали посылать латышей на работу в Германию и Эстонию. Этих работ все страшатся как смерти. Поэтому многие с целью уклонения от посылки в Германию записались в полицию. К этому подстрекало и то обстоятельство, что полицейским легче достать кое-что из продуктов промышленности. Но бегство от немцев, как это думали некоторые, не удалось. Ибо, во-первых, время от времени из числа полицейских составляли так называемые «добровольческие» батальоны, вернее батальоны полицейских, и посылали их или против партизан, или на фронт. Среди полицейских наблюдается рост противонемецких настроений. Так, в конце декабря прошлого года в 12-м полицейском участке, в Риге, по улице Бикерниеку был устроен вечер смычки немцев с латышами. Некая латышская девица танцевала с немцами. Когда был дамский вальс, она пригласила латышского полицейского, но он ответил: «Смой руки от немецкого навоза». Это слышал какой-то местный немец. Начался спор и перестрелка. 2 немцев застрелили. Всех латышских полицейских этого участка потом арестовали.

В феврале сего года в ресторане «Темпо» в отдельном кабинете сидели немецкие матросы. Им давали пиво, но латышским шуцманам надо было ожидать. Начались ругательства латышей с немцами. Одному латышскому шуцману сильно разбили голову, а двух немецких матросов избили до бессознания. Разгромили весь ресторан.

Вначале немцы сильно преследовали тех, у кого были советские паспорта.

у сосен Чуйбе расстреляно 80 000 человек. В расстреле принимали участие под немецким руководством главным образом латыши – мальчишки со школьной скамьи и разный сброд из полицейских. Во время этих убийств даже сторонники немцев были недовольны и говорили, что латышам не следовало бы по желанию немцев быть палачами населения чужих стран.

Эти расстрелы продолжаются и сейчас.

Недавно 500–700 евреев вывезли к Саласпилсу и расстреляли за то, что у них будто бы была организация, которая исходатайствовала паспорта подданных Испании или местных русских.

Подобные убийства совершались и в других местах. В Лудзе расстреливали в лесу Гарба, в Карсаве на горе падали Майту Калнс, в Резекне на горе Анчупана.

В Резекне, на площади рынка, расстреляли 300 человек из сел Аудрини и Барсуки. Население села Барсуки расстреляли за то, что в этом селе скрывался советский работник Прощенко.

В волости Пилда в селе Платачи сожгли со всем домом семейство Мейран. Они не ходили в церковь, и священник выдал его за коммуниста и укрывателя оружия. Другие люди думали, что в доме просто случился пожар, и побежали тушить. Их арестовали, но позже все-таки освободили.

В июле 1942 года в волости Лиелварде двое пленных, которые работали у волостного старосты, убили некоторых жителей, взяли оружие и бежали. При поимке одного из них застрелили, а другой сдался в плен и рассказал немцам, что сельхозрабочие в своей среде вели разговоры о том, что скоро придет Красная Армия. В связи с этим во всей волости собрали 14 сельхозрабочих и вместе с этим пленным (т.е. 15 человек) публично повесили в Лиелварде. При повешении должны были присутствовать в обязательном порядке все жители и пленные из Лиелвардеской и ближайших волостей. Повешенные висели три дня.

В волости Бебри летом 1942 года пленный, работающий у хозяина Озолина, сказал, чтобы ему после тяжелой работы, в продолжение недели, разрешили бы отдохнуть и не гнали бы пасти скот. За это его арестовали, в волостной управе избили и после этого расстреляли.

В Извалтесской волости немцы сожгли село Злотово за то, что летом 1941 года во время боев с одной частью Красной Армии у этого села были убиты 8 фрицев.

В апреле 1943 года немцы сожгли село Ловушко в волости Бриги, а жителей выселили за то, что это село было связано с партизанами.

Все латвийские тюрьмы переполнены.

В центральной тюрьме из знакомых работников, между прочим, сидели или сидят следующие: проф. Кузнецов с сыном Леоном, профессор освобожден; Аузиньш – инспектор милиции, позже работал в банке; Гайлис – работал в таможне в г. Валке; Лангенфельд С., автомеханик с Взморья, кажется, расстрелян; Луциньш, пожилой мужчина, бывший летчик во время Гражданской войны; Упманис Валфридс, в тюрьме говорил против СССР, переведен в концентрационный лагерь; Будзинский, в тюрьме выражал ненависть к СССР, освобожден; Зиедарс из Вольмарского уезда, освобожден; Ростокс Янис, милиционер, освобожден; Ратиньш, пожилой мужчина; Сотниекс – работал у «Варонис», гвардист, выпущен из тюрьмы, а потом снова арестован; Канзанс Антонс из строительной конторы; Руткинс – участник так называемых боев за свободу Латвии, офицер, колпаковец, переведен в концентрационный лагерь; Гейданс, из объединения патриотов; Петкевич, полицейский при Ульманисе, при нас руководитель кооператива, расстрелян; Кмитс – оружейный мастер, расстрелян; Кницис и Биезайс – парашютисты, освобождены, наверное предатели; депутат Верховного Совета СССР Колтанс, который, судя по всем приметам, теперь расстрелян. Ручаться за это дело все-таки не могу.

Еще сидели: бывш. социал-демократ Август Озодиньш; отец председателя Исполкома Московского района г. Риги Манзуров, комсомолец Трупиньш; зам. директора треста овощеводства Август Калниньш (еще сидит); Лиеде Артурс, обучавшийся в высшей школе, адвокат (еще сидит); Альфред Полис – работник Кулдигского уезда; Яков Берзиньш – работник треста парикмахеров (теперь переведен в концлагерь); Стинкулс – банковский работник /освобожден/; Альфред Дауча – комсомолец – переведен в концлагерь; Эдуард Блинс из Осоавиахима (освобожден); Тилля – кулдигский, работник, расстрелян; Фельдманис из Добеле, расстрелян; Гришкевич, из поляков /еще сидит/.

Кто еще сидит или расстрелян из более знакомых работников, трудно узнать, так как их держат в «клетках».

Концентрационный лагерь находится в Саласпилсе.

Немцы преследуют и служителей культа. Зимой 1941–1942 г. немцы расстреляли пробста прихода Цибла Александра Турка, а в декабре 1942 г. арестовали и увезли в Германию известного в Латгалии воспитателя, директора Аглонской гимназии, ксендза декана Алоиза Брока.

Латгальцев признают за отчужденную часть латышей, которых поэтому необходимо приблизить к остальным. Поэтому обе латгальские газеты печатаются на латышском языке. Взаимоотношения латгальцев с латышами продолжают поддерживать не совсем дружественные. Латгалец в остальной Латвии лишь сельскохозяйственный рабочий. Однако в самой Латгалии временами латгальцев восхваляют с целью выжать из них побольше.

Почти нигде, говоря о латышах, не пишут откровенно о том, что они принадлежат к низшей «расе». Часто этот вопрос замалчивают. Однако фактически к ним относятся как к низшей «расе».

Во-первых, подчеркивают, что латыши это лишь крестьянский народ. Потом, латышская полиция не смеет затронуть немцев, латышам недоступны все те магазины, которые доступны немцам. Латышам предоставляются работы похуже и менее ответственные. Латышский язык везде на последнем месте. Латышские названия местностей переделываются в немецкие.

Так называемые батальоны «добровольцев» вербуются из полицейских. Вначале в полицию поступали добровольно. Позже поступали с целью уклониться от увоза в Германию или чтобы получить себе кое-какие привилегии. При поступлении в полицию необходимо давать следующее обещание: «Этим я обязуюсь служить в полиции. Обязуюсь без возражений выполнять приказы всех немецких властей и начальников полицейской службы. Обещаюсь быть послушным, верным и храбрым».

После того как полицейские обучены, они дают следующую присягу: «Как принадлежащий к полиции, клянусь быть верным, храбрым и послушным и свои служебные обязанности, в особенности в борьбе с палачами народов – большевиками, выполнять сознательно. За эту клятву я готов отдать свою жизнь. Пусть бог мне поможет».

Приведенных таким образом к присяге и обученных к строю полицейских зачисляют в батальоны, которые называют добровольными легионами латышских полицейских.

Народ называет добровольцев слабоумными. 267 батальон народ стал называть Краславским батальоном нищих, потому что им нечего было кушать и они ходили по окрестности и попрошайничали. Одну из рот 173 батальона называли «железной» ротой в ироническом смысле, так как зимой она жила полуголой.

Свидетельством тому служат частые столкновения между добровольцами и немцами. Частично эти столкновения возникают на почве ненависти к немцам, частично из-за ненависти немцев к латышам. Вот некоторые характерные столкновения: в 1942 году с 13 на 14 октября в поезде, который следовал из Риги в Зилупе, ехала группа немцев и добровольцев на отдых. В этом вагоне сидел какой-то русский старичок. Один немец наполнил стакан водкой и подал его добровольцу. Сидевший рядом немец вырвал стакан и сказал: «Не давай пить предательской латышской свинье, они дрались против нас в 1917 году и теперь готовятся драться с нами. Дай выпить русскому человеку, представителю великого русского народа». Водку дали русскому старичку. Среди латышей возникло большое недовольство немцами.

В конце октября 1942 года возникло столкновение в студенческой столовой в Риге между немцами и добровольцами. Это армейская столовая. В эту столовую вошла группа добровольцев, но немцы их выгнали, сказав: «Куда идешь, свинья? Предательская шкура!» После этого возникла стрельба между немцами и добровольцами.

Такие столкновения бывают и на фронте. На каком-то секторе группа латышских добровольцев, захватившая населенный пункт, подняла на нем латвийское национальное знамя. Немцы, увидев это, сняли его и подняли свое знамя. Латышам это не понравилось, и они стали стрелять в немцев. Бои продолжались три дня. Тогда вмешалось высшее немецкое командование, и спор разрешили в пользу латышей, объяснив, что каждый борется за свое знамя.

В начале апреля 1943 года, когда добровольцы и немцы вернулись из карательной экспедиции против партизан и разместились в Лудзе и ее окрестностях, среди них возник спор. Латыши упрекали немцев за то, что немцы гонят вперед латышей и литовцев, а сами следуют за ними. Также латыши везде должны идти пешком, а немцы разъезжают в автомашинах. Спор кончился взаимной перестрелкой.

В марте мес. текущего года на судне, шедшем по направлению к Ильгюциему, ехали немцы и добровольцы. Возник спор и ругань. Какой-то немец спросил у добровольца документы, но тот не показывал, разорвал и бросил в Даугаву, ударил фрица так сильно, что тот чуть не упал в Даугаву. Обе стороны выхватили пистолеты. Капитан судна спросил, кто виноват. Частные лица отвечали, что немцы. Когда судно подошло к берегу, немцы вызвали автомашину, чтобы арестовать и увезти латышей. Но капитан судна спрятал латышей, и их не нашли.

На одной вечеринке в Риге шуцманы и добровольцы хвалились: «Когда немцы будут отступать, тогда мы на них еще больше обрушим пуль, чем на Красную Армию», «У нас довольно оружия, нет только пушек. На селе нет никакого недостатка в оружии» и т. д.

Теперь в Шкауне размещены добровольцы, которые при встрече немецкого офицера не приветствуют его.

Как же немцы подготовляли мобилизацию, чтобы она имела успех?

  Во-первых, они создали так называемый латышский добровольческий легион «СС», чтобы у латышей было свое войско и таким образом создалась бы известная национальная заинтересованность. Немцам хорошо известны стремления национально настроенных латышей за самостоятельную Латвию. Такой легион латыши смогли бы рассматривать как шаг к самостоятельности. Это немного подчеркивали и при мобилизации.

О создании латышского легиона Гитлер издал приказ в первой половине февраля, но этот приказ опубликован только 27 февраля. В этом приказе сказано, что в легион вступают добровольно в возрасте с 17 до 45 лет. Сразу приступили к вербовке, но никаких серьезных результатов не получилось, и потому легион создали из существующих батальонов полицейских. Формирование первых частей этого легиона длилось довольно долго. Только в середине марта были созданы первые части (как известно, один полк). После этого формирование пошло быстрее.

Командиром первого полка был полковник Апсит. О командире легиона говорили, что будет латышский генерал, но кто именно, вначале не было известно. Только 20 марта сообщили, что приказом рейхсфюрера «СС» Гиммлера командиром дивизии легиона «СС» латышских добровольцев назначен генерал Рудольф Бангерский, с присвоением ему звания генерал-майора, а первым офицером генерального штаба легиона, вернее начальником штаба, назначен полковник Артур Силгайлис.

В это же самое время узнали, что командующим латышским легионом назначен руководитель бригады «СС» – Ганзен (немец).

Присягу легионеры давали в Риге 28 марта. В церемонии присяги участвовала лишь часть легионеров, которые были в Риге. Текст присяги следующий: «Именем бога я торжественно обещаю в борьбе против большевизма неограниченное послушание главнокомандующему немецких вооруженных сил Адольфу Гитлеру, и за это обещание я, как храбрый воин, готов отдать свою жизнь».

В первой половине апреля произошли серьезные изменения в руководстве легионом. В Ригу явились для оформления в легион те батальоны, которые участвовали в боях против партизан. В это время произошло столкновение между немцами и легионерами. Говорят, что столкновение было довольно большое. На место происшествия приехал ген. Данкерс. Многие легионеры удрали вместе с оружием. Сейчас организованы их поиски.

Но среди легионеров, в печати и по радио стали усиленно говорить о хороших отношениях с немцами. Как можно предполагать, в связи с этими событиями произвели следующие изменения в легионе.

Вначале легион был задуман как дивизия, командиром которой был назначен Бангерский. Теперь сообщили о том, что Бангерский – командир бригады легиона; очевидно, легион преобразован в бригаду. Но 8 апреля стало известно, что ген. Бангерский теперь стал генерал-инспектором легиона «СС» латышских добровольцев, а Силгайлис – стандартфюрером. 8 апреля сообщили также о том, что командирами полков в легионе назначены: полковник Август Апситис, полковник Виллис Янумс, полковник Арвид Крипенс, полк. Вольдемар Скайстла-укс, полк. лейтенант Карлис Лобе, полк. лейтенант Вольдемар Вейсс.

Как известно, части легиона теперь посылают не вместе, а по разным секторам фронта. Имеются случаи бегства легионеров по пути к лагерям. Так, 15 марта из эшелона, следовавшего с невооруженными легионерами из Елгавы по направлению к Новосокольникам, выскочило из вагона около 15 человек. Один из них попал к нам и сейчас находится у нас.

Легионерам говорили, что их будут обучать ежедневно два часа, а остальное время необходимо будет работать.

Легионеров везли в сопровождении полицейских. В каждом вагоне было по два пьяных полицейских.

Таким образом, выяснилось, что легион был основан для того, чтобы удалась мобилизация, а с другой стороны, мобилизация дала людей легиону.
В Литве и Эстонии легионы были организованы раньше, чем в Латвии.

Для подготовки мобилизации немцы распустили слухи о том, что будет основана самостоятельная Латвия и выберут президента. Это в сильной мере внесло смятение в умы так называемых патриотов. После мобилизации обо всем этом ничего больше не слышно.

Родившихся в 1919, 1920, 1921, 1922, 1923, 1924 г г. начали мобилизовывать 22 марта, т. е. комиссия начала работать 22 марта и продолжалась несколько дней. Начиная с 29 марта к назначенным станциям должны были бы явиться те, которые мобилизованы для военной промышленности и в помощь немецкой армии. Мобилизованным в легион нужно было идти домой и ожидать, когда предложат явиться. Некоторым было сказано устно, что должны пойти домой на месяц, некоторым – на два месяца. Их еще не призвали.

Условия призыва были следующие: тех, у которых рост начиная со 170 см, зачисляют в легион, а меньшего роста – в военную промышленность и в услужение немецкой армии. Однако во многих комиссиях спрашивали, куда хотят, и в таких случаях на рост не обращали внимания.

До комиссии ко всем обращались с агитацией: фрицы – за вступление в услужение /помощники/ немецкой армии, латышские офицеры – за вступление в легион, примерно следующими словами: «Мы все будем бороться в пользу великой Германии, но все-таки лучше вступить в легион, ибо тогда мы сможем что-нибудь сделать в пользу своей родины».

Теперь готовят новую мобилизацию. Во второй половине апреля регистрируют всех 1912, 1913, 1914, 1915, 1916, 1917, 1918 годов рождения. Во время мобилизации было много случаев бегства.

О том, что более выгодный выход из мобилизации это бегство, думают и шуцманы (полицейские). Так, один хозяин – шуцман в волости Малпилс сказал: «Скоро будет весна, и тогда каждый кустик будет скрывать легионеров от войны».

В Зилупе и в других местах мобилизованные пели советские песни. В Лудзе мобилизованные имели столкновения с полицией. Но о более значительных фактах я уже Вам сообщил по рации.

Из 4 латгальских уездов около 500 мобилизованных в помощь немецкой армии отвезли в Даугавпилс и одели в форму. До 10 апреля, когда их с эшелоном отправили в Ригу, успели убежать свыше 70 чел., 4 из них прибежали к нам. По дороге у Крустпилса еще убежало 30 чел. В Риге оставшимся дали опять другие мундиры и говорили, что пошлют в Псков.

Никто из этих помощников не хотел ехать. Если кто-нибудь из них высказывался в пользу немцев, то его самого добровольцы избивали. Многих из этих помощников полиция после комиссии насильно отвезла в Даугавпилс, так как они намеревались убежать.

Если мы берем полицейских и батальоны полицейских, которые составляются из разных социальных групп, выходцев из «айзсаргов», бывших полицейских, из бывших воинов латвийской армии или из людей, раньше никогда нигде не организованных, то необходимо сказать, что они все еще определенно борются против нас, и притом борются со злостью. Если батальоны полицейских посылают в карательную экспедицию против партизан, то они лезут во все леса. Полицейские из группы «СС», если их зовут ловить партизан, проявляют при этом большую активность. И так как по волостям очень много полицейских групп «СС», то именно из-за них чрезвычайно трудно передвигаться по Латвии и где-нибудь расположиться.

Настоящих гитлеровцев немного. Большинство народа не верит, что немцы останутся в Латвии. Те слои, которые были недовольны Советской властью, надеются на возвращение старой Латвии. Каким путем это случится – на то имеются разные мнения. Так называемая английская ориентация в этом вопросе, сколько нам известно, не очень широко распространена. Это, возможно, последствия немецкой агитации, которая англичан выдает за большевиков, говоря, что англичане Латвию продали большевикам и т. д. Более широко распространена шведская ориентация. Выразители этой мысли говорят, что в войне все государства станут слабыми и к концу войны Швеция высадит в Латвии десант и поможет установить старую Латвию. Имеются еще такие, которые говорят, что теперь другой 1918 год и сейчас необходимо бороться как с большевиками, так и с немцами. Эти люди частично думают, что может помочь Швеция, но больше склоняются к тому, что это сделает легион и добровольцы. При этом, когда в Риге было столкновение между легионерами и немцами, они выразились, что легионеры начали борьбу слишком рано, так как не все еще вооружены.

Имеются еще такие люди, которые ожидают возвращение Ульманиса. Они рассказывают, что Ульманис живой и находится в Англии.

Имеются указания, что в Риге и Даугавпилсе существуют противонемецкие организации польских патриотов

Жители сильно недовольны теми хищениями, которые иногда бывают со стороны партизан.

В самом народе создаются организации для борьбы против немцев. В Латгалии такие организации были в волостях Каунате, Резна, Пилда, Зирдзене и Даугавпилсе.

Говоря об увеличении советского настроения, необходимо сказать, что этот советский патриотизм необходимо дифференцировать; многие желают возвращения Советской власти, потому что это для них лучшая власть. Но много и таких, которые ожидают Красную армию, потому что ненавидят немцев. Вопрос Советского строя их не интересует. Имеются и такие, которые, ненавидя немцев, ожидают Красную армию и надеются, что того, что им при Советской власти не понравилось, после войны больше не будет и Советская власть будет так действовать, как им понравится. Но имеются такие, которые ожидают Красную Армию, но в то же время немного побаиваются. Они боятся, не рассчитаются ли с ними за то, что они служили немцам. Другие боятся, что за расстрел евреев отомстят расстрелом всех христиан. Третьи боятся вообще, потому что в расстрелах евреев и советских людей участвовали латыши и теперь возможно отмщение со стороны красных и в результате этого возможно, что латышский народ совсем исчезнет.

Самое лучшее настроение в Латгалии, за исключением нескольких волостей, и в Риге. Дальше, по благоприятному настроению, следует Видземе, потом Земгале, и, как кажется, наихудшее настроение по отношению к нам в Курземе.


Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 69. Оп. 1. Д. 450. Л. 2 – 27.
.

Subscribe

Comments for this post were disabled by the author