filaretuos (filaretuos) wrote,
filaretuos
filaretuos

Categories:

Лев Николаевич Толстой


Толстой, Лев Николаевич (граф; 1828—1910) — знаменитейший в истории всеобщей литературы писатель. Знаменитый писатель, достигший еще небывалой в истории литературы XIX в. славы. В его лице могущественно соединились великий художник с великим моралистом.

Личная жизнь Льва Толстого его стойкость, неутомимость, отзывчивость, одушевление в отстаивании своих идеалов, его попытка отказаться от благ мира сего, жить новою, хорошею жизнью, имеющею в основе своей только высокие, идеальные цели и познание истины — все это доводит обаяние имени Толстого до легендарных размеров.

Богатый и знатный род, к которому он принадлежит , уже во времена Петра Великого занимал выдающееся положение. Не лишено своеобразного интереса, что прапрадеду Петру Андреевичу провозвестника столь гуманных идеалов   выпала печальная роль в истории царевича Алексея. Правнук Петра Андреевича, Илья Андреевич, описан в «Войне и мире» в лице добродушнейшего, непрактичного старого графа Ростова. Сын Ильи Андреевича, Николай Ильич, был отцом Льва Николаевича. Он изображен довольно близко к действительности в «Детстве» и «Отрочестве» в лице отца Николиньки и отчасти в «Войне и мире» в лице Николая Ростова. В чине подполковника Павлоградского гусарского полка он принимал участие в войне 1812 г. и после заключения мира вышел в отставку. Весело проведя молодость, Николай Ильич проиграл огромные деньги и совершенно расстроил свои дела. Страсть к игре перешла и ко Льву Толстому который, уже будучи известным писателем, азартно играл .

Чтобы привести свои расстроенные дела в порядок, Николай Ильич, как и Николай Ростов, женился на некрасивой и уже не очень молодой княжне Волконской. Брак, тем не менее, был счастливый. У них было четыре сына: Николай, Сергей, Дмитрий и Лев и дочь Мария. Кроме Льва, выдающимся человеком был Николай, смерть которого (за границею, в 1860 г.) Толстой так удивительно описал в одном из своих писем к Фету.

Дед Толстого по матери, екатерининский генерал, выведен на сцену в «Войне и мире» в лице сурового ригориста — старого князя Болконского. Лучшие черты своего нравственного закала, Лев Николаевич несомненно заимствовал от Волконских.

Мать писателя, с большою точностью изображенная в «Войне и мире» в лице княжны Марьи, владела замечательным даром рассказа, для чего при своей перешедшей к сыну застенчивости должна была запираться с собиравшимися около нее в большом числе слушателями в темной комнате.

Кроме Волконских, Толстой  состоит в близком родстве с целым рядом других аристократических родов — князьями Горчаковыми, Трубецкими и другими.

Лев Николаевич родился 28 августа 1828 г. в Крапивенском уезде Тульской губ. (в 15 верстах от Тулы), в получившем теперь всемирную известность наследственном великолепном имении матери — Ясной Поляне.

Толстому не было и двух лет, когда умерла его мать.  Воспитанием осиротевших детей занялась дальняя родственница, Т. А. Ергольская. В 1837 г. семья переехала в Москву, потому что старшему сыну надо было готовиться к поступлению в университет; но вскоре внезапно умер отец, оставив дела в довольно расстроенном состоянии, и трое младших детей снова поселились в Ясной Поляне под наблюдением  Т.А. Ергольской и тетки по отцу, графини А. М. Остен-Сакен. Здесь Лев Николаевич оставался до 1840 г., когда умерла гр. Остен-Сакен и дети переселились в Казань, к новой опекунше — сестре отца П. И. Юшковой.

Этим заканчивается первый период жизни Толстого, с большою точностью в передаче мыслей и впечатлений и лишь с легким изменением внешних подробностей описанный им в «Детстве». Дом Юшковых, несколько провинциального пошиба, но типично светский, принадлежал к числу самых веселых в Казани; все члены семьи высоко ценили комильфотность и внешний блеск. «Добрая тетушка моя, — рассказывает Лев Толстой  — чистейшее существо, всегда говорила, что она ничего не желала бы так для меня, как того, чтобы я имел связь с замужнею женщиною ." Два главнейших начала натуры Толстого — огромное самолюбие и желание достигнуть чего-то настоящего, познать истину — вступили теперь в борьбу.

Вместе с тем в нем шла напряженная внутренняя борьба и выработка строгого нравственного идеала. Вся дальнейшая жизнь Льва Толстого представляет собою мучительную борьбу с противоречиями жизни. Если Белинского по праву можно назвать великим сердцем, то к Толстому  подходит эпитет великая совесть.

Получая Высшее образование он учился на Восточном и Юридическим факультетах. Он только числился в университете, весьма мало занимаясь и получая двойки и единицы на экзаменах. Неуспешность университетских занятий Толстой — едва ли простая случайность. Будучи одним из истинно великих мудрецов в смысле уменья вдуматься в цель и назначение человеческой жизни, Толстой в то же время лишен способности мыслить научно, т. е. подчинять свою мысль результатам исследования. Бросив университет еще до наступления переходных экзаменов на 3-й курс юрид. факультета, Толстой с весны 1847 г. поселяется в Ясной Поляне.

Толстой  очень увлекался Руссо. Ни с кем у него нет стольких точек соприкосновения, как с великим ненавистником цивилизации и проповедником возвращения к первобытной простоте. Мужики, однако, не всецело захватили Толстого, он скоро уехал в Петербург и весною 1848 г. начал держать экзамен на кандидата правоведения. Два экзамена, из уголовного права и уголовного судопроизводства, он сдал благополучно, затем это ему надоело учиться, и он опять взял и просто  уехал в деревню. Позднее он наезжал в Москву, где часто поддавался унаследованной страсти к игре, немало расстраивая этим свои денежные дела.

В этот период жизни Лев Толстой. особенно страстно интересовался музыкою (он недурно играл на рояле и очень любил классических композиторов).Много времени уходило также на кутежи, игру и охоту.

Вскоре он решил поступить на военную службу, но явились препятствия в виде отсутствия нужных бумаг, которые трудно было добыть, и Толстой прожил около 5 месяцев в полном уединении в Пятигорске, в простой избе. Осенью 1851 г. Толстой, сдав в Тифлисе экзамен, поступил юнкером в 4-ую батарею 20-й артиллерийской бригады, стоявшей в казацкой станице Старогладове, на берегу Терека, под Кизляром. В глухой станице Толстой обрел лучшую часть самого себя: он стал писать и в 1852 г. отослал в редакцию «Современника» первую часть автобиографической трилогии: «Детство».

На Кавказе скоро произведенный в офицеры Толстой оставался два года, участвуя во многих стычках и подвергаясь всем опасностями боевой кавказской жизни. Он имел права и притязания на Георгиевский крест, но не получил его, чем, видимо, был огорчен. Когда в конце 1853 г. вспыхнула Крымская война, Толстой перевелся в Дунайскую армию, участвовал в сражении при Ольтенице и в осаде Силистрии, а с ноября 1854 г. по конец августа 1855 г. был в Севастополе. Все ужасы, лишения и страдания, выпавшие на долю геройских его защитников, перенес и Толстой. Он долго жил на страшном 4-м бастионе, командовал батареей в сражении при Черной, был при адской бомбардировке во время штурма Малахова Кургана.

На попойки и карты, кутежи с приятелями-цыганами у Толстого уходили целые дни и даже ночи . Его за это критиковали бывшие товарищи из писательского круга. В результате «люди ему опротивели и сам он себе опротивел» — и в начале 1857 г. Толстой без всякого сожаления оставил Петербург и отправился за границу. Неожиданное впечатление произвела на него Западная Европа — Германия, Франция, Англия, Швейцария, Италия, — где Толстой провел всего около 1½ лет. А вернувшись домой, деятельно занялся устройством школ в своей Ясной Поляне.

Толстой  решительно восстал против всякой регламентации и дисциплины в школе; единственная метода преподавания и воспитания, которую он признавал, была та, что никакой методы не надо. Все в преподавании должно быть индивидуально — и учитель, и ученик, и их взаимные отношения. В Яснополянской школе дети сидели, кто где хотел, кто сколько хотел и кто как хотел. Никакой определенной программы преподавания не было. Единственная задача учителя заключалась в том, чтобы заинтересовать класс. Несмотря на этот крайний педагогический анархизм, занятия шли прекрасно. Их вел сам Толстой  при помощи нескольких постоянных учителей и нескольких случайных, из ближайших знакомых и приезжих.

Он начал испытывать в то время сильное чувство к Софье Андреевне Берс, дочери московского доктора из остзейских немцев. Ему пошел уже четвертый десяток, Софье Андреевне было всего 17 лет. Три года вынесши в сердце своем страсть к Софье Андреевне, Толстой осенью 1862 г. женился на ней, и на долю его выпала самая большая полнота семейного счастия, какая только бывает на земле. В лице своей жены он нашел не только вернейшего и преданнейшего друга, но и незаменимую помощницу во всех делах, практических и литературных.

Толстой упивается счастьем семейной жизни. В течение первых 10—12 лет после женитьбы он создает «Войну и мир» и «Анну Каренину».

Ужас заключался в том, что, будучи в цвете сил и здоровья, Лев Толстой утратил всякую охоту наслаждаться достигнутым благополучием; ему стало «нечем жить», потому что он не мог себе уяснить цель и смысл жизни. В сфере материальных интересов он стал говорить себе: «Ну, хорошо, у тебя будет 6000 десятин в Самарской губ. — 300 голов лошадей, а потом?»; в сфере литературной: «Ну, хорошо, ты будешь славнее Гоголя, Пушкина, Шекспира, Мольера, всех писателей в мире, — ну и что ж!». Начиная думать о воспитании детей, он спрашивал себя: «зачем?»; рассуждая «о том, как народ может достигнуть благосостояния», он «вдруг говорил себе: а мне что за дело?» В общем, он «почувствовал, что то, на чем он стоял, подломилось, что того, чем он жил, уже нет».

Естественным результатом была мысль о самоубийстве. «Я, счастливый человек, прятал от себя шнурок, чтобы не повеситься на перекладине между шкапами в своей комнате, где я каждый день бывал один, раздеваясь, и перестал ходить с ружьем на охоту, чтобы не соблазниться слишком легким способом избавления себя от жизни. Я сам не знал, чего я хочу: я боялся жизни, стремился прочь от нее и, между тем, чего-то еще надеялся от нее». Чтобы найти ответ на измучившие его вопросы и сомнения, Толстой прежде всего лихорадочно бросился в область богословия. Он стал вести беседы со священниками и монахами, ходил к старцам в Оптину Пустынь, читал богословские трактаты, изучил древнегреческий и древнееврейский языки, чтобы в подлиннике познать первоисточники христианского учения.

Вместе с тем он присматривался к раскольникам-староверам, сблизился с вдумчивым крестьянином-сектантом Сютаевым, беседовал с молоканами, штундистами. С тою же лихорадочностью искал он смысла жизни в изучении философии и в знакомстве с результатами точных наук. Он делал ряд попыток все большего и большего опрощения, стремясь жить жизнью, близкой к природе и земледельческому быту. Постепенно отказывается он от прихотей и удобств богатой жизни, много занимается физическим трудом, одевается в простейшую одежду, становится вегетарианцем, отдает семье все свое крупное состояние, отказывается от прав литературной собственности.

По мнению людей, негодующих на Толстого за то, что он из художника превратился в проповедника, эти написанные с определенною целью художественные поучения грубо-тенденциозны. Но все понимали, что в словах Толстого, высокая и страшная правда.

Толстой прямо приходит к тому выводу, что «чем больше мы отдаемся художественной красоте, тем больше мы отдаляемся от добра". Толстой проводит свое новое религиозное миросозерцание, явившееся плодом долголетней мучительной работы его глубокого аналитического ума. Основы его миросозерцания в учении о непротивлении насилием злу, в спасении мира добром и любовью, в спасении человека — личным свободным самоусовершенствованием, в отрицании всех принудительных форм общественности, действующих внешней силой (государство, церковная иерархия, военная организация и война и проч.). Толстой  привлек огромное число последователей в России

Последним по времени фактом биографии Толстого является определение Св. Синода от 20—22 февраля 1901 г. «Известный всему миру писатель, — читаем мы в этом определении, — русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа Его и на святое Его достояние, явно перед всеми отрекшись от вскормившей и воспитавшей его Матери, церкви православной, и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и церкви, и на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой, веры православной, которая утвердила вселенную, которою жили и спасались наши предки и которою доселе держалась и крепка была Русь святая. В своих сочинениях и письмах, во множестве рассеваемых им и его учениками по всему свету, в особенности же в пределах дорогого отечества нашего, он проповедует, с ревностью фанатика, ниспровержение всех догматов православной церкви и самой сущности веры христианской: отвергает личного живого Бога, в Святой Троице славимого, Создателя и Промыслителя вселенной; отрицает Господа Иисуса Христа — Богочеловека, Искупителя и Спасителя мира, пострадавшего нас ради человеков и нашего ради спасения и воскресшего из мертвых; отрицает бессемянное зачатие по человечеству Христа Господа и девство до рождества и по рождестве Пречистой Богородицы Приснодевы Марии, не признает загробной жизни и мздовоздаяния, отвергает все таинства церкви и благодатное в них действие Святого Духа и, ругаясь над самыми священными предметами веры православного народа, не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из таинств, святую Евхаристию». В силу всего этого «церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается я не восстановит своего общения с нею».

Некоторые сочинения Толстого написанные до 1905 года , цензура запретила печатать в России.

28 августа 1908 во всем цивилизованном мире отпраздновано 80-летие его рождения не смотря на позицию Русской Церкви.

Проблема религиозная всегда стояла для графа Толстого на первом плане. Переживая в конце семидесятых годов мучительный душевный кризис, граф Толстой обратился к тщательному исследованию исторических основ христианства. Для этой цели он даже изучил под руководством московского раввина Минора еврейский язык.

Перечитав множество комментариев к Библии, Толстой осудил безусловно все ортодоксально-националистические утверждения и вступил на путь широкого универсализма. По убеждению графа Толстого, в душе русского народа нет ненависти, ни религиозной, ни племенной, к инородцам. Эта ненависть прививалась искусственно веками недальновидной и своекорыстной политикой.

Юдофобство, в глазах Толстого, не вера, не политическое убеждение, a болезненная страсть. Отравляясь собственным ядом, иные маниаки юдофобства доходят до дикого чудачества и изуверского мракобесия.

He экономические невзгоды, не полки вражеских армий губят народности и страны, a распад внутренней силы, перерождение нравственной сердцевины и тлетворная зараза национальной нетерпимости — вот что сметает с лица земли племена и государства. Рим, Египет и Вавилон пали и рассыпались за ненависть к народам, населявшим страну их, ибо ненависть, как лед, не может быть надолго связующим цементом. Горе той стране, где покоренные и обездоленные народы, обливаемые злобою и замораживаемые лютой жестокостью, служат опорными столбами хрупкой государственности.

Только преднамеренная клевета может утверждать, что между евреями и христианами существует стихийная, расовая вражда, невытравимая племенная рознь. Если иные думают, что, тесня евреев, они исполняют неотразимое веление рока, почему-то обрекшего целые народы на страдания, то их слепой привычке нужно противопоставить несомненную истину, еще в древности высказанную одним еврейским учителем: Бог как будто не печется ο пропитании бедных, чтобы мы имели повод добрым делом избавиться от мук грядущего; Бог допускает бесправие отдельных народностей, чтобы мы имели повод живым подвигом деятельного миролюбия исправить все прежние грехи по отношению к иноплеменникам.

Из древнееврейских легенд, граф Толстой особенно ценил сказание «О плаче патриархов» за оптимистическую веру в близость той поры, «когда народы, распри позабыв, в великую семью соединятся»; повествование ο рождении Авраама за его бессмертную, пленительную мечту ο природе, радующейся появлению на свет нового духовного вождя.

Тесное и неразрывное родство религии Израиля и нравственного благовестия Иисуса предопределяют, по убеждению Толстого, для истинных христиан обязанность тщательно остерегаться по отношению к евреям всех соблазнов нетерпимости. «Евреев гонят только за веру — крещение влечет за собою, большею частью, почти полное уравнение в правах».

Нет, в глазах Толстого, более кощунственного сочетания понятий, чем религиозное гонение. Религия безусловно исключает ненависть и гонение, потому что первое естественное движение души человека, в котором проснулось религиозное чувство, — это сознание власти над собою высокой силы, призвавшей его к жизни и желающей блага всему живому. Как не может религиозная душа питать мстительное чувство к упорствующим в предрассудках, так не может быть ей свойственно и высокомерное отчуждение от тех, кто ищет божественную истину ненасытно, но ищет другими путями. Люди, подымающие меч религиозных гонений, мертвы и еще не родились к вере.

Создавая еврейский вопрос, они делают страшную ошибку. В национальных спорах, в особенности по отношению к зависимому народу, следует, прежде всего, устранить всякие репрессии и всевозможные ограничения в правах. Зло можно побеждать только добром. Если некоторые евреи платят активным антисемитам той же монетой, если века обид и утеснения накопляют y гонимых злопамятные чувства, то русские люди, прозревшие эту давнюю ошибку, могут исправить ее только терпеливым и нелицемерным великодушием.

Некоторые житейские слабости, часто приписываемые торговому еврейству, являются, по истолкованию Толстого, прямым результатом гонений. «Чтобы избавиться от них, нужно бороться с гонениями, a не с ними». Лучшим аргументом в пользу евреев являются, по словам Толстого, те невероятные эксцессы, которые позволяют себе иные воинствующие юдофобы и с церковного амвона, и с парламентской трибуны.

«Если бы все обвинения против евреев, обвинения, которым я лично не верю, были бы справедливы, то и тогда осталось бы несомненным, что людям, живущим христианской жизнью, евреи не могли бы сделать никакого вреда» - граф Толстой. 

Subscribe

  • ИРКУТСК ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

    Иркутск - столица Иркутской области , Россия . Население 623 тыс. человек Иркутск, это большой город,, промышленный и торговый центр, военный…

  • ИОАНН ЛЕСТВИЧНИК - ПРИМЕР СОВРЕМЕННОМУ ХРИСТИАНСТВУ

    В прошедшее воскресенье и затем в понедельник, церковь праздновала День памяти Иоанна Лествичника. В то, что он в 20 лет принял монашеский…

  • НЕМЕЦКАЯ ОВЧАРКА

    Немецкая овчарка была получена в результате селекции и скрещивания некоторых разновидностей гуртовых собак Центральной и Южной Германии.…

Comments for this post were disabled by the author