filaretuos (filaretuos) wrote,
filaretuos
filaretuos

Category:

Франц Шуберт


Франц Петр Шуберт, один из гениальнейших немецких композиторов, великий мастер романса, но также и один из лучших инструментальных композиторов .

Родился. 31 января 1797 в Лихтентале близ Вены, ум. 19 ноября 1828 в Вене


Его папа, Франц Теодор Шуберт, был музыкантом-любителем, в приходской школе Лихтенталя работал учителем, имел крестьянское происхождение. Он был очень трудолюбивым и добропорядочным человеком, представления о жизненной стезе связывал только с трудом, в этом духе Теодор воспитывал своих детей.

Мама музыканта – Элизабет Шуберт (девичья фамилия Фиц). Её отец был слесарем из Силезии. Когда мама умерла, Шуберту было 15 лет и отец женился второй раз.

Род Шубертов не был знатный, он происходил из Моравии и все предки были крестьянского происхождения и работали лесорубами.




Отец  имел от первого брака 14 детей (10 из которых умерло ранее композитора) от друх браков не менее 19 детей, из коих только 10 пережили младенческий возраст.

Франц Шуберт младший родился  31 января 1797 года, в 1 1/2 часа пополудни, крещен 1 февраля .

Сделано это было вовсе не потому, что для Франца-старшего рождение Франца-младшего явилось чем-то из ряда вон выходящим. Вновь появившийся член семейства был двенадцатым по счету ребенком.

Сделано это было потому, что смерть часто посещала дом Шубертов. Отец, чтобы не потерять счет своим детям, только поспевал отмечать в фамильном регистре даты кончин и рождений детей. .

В шестилетнем возрасте мальчик пошёл в приходскую школу. Здесь обнаружился не только его удивительный музыкальный слух, но ещё и потрясающий голос. Ребёнка взяли петь в церковный хор, где он исполнял довольно сложные сольные партии. Церковный регент, часто бывавший в семье Шубертов на музыкальных вечеринках, учил Франца пению, теории музыки и игре на органе. Вскоре все окружающие поняли, что Франц – одарённый ребёнок. Особенно таким достижениям сыночка радовался папа

Молодой Шуберт так писал о Церкви... "
Торжественное богослужение в этой церкви, – пишет один из современников, – и исполняемый при этом духовный концерт могут лучше, чем что-либо иное, дать представление о католицизме и католическом богослужении. Перед алтарем стоит облаченный в сверкающие ризы священник, окруженный своим причтом и множеством служителей, которые размахивают кадилами, кланяются и ведут себя так непринужденно, что от набожности не остается и следа. Из четырех или пяти боковых алтарей слышится непрерывный звон колокольчиков: там служат обедню другие священники, окруженные стоящими и коленопреклоненными верующими, которые в воскресный день исполняют свой христианский долг. Наибольшим успехом пользуется тот священник, который быстрее других отслужит обедню. В церковных ложах собирается высший свет, а в центральном проходе расхаживают, кокетничая, венские денди и, не стесняясь, не только стреляют глазами, но и громко болтают. Суета, шум и беготня, царящие в церкви, наводят на любые мысли, кроме серьезных, и только мощные звуки органа и прекрасная церковная музыка несколько заглушают их. Не успели певчие и оркестр закончить музыкальную часть торжественной литургии, как все устремляются к выходам, позабыв и о священнике, и о богослужении, и обо всем остальном. Еще не отслужили и половины обедни, как две трети верующих покинули церковь. А слушать проповедь остается не больше двадцати пяти человек из только что наполнявшей церковь тысячи посетителей».



Необычайные музыкальные дарования мальчика проявились очень рано и первоначально развиты были отцом (игра на скрипке); свежий дискантовый голос и умение читать ноты дали маленькому Шуберту возможность поступить в венскую придворную капеллу и школу конвикта, где он и получил правильное обучение генерал-басу (Ручишка, Сальери). Учителям Шуберта приходилось лишь объяснять ему то, что в виде полусознательного закона вложила в него природа, и уже первые композиции его привели их положительно в изумление.


С наступлением перелома голоса (1813), Шуберт оставил конвикт, хотя стипендия давала ему право на дальнейшее пребывание в школе. По-видимому у него было мало склонности к научным занятиям; он предпочел приняться, в качестве помощника своего отца, за деятельность школьного учителя и преподавал в течение трех лет в элементарной школе Лихтентальского предместья. При этом он нашел все-таки время написать 8 опер, 4 мессы и другие церковные произведения, а также множество романсов (в том числе „Лесной царь“, „Скиталец“, „An Schwager Kronos“ и пр.). Наконец в 1817 нашелся преданный, бескорыстный друг, Франц Шобер, который дал Шуберту возможность сбросить с себя оковы стесненного положения и посвятить себя исключительно музыке; Шобер делил с ним неоднократно целыми годами жилище и помогал ему также деньгами. Благодаря Шоберу, Шуберт познакомился с тенором Мих. Фоглем) , который сделался первым и одним из лучших исполнителей романсов Шуберта.


Шуберт не старался, как его предшественники, подражать народному характеру, но в его песнях невольно отразилась национальная струя, и они стали достоянием страны. Шуберт написал почти 600 песен. Его песнями наслаждался Бетховен в последние дни жизни.

В области оперы Шуберт не был так одарен; хотя их написано им около 20, но они немного прибавят к его славе.

Из многочисленных церковных сочинений Шуберта (мессы, офертории, гимны и проч.) возвышенным характером и музыкальным богатством отличается особенно месса es-dur.

Музыкальная производительность Шуберта была громадна. Начиная с 13-го года жизни, он сочинял непрестанно. Малейшего побуждения было достаточно, чтобы пробудить постоянно беспокойный дух Шуберта. Увлекательный текст, данный Шуберту сейчас же возбуждал в нем фантазию.



Подобно Моцарту, Шуберту не удалось добиться в течение своей еще более кратковременной жизни положения, которое обеспечивало бы его материальное существование. Летние месяцы 1818 и 1824 Шуберт прожил в качестве домашнего учителя музыки в семействе графа Эстергази, в поместье последнего Зелес в Венгрии; за исключением этого он покидал Вену только для нескольких увеселительных поездок.

Шуберт был очень строгим учителем, за невыученный урок сёк своего воспитанника розгой, она гуляла по чреслам негодника до тех пор, пока гнев учителя не остывал, а приятели наказуемого не притихали, испуганно и смиренно. Хотя известно, что сам Шуберт в родительском доме ни когда не был наказан, он был примерным мальчиком, хоть жил в одной комнате вместе с пятбю братьями, правда  как сам вспоминал, розга по его спине и рукам в школе прогуливалсь регулярно.

Предложенное в 1822 Шуберту место органиста придворной капеллы он отклонил; хлопоты его о получении места придворного вице-капельмейстера, освободившегося вследствие смерти Сальери и повышения Эйблера, не удались, так как место это получил Вейгль. Он добивался места капельмейстера при театре „Kärntnerthor“, но также безуспешно (1827). Таким образом Шуберту пришлось до конца жить исключительно на гонорар за композиции; к сожалению, он не сумел со временем повысить вознаграждение за свои сочинения до размеров, более соответствовавших их успехам. Один только раз Шуберт устроил концерт из собственных сочинений, имевший большой успех (трио Es-dur, часть квартета D-moll, романсы и пр.).


Как человек, в высшем кругу, куда Шуберт приглашался для аккомпанемента своих вокальных сочинений, он был чрезвычайно сдержан, не интересовался похвалами и даже избегал их; среди друзей, наоборот, он высоко ценил одобрение.

Молва о невоздержанности Шуберта имеет некоторое основание: он часто пил лишнее и тогда становился вспыльчивым и неприятным для кружка друзей.



Нужда стала помехой в женитьбе на любимой девушке Терезе Горб. Он полюбил её ещё в церковном хоре. Она совсем не была красавицей, наоборот, девушку можно было назвать дурнушкой: белые ресницы и волосы, следы оспы на лице. Но Франц заметил, как преображалось её круглое личико с первыми аккордами музыки.

Но мать Терезы растила её без отца и не желала дочери такой партии, как нищий композитор. И девушка, поплакав в подушку, пошла под венец с более достойным женихом. Она вышла замуж за кондитера, жизнь с которым была долгой и благополучной, но серой и однообразной. Тереза умерла на 78-ом году жизни, к тому времени прах человека, который любил её всем сердцем уже давно успел истлеть в могиле.



Как утверждают биографы, Шуберт в своих сочинениях никогда ничего не изменял, потому что не имел для того времени. Он не щадил своего здоровья и в расцвете лет и таланта скончался на 31 году.

Композитор заразился тифом в доме у своего брата, выпив  воды. Перед смертью в постели он провёл две недели.

Самой трогательной к больному  была 13 летняя  сводная сестренка Жозефина. Для нее существовал лишь больной. Обо всем ином она позабыла. Жозефина целыми днями просиживала с братом и отходила от его постели только затем, чтобы немного поспать. Едва отдохнув, она снова спешила к больному.

Тринадцатилетний ребенок оказался куда добрее и отзывчивее, чем отец. Старый Франц Теодор, смиренно закрывая свои рачьи, навыкате глаза, уповал на мудрость всевышнего и на его милосердие. Он отнюдь не торопился к больному сыну. И лишь неустанно призывал заранее подчиниться священной воле господней. Во всяком случае, за все время болезни сына, его отец  Франц Теодор ни разу его не навестил.

Когда Шуберт заболел, друзей рядом не было. Они появились лишь в самые последние дни. Не потому, что боялись заразы, а потому, что ничего не знали о его болезни..

При жизни он не пользовался выдающимся успехом.

Шуберт умер от брюшного тифа в 31 год.
Будучи больным в больнице он писал стихи...

Бог-отец! Страдальцу-сыну
Ты в награду за кручину
Ниспошли надежды луч.
Ты, единственный, могуч!
Словно присужденный к плахе,
Пред тобой лежу во прахе.
Пламя адово – в груди.
Вижу гибель впереди.
Душу страждущую эту
Погрузи скорее в Лету,
А затем воздвигни вновь
Мир, где властвует Любовь!


Франц Теодор считал, что умершего сына надо хоронить на ближнем кладбище. Так проще, а главное, дешевле. Он негодовал, что от  покойного сына не осталось никакого наследства. Все его имущество по официальному протоколу было оценено в 10 флоринов. Но брат Ферденанд настаивал на богатых похоронах на лучшем кладбище Вены.


Могила Шуберта на кладбище „Währinger“ находилась в нескольких шагах от могилы Бетховена; при перенесении останков его на новое „Центральное кладбище“ их обоих положили также близко друг к другу (третьим присоединился к ним Брамс).

На памятнике выгравирована красноречивая надпись: «
Музыка похоронила здесь прекрасное сокровище, но ещё более прекрасные надежды. Здесь покоится Франц Шуберт»

Шуберт был, подобно Моцарту и Мендельсону, одной из тех артистических натур, которые сами как бы не могут досыта насладиться миром созданных ими прекрасных звуков, что неоднократно вызывало упреки в длиннотах. Шуберт необыкновенно выдающийся гармонист; в этом отношении Шуман и Лист — являются его ближайшими преемниками. Шуберт истинный творец современного романса; его значение в истории музыки аналогично значению Гёте как лирика в истории поэзии. Он впервые сумел наполнить теплым чувством, вдохнуть настоящую жизнь в намеченную Рейхардтом и Цельтером сообща с Гёте музыкальную форму романса, примыкающего к архитектонике стихотворения. Неистощимо бил ключ мелодий Шуберта романсы его возникали большей частью невероятно быстро и без всякого труда; вряд ли может поэт быстрее набросать свои стихи, чем Шуберт перекладывал их на музыку.

Шуберт создал такое множество сочинений, что, при кратковременности его жизни, положительно непостижимо, когда он успевал их писать. Среди произведений его высокое место занимают фортепьянные сонаты.

Произведения Шуберта до сих пор не утратили популярность и входят в число самых известных образцов классической музыки.

"
Мои сочинения возникли из моего понимания музыки и моей боли; те из них, которые породила одна только боль, кажется, менее всего обрадовали мир." -Франц Петр Шуберт




Шуберт за свою короткую, как вздох, жизнь создал столько вдохновенного и нетленно прекрасного, сколько в избытке хватило бы на несколько длинных человеческих жизней.
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author