filaretuos (filaretuos) wrote,
filaretuos
filaretuos

Categories:

ВЛАДИМИР ФЕДОРОВИЧ ОДОЕВСКИЙ. 215 лет со Дня рождения




В советское время Владимир Одоевский рассматривался как периферийная фигура русской литературы . Ему не ставили памятников, его именем не называли улицы. Из сочинений Одоевского чаще всего публиковалась сказка «Городок в табакерке», по которой в 1976 г. был снят мультфильм «Шкатулка с секретом». Сказку признали даже полезным введением к изучению законов механики .
Интерес к многообразному наследию Одоевского стал возрождаться в последней четверти XX века.

В Советские годы старались не упоминать происхождение Одоевского, а ведь он был титулованный князь и был последним представителем одной из старейших ветвей рода Рюриковичей, происходя по прямой линии от князя черниговского Михаила Всеволодовича, замученного в 1246 году в Орде и причтенного к лику святых.

Князь Одоевский был единственным сыном кн. Федора Сергеевича Одоевского (род. в 1771 г., ум. 6 июня 1808 г.), в молодости служившего в военной службе, затем перешедшего на статскую; с 1797 г. по день смерти он занимал должность директора Московского Отделения Государственного Ассигнационного Банка. Матерью кн. В. Ф. Одоевского была простолюдинка, каковое обстоятельство, быть может, имело свою долю значения в позднейшей горячей деятельности князя на пользу народа. Рано потеряв родителей, он остался на попечении своих родственников и, между прочим, дяди — известного благотворителя кн. II. И. Одоевского.

Образование получил в Московском Университетском Благородном пансионе, курс которого окончил в 1822 году с золотой медалью

Дружил с Грибоедовым и Кюхельбекером. В 1826 г. поступил на службу в ведомство иностранных исповеданий; редактировал «Журнал Министерства Внутренних дел». В 1846 г. был назначен помощником директора Императорской публичной библиотеки и директором Румянцевского музея. С переводом в 1861 году музея в Москву, назначен сенатором московских департаментов сената и состоял первоприсутствующим 8 департамента.

Человек самого разностороннего и глубокого образования, вдумчивый и восприимчивый мыслитель, талантливый и оригинальный писатель, Одоевский чутко отзывался на все явления современной ему научной и общественной жизни.

Еще в 1833 г. он написал «опыт о музыкальном языке», много занимался, затем, вопросом о наилучшем устройстве своего любимого инструмента — органа, и даже изобрел сам особый инструмент, названный им энгармоническим клавесином. Отдавшись, изучению древней русской музыки, он читал о ней лекции у себя на дому, в 1868 г. издал «Музыкальную грамоту или основания музыки для немузыкантов».

Его советами неоднократно пользовался Глинка, когда писал оперу «Жизнь за Царя», успех которой был отпразднован в квартире Одоевского.

Одоевский был большой знаток древних русских церковных напевов и обучал школьников их исполнению. Занимаясь теорией и историей нашего церковного пения, Одоевский собрал много старинных церковных нотных рукописей. Большой любитель органной музыки вообще и музыки Иоганна Себастьяна Баха в частности, Одоевский соорудил для себя компактный орган чистого (не темперированного строя), названный им в честь Баха «Себастьянон» и впоследствии подаренный им московской консерватории. Им было построено также такое фортепиано «натурального», то есть чистого строя. Одоевский не был лишен и композиторского дарования: «Татарская песня» из «Бахчисарайского фонтана» Пушкина в «Мнемозине» 1824 г

Он был одним из учредителей археологического общества, а также Императорского географического общества.

Одной из выдающихся сторон литературной деятельности Одоевского была забота о просвещении русского народа, в способности и добрые духовные свойства которого он страстно верил, — забота тем более ценная, что крайне редко встречалась в то время и многими рассматривалась как странное чудачество.

Долгие годы состоял он редактором «Сельского Обозрения», издававшегося министерством внутренних дел.

Знаток русской речи Даль, восхищался языком Одоевского. Он считал, что некоторым из придуманных Одоевским поговорок и пословиц может быть приписано чисто народное происхождение (например «дружно не грузно, а врозь хоть брось»; «две головни и в чистом поле дымятся, а одна и на шестке гаснет»…).

Одоевский дорожил званием литератора и гордился им. Он был другом Пушкина и князя Вяземского, радушно раскрывал свои двери для всех товарищей по перу, брезгливо относясь лишь к Булгарину и Сенковскому, которые и его терпеть не могли.

Одоевский всегда выступал против литературной цензуры и за ввоз любой иностранной литературы в Россию. Владимир Федорович не был согласен с мнением, что Запад "загнивает" в бездуховности, он сам посещал страны Европы, видел ту жизнь и во всём оправдывал и поддерживал реформы которые ввёл в России Петр Первый.

Одоевский писал: «те, что толкуют о каком-то допотопном славяно-татарском у нас просвещении, то пусть она при них и остается, пока они не покажут нам русской науки, русской живописи, русской архитектуры в допетровское время; а так как, по их мнению, вся эта допотопная суть сохранилась лишь у крестьян — т. е. у крестьян, неиспорченных так называемыми балуй-городами, как например Петербург, Москва, Ярославль и др., — то мы можем легко увидать сущность этого допотопного просвещения в той безобразной кривуле, которой наш крестьянин царапает землю на его едва взбороненной ниве, в его посевах кустами, в неумении содержать домашний скот, на который ни с того, ни с сего находит чума, так — с потолка, а не от дурного ухода; в его курной избе, в его потасовке жене и детям, в особой привязанности свёкров к молодым невесткам, неосторожном обращении с огнем и, наконец, в безграмотности».

И всё же Одоевский был патриотом России , верил и говорил, что русский человек — первый в Европе не только по способностям, которые дала ему природа даровала, но и по чувству любви, которое чудным образом в нем сохранилось, несмотря на недостаток просвещения, несмотря на превратное преподавание религиозных начал, обращенное лишь на обрядность, а не на внутреннее улучшение человека. Уж если русский человек прошел сквозь такую переделку и не забыл христианской любви, то стало быть в нем будет прок — но это еще впереди.

Преобразования Александра II, обновившие русскую жизнь, встретили в Одоевском восторженное сочувствие.

Не смотря на княжеское происхождение, Одоевский был страшным противником крепостного права на Руси и призывал правительство Царской России приложить все силы ума и души к устранению остальных последствий крепостного состояния, ныне с Божией помощью уничтоженного, но бывшего постоянным источником бедствий для России и позором для всего ее дворянства;

Протест писателя против возрождения крепостного права возбудил в некоторых кругах Москвы (в том числе среди православного духовенства) ожесточенное негодование против Одоевского. Его обвиняли в измене своему имени, в предательстве дворянских интересов.

На всё это писатель отвечал: "Звание русского дворянина, моя долгая, честная, чернорабочая жизнь, не запятнанная ни происками, ни интригами, ни даже честолюбивыми замыслами, наконец, если угодно, и мое историческое имя — не только дают мне право, но налагают на меня обязанность не оставаться в робком безмолвии, которое могло бы быть принято за знак согласия.
Учившись смолоду логике и постарев, я не считаю нужным изменять моих убеждений в угоду какой бы то ни было партии. Никогда я не ходил ни под чьей вывеской, никому не навязывал моих мнений, но зато выговаривал их всегда во всеуслышание весьма определительно и речисто, а теперь уже поздно мне переучиваться."

Одоевский был сторонником тюремной реформы и выступал за английскую систему "Судов присяжных".

Князю Одоевскому принадлежит почин в устройстве детских приютов; по его мысли основана в Петербурге больница для приходящих, получившая впоследствии наименование Максимилиановской; он же был учредителем Елисаветинской детской больницы в Петербурге. В осуществлении задуманных им способов придти на помощь страждущим и «малым сим» Одоевский встречал поддержку со стороны великой княгини Елены Павловны, к тесному кружку которой он принадлежал. Главная его работа и заслуга в этом отношении состояла в образовании, в 1846 г., Общества посещения бедных в Петербурге.

Религиозное чувство было сильно развито в Одоевском и получило более или менее прочное теоретическое обоснование за время пребывания князя в Благородном пансионе; в зрелые годы он держался убеждения, что "религиозная потребность души растет вместе с ее развитием", ergo — "религия разумна".

Увлекаясь чтением Св. Писания и сочинениями св. отцов, он не раз подумывал взяться за перо и для сочинения теологического содержания. "Хорошо бы написать историю божества, т. е. все те вещи, в которых человек представлял себе Провидение и его сношения с ним", — занес однажды кн. Одоевский в свою записную книжку.

Религиозные взгляды Одоевского были по преимуществу в духе православной церкви.


Владимир Федорович Одоевский. Человеком он был небольшого роста, с проницательными и добрыми глазами на бледном, продолговатом лице, с тихим голосом и приветливыми манерами, часто одетый в оригинальный широкий бархатный костюм и черную шапочку, вооруженный старомодными очками, принимал своих посетителей в кабинете, заставленном музыкальными и физическими инструментами, ретортами, химическими приборами («у нашего немца на все свой струмент есть», говаривал он с улыбкой), книгами в старинных переплетах. Кроме литературы, музыки, образования, серьёзно увлекался химией и даже придумывал всякие соусы и приправы к блюдам на химической основе.
Вопросы педагогические, религиозные, отчасти филологические, этнографические, исторические, интересы искусств, в особенности музыки, наконец, математика, физика, химия, естественные науки, медицина, физиология, гигиена... все, даже алхимия, было для кн. Одоевского источником познания и наслаждения Он считал, тот кто глубоко знает одну науку, тот в мире не знает ни чего..
Средства у него были очень скромные, да и теми он делился щедрой рукой с кем только мог.
Женат был на сестре С. С. Ланского, супруга заботилась о нем с материнской нежностью, он не оставил ни детей, ни какого-либо состояния.
За три года до смерти, старческой рукой снова взялся он за перо, чтобы в горячих строках статьи: «Недовольно!», полных непоколебимой веры в науку и нравственное развитие человечества и широкого взгляда на задачи поэзии, ответить на проникнутое скорбным унынием «Довольно» Тургенева.

Князь Владимир Федорович, сенатор, гофмейстер Двора Его Величества, писатель, энциклопедист, музыкант, последний представитель княжеского рода Одоевских, угасшего с его смертью.

Умер в возрасте 64 года, погребён на Донском кладбище.
На надгробном камне, закрывающем могилу кн. Одоевского, выбито: "блаженни чистии сердцем, яко тии Бога узрят". Говоря по человеческому разумению, кн. Одоевский был чист сердцем, чисты были помыслы его, были чисты все движения его сердца, направленные по преимуществу ко благу своего ближнего. Каким был кн. Одоевский в качестве чиновника, таким был он и во всей своей широкой общественной и частной жизни. Всегда правдивый и искренний, враг предрассудков и честолюбия, вечно чем-нибудь занятый, Одоевский, не покладая рук, делал свое дело, — дело служения ближнему, отечеству, и всего менее для себя лично. В его руки приходили и через его руки проходили десятки, сотни тысяч рублей и он умер, можно сказать, бедняком; потомок Рюриковичей, славный представитель славного рода Одоевских, князь не только не кичился своим аристократическим происхождением, но всегда старался показать, как мало оно значит и как много недостатков в нашем дворянстве.

Его Богом был Бог любви, заповедавший любить ближнего, как самого себя, и мир, как Божие творение.

Князь Одоевский считается одним из самых образованнейших русских людей дореформенного времени.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author