filaretuos (filaretuos) wrote,
filaretuos
filaretuos

Category:

179 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ПЕТРУ ИЛЬИЧУ ЧАЙКОВСКОМУ - 1 часть

РОДОСЛОВНАЯ ПЕТРА ИЛЬИЧА ЧАЙКОВСКОГО

Основой фамилии Чайковский послужило мирское имя Чайка. Фамилия Чайковский пришла с Украины, которая до середины XVII в. была тесно связана с Польшей. Фамилии на -ский принадлежали дворянам или же это окончание добавлялось для благозвучности. Родоначальником Чайковских является украинский казак Федор Чайка.
Фамилию Чайковский взял дед Петра Ильича — Петр Федорович, медик и военный, получивший дворянское звание.


ПО ЛИНИИ ОТЦА можно мало что узнать. Отец Илья Петрович был горным инженером. Очень добродушный и жизнерадостный человек, доверчивый и открытый, за что порой жестоко расплачивался. Он не выделялся из среднего уровня граждан того времени, но считался неплохим специалистом в своём деле. Он любил музыку и театр, в молодости играл на флейте.

ЛИНИЯ МАТЕРИ исходит из Франции:

ДЕД Андрей Михайлович Асспер - имел французские корни, сын эмигранта из Франции времён Французской революции. Принял русское подданство и занял в обществе видное положение. В таможенном ведомстве служил статским советником. Страдал припадками эпилепсии.

БАБУШКА: Екатерина Михайловна Асспер - дочь диакона Сергиевского собора в Петербурге.

ДЯДЯ: Михаил Андреевич Асспер - гвардейский офицер. Как и отец страдал эпилепсией. Рано умер.

ДЯДЯ; Андрей Андреевич Асспер - полковник Российской имперской Армии.

ТЁТЯ; Екатерина Андреевна Асспер - певица любительница, известная в Петербургских салонах высшего общества.

МАТЬ: Александра Андреевна Чайковская - была одаренная музыкальным слухом и голосом женщина, исполняла арии и романсы. Была очень замкнутая и скупа на проявления чувств. К детям всегда была холодна и строга.

ПЕТР ИЛЬИЧ ЧАЙКОВСКИЙ - унаследовал от деда эпилептические припадки, они сопровождались ещё и истерией. Дважды случались приступы психического расстройства, в какой-то мере это было обусловлено гомосексуальными наклонностями.

Основой его психофизической конституции был, по всей вероятности, острый невроз с многократными и разнообразными соматическими проявлениями. Из этого, однако, не следует, что композитор был психически болен. Скорее напротив, несмотря на отдельные эмоциональные эксцессы, он отличался редким душевным здоровьем, если под таковым понимать безукоризненное чувство меры и приличия. В конечном счете именно способность к самообъективности, трезвому взгляду на собственную личность отличает невротика от психопата, теряющего вместе с ощущением себя и ощущение реальности.

Фобии Чайковского (которых было немало) носили вторичный и поверхностный характер. Несмотря на предрасположенность, он не стал ни запойным алкоголиком, ни наркоманом (как его сестра Александра и племянница), ни суицидным психотиком (как его племянник Боб Давыдов), ни сексуальным маньяком. Что же до невроза, то наука считает его очевидным атрибутом любого талантливого и творчески ориентированного индивида.




НЕСКОЛЬКО ФАКТОВ О ПЕТРЕ ИЛЬИЧЕ ЧАЙКОВСКОМ

Петр Ильич Чайковский был из многодетной семьи, у него был старший брат Николай, а так же : на два года моложе была сестра Александра, на три года моложе брат Ипполит, и на пять лет моложе братья-близнецы Модест и Анатолий.
В 14 лет лишился матери, отец умер, когда композитору было 40 лет.

Мальчик Петя, будущий композитор рос очень пугливым и впечатлительным мальчиком. Он необычайно боялся смерти, боялся даже всего, что только намекает на смерть; при нем нельзя было употреблять слова: гроб, могила, похороны и т. п, он жмурился и убегал.

24 августа 1865 года, уже 25 летний Чайковский писал сестре, что во время осмотра Софийского собора в Киеве «какая-то фигура, покрытая парчой (останки митрополита Макария), к которой монах заставил приложиться, навела на меня такой ужас, что я оттуда бежал и никакие увещевания моих деспотичных братьев не могли принудить меня продолжать эксплорацию киевских храмов».

К православному богослужению и особенно к церковному пению Чайковский стал прислушиваться внимательно ещё в юношеские годы, с увлечением пел в церковном хоре и даже мечтал стать его регентом.

Отец желал Петру Ильичу карьеру юриста. Преподаватели музыки не видели в Чайковском музыкального таланта. Отцу говорили прямо: "У Петра Ильича Чайковского музыкального таланта нет. Есть способности, он, право, недурно играет. Но дальше что? Нет, для музыкальной карьеры он не годится. Да и поздно начинать: ему скоро двадцать один год." На что Чайковский иронично отвечал: "Да в 21 год я уже стар для музыки, вот Моцарт в 20 начинал заниматься пока был молод, а я уже стар, мне 21"
Да и брат отца, дядюшка Петр Петрович кричал на молодого Чайковского: — Это зачем, юриспруденцию менять тебе на трубу?! Тебе надо быть юристом.
Для дядюшки в слове «артист» соединялись: цыган, безбожник, юродивый.

Чайковский в 38 лет венчался со своей поклонницей творчества Антониной Ивановной Милюковой в храме Георгия Победоносца и венчал его священник, приятель композитора, Разумовский. Венчание происходило при пустом храме, кроме священника и певчих храма, на венчании присутствовала только мать невесты прибывшая из Клина и какой-то далёкий её родственник. К концу венчания в храм пришёл брат композитора Анатолий.

Отцу композитора Илье Петровичу на момент венчания сына было 82 года. В нем за последнее время появилось что-то святое и детское, он был женат третьим браком на доброй и простой женщине, Елизавете Михайловне. Их в Москве на венчания не было, жили в Петербурге. Композитор желал чтобы венчание прошло по-скромному и отцу даже не сообщил, но после венчания молодожёны отправились на поезде к нему. Когда Илья Петрович узнал эту новость, он перекрестился и подпрыгнул от радости.
Невестка понравилась Илье Петровичу, но осталось много вопросов, почему сын и невестка прожив у него в доме неделю каждую ночь спали в разных спальнях. Чайковский не любил свою жену или вернее не любил её так как любят мужья жён, композитор вообще не мог интимно полюбить женщин. С женой он развёлся через два месяца.

Чайковский имел у девушек порядочный успех — он играл, танцевал, был неутомим в затеях, даже девушкам писал стихи:
Сегодня за чашкой кофе
Мечтал о тех, по ком вздыхал,
И поневоле имя Софья
Четыре раза сосчитал.

Но его больше занимало разнообразное женское множество, чем какая-нибудь одна; два-три раза пытался он, было, увлечься юной девушкой, так, двенадцати лет от роду Чайковский близко сошелся со своей кузиной Анной Мерклинг, которой на тот момент было уже 22 года, потом была очаровательная Анетта, даже был увлечён певицей Дезире Артоно , но игра показалась ему не стоящей свеч, да и не было настоящего желания к этим милым, легким, порхающим существам. Сестра считала, что он становится любовным неудачником, и он на это не возражал. Уже через год он почувствовал полное, окончательное, непреоборимое равнодушие к женщинам.

У Чайковского были в жизни тайные встречи с парнями, имена которых остались неизвестны никому, кроме него самого: в России и за границей у него были интимные отношения, тайно начатые и тайно оборванные, о которых не догадывались даже родные. Одним из таковых мимолётных интимных друзей был даже князь Голицын.

Не исключено, что сцены телесного наказания того времени оставили в сознании будущего композитора неизгладимый отпечаток и в какой-то мере способствовали развитию у него фобий, мнительности, чрезмерной ранимости и даже склонности к мазохизму. Сам он никогда, однако, не был порот в училище, но был много раз свидетелем публичной порки младших мальчиков. Отец при нём дома постоянно порол и младшего брата Ипполита. В Чайковском было что-то особенное, выделявшее его из ряда других мальчиков и привлекавшее к нему сердца. Доброта, мягкость, отзывчивость и какая-то беззаботность по отношению к себе были с ранней поры отличительными чертами его характера. Даже строгий и свирепый директор училища, бывший полицсмен Риги Рутенберг выказывал к нему особенную симпатию.

Часто Чайковский работал пьяным . Мальчик Алеша (слуга) приносил ему перед сном рюмочку коньяку, хотя больше всего он любил литовскую водку. Закусывал Чайковский очень осторожно, он страдал катаром желудка. Бывала такая тишина, что когда собака пробегала по саду, было слышно в кабинете. Он засыпал на стуле, несмотря на то, что редко чувствовал себя вполне здоровым (всегда что-нибудь болело, клонило среди дня ко сну, было лень выйти из дому), — он часто спал, не раздеваясь, невоздержанно ел, лечился касторкой...

Одевался Петр Ильич щеголевато; по утрам, когда менял рубашку, ваткой, смоченной одеколоном, проводил по шее и ушам, а в последнее время, с тех пор, как начал лечить нервы холодными ваннами, прыскался после ванны лавандой. Он холил руки, белье покупал не штуками, а дюжинами, раз в месяц подстригал бороду. И все-таки, несмотря на эту тщательность, с которой обращался со своей внешностью, ему и во фраке можно было дать лет на пять, а то и на десять больше, чем было на самом деле: он быстро седел, ширился в плечах, в лице появлялась постепенно серьезность, неподвижность, важность.
В халате пропахшим табаком, в котором он работал дома и в нём его видел только слуга Алёшенька, , с голой шеей, нечесаный, с опухшими веками он по утрам в тридцать семь лет смотрел стариком.

Чайковский рано просыпался, курил лёжа в постели, чай пил в столовой, а потом — второй чай — у себя в кабинете, за письменным столом все это стало прочной привычкой. С утра он мог выпивать по шесть стаканов чая. Ежедневно на почту у него уходило с десяток писем. Двухчасовая прогулка после обеда суеверно считалась им необходимостью, гулял он, даже если у него кто-нибудь гостил, всегда гулял только один , и после, возвратившись, некоторое время один перебирал клавиши — мысли, пришедшие ему в поле, на дороге. Полный этих мыслей, возбуждения, тоски, он шел к школе, в тот час, когда деревенские мальчики бежали домой с тетрадками и книжками. Его считали за доброго барина — он раздавал им конфеты и медяки, — и это успокаивало его, и тайно радовало, — особенно когда встречался ему Егорушка (а в дневнике, вечером, он опять просил Бога простить его). Дома ждали его газеты, журналы, приезжий московский гость или несколько (что бывало часто), игра в четыре руки на фортепиано, а потом после гостей, одинокими вечерами — карточный пасьянс в одиночестве.

Свою грешную страсть Чайковский испытывал к своему родному племяннику Бобу Давыдову (сын сестры Саши и внук декабриста Давыдова) и началось это, когда Володи было ещё 7 лет. Пока еще ребенок, мальчик, к которому еще нельзя Чайковскому приблизиться, которым нельзя завладеть целиком, на него можно только любоваться. Но Боб вырос... Вырос капризным и очаровательным юношей, учился в Правоведении, говорил «спаги» вместо «сапоги», растягивая «а», был все так же несдержанно талантлив и эгоистически предпочитал общество своих кузенов-сверстников обществу Чайковского.
В Петербурге Петр Ильич вечерами старался удержать его дома и сам отказывался от вечерних приглашений. Он не искал уединения с племянником, он даже любил, когда, кроме Боба, с ним бывали и его товарищи. Но быть подле Боба, слушать его, смотреть на него доводило его до молчаливого счастья. Ревности он не знал, ревность заменяла иногда обида: «Странное чувство у меня, когда я с Бобом, — записывал он, — я чувствую, что он меня не только не любит, но просто питает ко мне нечто вроде антипатии». Это было не так: Бобу Чайковский был дорог, но он не мог не относиться к нему с некоторой иронией.
Всё своё наследство Чайковский описал на племянника Боба.

У композитора Чайковского были симпатии и к другим юношам... московский извозчик Ваня, банщик Тимоша, слуга Легошин, клинский мальчик Егорушка, Саша-просвирник. ...

Возможно интерес к своему полу у Чайковского пробудился в 12 лет, когда он познакомился с 13 летнем Апухтиным, будущим автором романсов, среди которых романс "Ночи безумные". Все, что до сих пор было свято для Чайковского, понятие о Боге, отроческая любовь к ближним, уважение к старшим, — все это вдруг было осыпано насмешками, подвергнуто подозрительному анализу, поколеблено навеки с такой бесстыдной смелостью и пленительным своеобразием, что Чайковский почувствовал, что весь он, со всеми своими мыслями и чувствами, меняется у себя на глазах, — от одного утра до другого. Рядом с ним Чайковский казался мальчиком средних способностей, располагавшим к себе какой-то безобидностью, бесцветностью. На уроках он не спускал глаз с Апухтина. Апухтин был как соблазнитель, как старший; ему было многое знакомо в интиме, о чем Чайковский еще и не догадывался. Апухтин был, как говорили в то время, в высшей степени симпатичным юношей, и этим исчерпывалась его сущность, это был небольшой ростом, худенький белокурый юноша со светло-голубыми глазами и золотушного вида. Хотя Чайковский в свои 12-13 лет был не такой уж и "безвинный" к тому моменту ради дружбы с Апухтиным он разорвал интимные отношения с мальчиком Федей Масловым. Очевидно, что внешней привлекательностью и миловидностью (на которой настаивают все мемуаристы) будущий композитор значительно превосходил Апухтина.
Апухитин посветил юному Чайковскому стихи:

Точно, помнишь, мы с тобою
Едем по Неве.
Все замолкло. Не колышет
Сонная волна…
Сердце жадно волей дышит,
Негой грудь полна,
И под мерное качанье
Блещущей ладьи
Мы молчим, тая дыханье
В сладком забытьи…

Не пиши в воде чернилом,
Мух безменом не лови,
Не толкуй пред другом милым
Об участье и любви, —
В воду только грязь забьется,
Муха дальше отлетит;
Друг, как муха, отвернется,
Как чернила, загрязнит.

И конечно на протяжении всей взрослой жизни композитора сопровождал ученик и служка Алёшенька. Алеша поступил к нему мальчиком. Сперва научился русской грамоте, потом (с великим трудом) отличать музыку барина от всего остального, потом французскому произношению. Это был не только слуга, это была нянька, это была необходимость в жизни, утешительная, успокоительная, без которой все прочное становилось зыбким, без которой все простое усложнялось мучительно. Как любовь его к Бобу посторонние люди принимали за любовь к детям вообще, так его любовь к Алеше (иная, будничная, но тоже сладостная) могла быть принята за любовь к простому народу.

Сохранилось письмо Чайковского к Алексею, когда его призвали служить в Армию: == «Голубчик мой, Леня, — писал он. Получил сегодня утром твое письмо. Мне и радостно и грустно было читать его. Радостно, потому что хочу иметь часто известия о тебе, а грустно потому, что письмо твое растравляет мою рану. Если бы ты мог знать и видеть, как я тоскую и страдаю оттого, что тебя нет! Вчера ездили в лес и там нас смочила гроза. Когда я вернулся и вошел переодеться в твою комнату, мне вдруг так живо вспомнилось, как, бывало, я радовался, возвратившись домой, что вижу твое милое для меня лицо. Мне вспомнилось, как ты, бывало, бранил меня за то, что испачкаю платье, и так грустно, так грустно стало, что я заплакал, как ребенок. Ах, милый, дорогой Леня! Знай, что если бы ты и сто лет остался на службе, я никогда от тебя не отвыкну и всегда буду ждать с нетерпением того счастливого дня, когда ты ко мне вернешься. Ежечасно я об этом думаю. А покамест, голубчик мой, буду ждать сентября, а уж если очень соскучусь, так хоть в Москву приеду… Все мне постыло, потому что тебя, моего дорогого, нет со мной».==

Чайковский не завидовал никому в здешней жизни, но людям, знавшим Бога и ждавшим иную жизнь, он с годами стал завидовать, потому что при слове «смерть» его охватывали отвращение, ужас перед необъяснимым, неизвестным и, может быть, грозным. Он не мог с философским спокойствием ждать конца, не мог и наивно верить в райское блаженство. Как жизнь для него была путем одиночества и отчаяния, так смерть постепенно становилась пропастью того и другого, куда спокойно и неожиданно ринет его рука — Бога? Он в Боге уверен не был. Он не умел Его искать. Найти Его — ужасало сознание о грехах.

Все права свои — авторские, как русского композитора, — он оставлял любимому племяннику, Бобу Давыдову, — он этим как бы дарил ему все, сотворенное когда-либо, все, самое дорогое. Алешеньки ученику он оставлял обстановку Клинского дома; «капиталы», если таковые окажутся, — Жоржику, незаконному сыну сестры, усыновленному Николаем Ильичом; ему полагалась, кроме того, пенсия в сто рублей в месяц. Младшему Бобиному брату, Уке, он просил отдать эмалевые часы...

Петр Чайковский умер от холеры, как и 40 лет назад его мать. Послали за священником. Но исповедаться больной уже не мог. Да и что бы он сказал о себе этому важному, чужому человеку, с дарами в руках? Священник отказался причастить Чайковского и только прочел над ним отходную.

Глубокой ночью на 25-е октября глаза его вдруг раскрылись. Он еще раз взглянул на стоящего рядом племянника Боба. Это была вся его жизнь: детская дружба, зрелая привязанность и старческая, одинокая любовь… Потом глаза его закатились.

Чайковский угас быстро, за 5 дней своей болезни и было ему 53 года.
Служка Алексей после смерти Чайковского смог отнять у брата Модеста дом композитора, выставив просто Модеста на улицу, разорённый Модест был вынужден выкупать у Алексея уже купленный братов дом, деньги для этого ему передал племянник Боб.
Сам же племянник Боб стал после смерти любимого дяди страдать дущевной болезнью от тоски и расстройства, пристрастился к наркотикам и алкоголю и через 13 лет застрелился в возрасте 35 лет.

Антонина Милюкова (бывшая жена композитора) переехала в Питер , жила поближе к могиле бросившего её мужа. Потеряла рассудок. Искала встречи с Иоанном кронштадтским, но он её не принимал. Живя с паранойей умерла от восполения лёгких, могила её заросла и до наших дней не сохранилась.
Чувство вины и сомнений в правильности шагов, предпринятых в отношении Антонины Милюковой после расставания с ней, сопровождали Петра Ильича всю его оставшуюся жизнь. Он называл жену своей «ужасной раной». И, несмотря на все наши симпатии к нему, оправдать его за судьбу сломанной жизни любившей его женщины даже после смерти, очень трудно. Обвиняя его в обмане и предательстве, она была, в сущности, права — хотя бы потому, что ему надлежало с самого начала сказать ей правду о своих склонностях, и, если бы она не смогла этого понять, а следовательно, принять ответственное решение, надо было отказаться от самой идеи брака.

Брат Модест жил после смерти Чайковского в Риме. Умер он 2 января 1916 года в Москве, покоится рядом с Бобом на Демьяновском кладбище, близ Клина.
Старший брат Николай скончался еще в 1911 году в Москве и там же похоронен на Новодевичьем кладбище. Анатолий ушел из жизни в Петербурге на год раньше брата-близнеца, в чине сенатора. Он нашел упокоение на Никольском кладбище Александро-Невской лавры. Его жена Прасковья и дочь Татьяна после революции эмигрировали. Прасковья умерла в Париже в 1956 году.

Бывший слуга композитора Алеша Софронов прожил в Клину вплоть до своей смерти в 1925 году.

Посмертные слухи о смерти Чайковского:
1) Композитор выпивает стакан сырой воды во время эпидемии холеры, зная о риске, — так называемая «русская рулетка».
2) Он вступает в интимные отношения с молодым членом царской семьи, и сам император ему ставит ультиматум — суд или самоубийство.
3) Угроза разоблачения его связи с сыном аристократа вынуждает бывших правоведов устроить ему судилище и приговорить к смерти через принятие яда.
4) Доктор Бертенсон убивает композитора по приказу царя, назначая ему смертельные дозы яда,

ФАКТЫ БИОГРАФИИ ЧАЙКОВСКОГО, КОТОРЫЕ ЗАМАЛЧИВАЮТСЯ В БОЛЬШИНСТВЕ БИОГРАФИЙ.

Русский композитор Пётр Ильич Чайковский по матери имел французские корни. Его дед будучи французом , сыном эмигранта, принял подданство России, однако он оставался французом и свою дочь (мать композитора) считал француженкой. Она была второй из трёх жён мужа ( у которого уже был реьёнок от первого брака и жил с ним) и моложе мужа на 18 лет.
В то время как ветвь рода отца была украинцы. Его дед Петро Федорович Чайка родился в Полтавской губернии и был армейским доктором закончившим духовную семинарию, а позднее губернатором города Вятки.
Прадед композитора Феодор Чайка был украинским казаком и геройски отличился в Полтавской битве. Русских корней у композитора не было.

Себя Петр Чайковский считал украинцем и очень любил приезжать в Украину на родину предков. Чайковский впервые посетил Украину в 1864 году, находясь в Тростянце , где он написал свою первую оркестровую работу, увертюру. В течение следующих 28 лет, он посетил более 15 городов в Украине, где он пробыл несколько месяцев . Среди его самых любимых мест была Каменка , Черкасская область , где его сестра Александра жила со своей семьей. Он писал о Каменке: «Я нашел ощущение мира в душе моей, которую я не мог найти в Москве и Санкт - Петербурге».
Чайковский написал более 30 композиций в Украине. Он также посетил украинского композитора Николай Лысенко и присутствовал на его Тарас Бульба оперном спектакле в 1890 году в Киеве .
Чайковский был один из основателей Киевской консерватории , которая впоследствии была переименована в его честь. Он также выступал в концертах в качестве дирижера в Киеве , Одессе и Харькове ..

У Чайковского было 2 сестры и 4 брата, однако родственные отношения он поддерживал только с сестрой Александрой и братьями-близнецами Анатолием и Модестом. С Модестом его сближали отношения однополой любви, а с Александрой, любовь к её 7 летнему сыну Владимиру Давыдову, которого потом практически забрал к себе и жил с ним, называя мальчика не Владимиром, а Бобом. У сестры Александры было 7 детей и можно сказать из 7 детей Чайковских, она единственная имела крепкую настоящую семью будучи замужем за Львом Давыдовым, сыном декабриста.

Известно, что композитор Петр Чайковский получал императорскую пожизненную пенсию за свои произведения, а потому в царской России тщательно скрывался факт гомосексуализма Чайковского, о чём стало широко известно уже только в конце 20х годов. Однако известно, что Чайковский был женат, правда всего 2 месяца и он стал виновником распада семьи, за что и в царское время тоже ему "доставалось". И тут умалчивается факт, что после развода Чайковский предпринял попытку самоубийства на реке Неве, предотвратить трагедию смог только его младший брат Модест.
Однако, ещё за 10 лет до женитьбы на Антонине, 28 летний Чайковский был влюблён и предлагал руку и сердце Дезире Арто, певице-сопрано из Бельгии. состоялась даже помолвка, но брак не состоялся, так как невеста отказалась выполнять два условия Чайковского: уходить со сцены и переезжать жить в Россию.

Одна из причин нелюбви к женщинам Чайковского открыта в дневниках его друзей-сверстников. Вроде как очень юный Петр Ильич, будучи ещё учеников переспал с проституткой в публичном доме, что в прочем было широко распространено в то время для юношей, как первый сексуальный опыт, вот только "наставница" заразила мальчика плохой болезнью. Историю эту, юный Чайковский рассказывал друзьям сам, однако составители биографии композитора предали этой истории иную окраску, мол Чайковский это всё придумал, чтобы возвысится в глазах других подростков, которые тоже хвалились первым интимным опытом с женщинами. А позже и вовсе объяснили, что этим Петр Ильич хотел спрятать правду о своих однополых отношениях . Но возможно, что именно заражение в публичном доме и послужило отторжением его от женщин.Известно, что мать хоть и была любима Петром, но она была холодной женщиной по отношению к детям и в детские годы Петр Ильич наоборот тянулся к женщинам из-за нехватки материнской ласки.

Духовное произведение, Литургия Иоанна Златоуста, написанная Чайковским, была запрещена и не прошла цензуру и не потому, что в произведении было что-то не так, но власти не желали затмевать литургии Бортнянского.
Следует напомнить, что прадедушка Чайковского был диаконом и дедушка хоть священником не стал, но имел за плечами духовную семинарию. Потому и предки по бабушке со стороны матери относились к духовному сословию.

В зарубежных энцэклапедиях, причиной смерти Чайковского указывается смерть от холеры, но подчёркнуто, что композитор специально пил по много неочищенной воды, чтобы заразится холерой и умереть и его смерть приравнивают с добровольной смертью. В русских изданиях среди слухов о причинах смерти, такой причины ни где упомянуто нет.
От холеры 40 годами ранее умерла мать Чайковского и так хе холерой болел и его отец, но смог, уже после умершей матери излечиться.

По мнению современников Чайковского, Петр Ильич будучи композитором плохо играл на пианино и при музыкальных гостях сам не играл, а уступал место кому либо другому. За год до смерти его попросили сыграть и спеть на аудиозапись для сохранения живого голоса потомкам. Петр Ильич категорически отказался сказав " Я плохой пионист, а мой голос скрипуч. Почему я должен увековечить это?"

При жизни Петра Чайковского, его музыку люди творчества чаще не воспринимали, она нравилась простому народу, которые не разбирались в музыкальных тонкостях. А на Западе о музыке Чайковского писали, что она вульгарна и лишена всякого смысла. И такое мнение было до середине 20 века. Теперь презрение к его творчеству у всех окончательно исчезло.

В своём слове на кончину Чайковского император России сказал == « У нас есть много баронов, князей и герцогов , но один Чайковский»==

Как в имперской России, так и в Советском Союзе, многие письма Чайковского попадали по запрет цензуры и до сих пор не всё опубликовано на русском языке.

==«Иногда вдохновение ускользает, не даётся. Но я считаю долгом для артиста никогда не поддаваться, ибо лень очень сильна в людях. Нет ничего хуже для артиста, как поддаваться ей. Ждать нельзя. Вдохновение эта такая гостья, которая не любит посещать ленивых. Она является к тем, которые призывают её. Нужно, необходимо побеждать себя, чтобы не впасть в дилетантизм».==
(П.И.Чайковский)


ДУХОВНОСТЬ И ГРЕХОВНОСТЬ ПЕТРА ИЛЬИЧА

И нет в тебе теплого места для веры,
И нет для безверия силы в тебе.

Петр Чайковский потерял мать в четырнадцатилетием возрасте, он не мог говорить о ней без слез на глазах. Каждый год в день ее рождения он шел в церковь и усиленно со слезами молился за нее.

Религиозность Чайковского отражена в его письмах, там изложены его искренне ощущается внутреннее движение к Богу : «По поводу молитвы к Богу скажу Вам, дорогая, несравненная моя, что для меня величайшее счастье и наслаждение молиться за Вас Богу и призывать на Вас благословение его». И ее экстатическая реакция: «Вы молитесь за меня. Боже мой, да ведь этого одного достаточно, чтобы дать мне силы переносить все гонения, все удары, которые не перестают сыпаться на меня».

Он писал: «Моя религия обозначилась бесконечно яснее; я много думал о Боге, о жизни и смерти во все это время, и особенно в Аахене роковые вопросы: зачем? как? отчего? нередко занимали и тревожно носились передо мной. <…> Но жизнь с ее суетой приносится, и не знаю, успею ли я высказать тот символ веры, который выработался у меня в последнее время».

Несмотря на искренние религиозные устремления, часто уживающиеся в нем с приступами сомнений, страх смерти сопровождал его на протяжении всей жизни. Читаем, например, в уже цитированном письме Анне Мерклинг от 27 апреля 1884 года: «А еще что нужно, это чтобы не было страха смерти. Вот в этом отношении не могу похвастать. Я не настолько проникнут религией, чтобы в смерти видеть начало новой жизни, и не философ, чтобы примириться с той пучиной небытия, в которую придется погрузиться».

В письме от 26 сентября, окончательно отклонившем просьбу К. Р., сказано: «Есть и еще причина, почему я мало склонен к сочинению музыки на какой бы то ни было реквием, но я боюсь неделикатно коснуться Вашего религиозного чувства. В Реквиеме много говорится о Боге — судии, Боге — карателе, Боге — мстителе (!!!). Простите, Ваше высочество, но я осмелюсь намекнуть, что в такого Бога я не верю, или, по крайней мере, такой Бог не может вызвать во мне тех слез, того восторга, того преклонения перед создателем всякого блага, которые вдохновили бы меня». В этом письме прочитывается высокая степень расположения, оказываемая Константином Константиновичем композитору, и обаятельная манера Петра Ильича держать себя с высоким покровителем на равных.

Петр Ильич был человек крещёный, венчанный и писал в том числе духовную музыку. В то же время, его искренние монархические убеждения, религиозные искания и яростный антикоммунизм полностью игнорировались.

Летом 1896 года он побывал в гостях у Льва Толстого в Ясной Поляне, где много беседовал с ним о религии.

Чайковский со страстью выступал против атеистического утилитаризма фон Мекк, литературу — Петр Ильич порицал боготворимых ею Некрасова и Писарева, противопоставляя им Пушкина, — причем нужно отдать должное Чайковскому: он высказывал свои мнения без малейшей спеси или высокомерия, и в его интонации ни разу не промелькнуло снисходительности или снобизма. Моцарт, как композитор, был идолом для Петра Ильича.

Но надо признаться. «Если говорим, что не имеем греха, обманываем сами себя, и истины нет в нас». I Ин. 1:8..

С точки зрения христианского богословия, темное измерение нашей души есть порождение первородного греха; с точки зрения психоанализа — проявление сил подсознательного, укорененных в либидинозно-агрессивном принципе удовольствия. Сказанное справедливо по отношению ко всем без исключения представителям человеческого рода независимо от их врожденных талантов или достижений

На первых порах своей юности, композитор выражался в склонности к сумасбродным поступкам и в желании жить на широкую ногу. К сумасбродству Чайковского входили и его юношеские гомосексуальные связи.

Суждение Чайковского о самом пороке весьма сурово: «постыдство», «отвратительная привычка», «погибель». И однако, он вполне спокойно приравнивает ее к «гримасничанью» — то есть осуждаемый Церковью сексуальный грех к дурным манерам в обществе. И вообще тон всего пассажа на удивление отстраненный, он вставлен между словами утешения и несколько искусственным афишированием своего якобы любовного увлечения племянницей Тарновских Елизаветой.

В 17 лет Чайковский уже открыто от братьев и родственников не скрывал свой грех. Причём, этим грехом страдал и его брат Модест, а вот Анатолия сей грех (третьего брата) обошёл стороной.

ИЗ СЛОВ ЧАЙКОВСКОГО = «Итак, Вы видите, мой милый друг, что я весь состою из противоречий и что, доживши до очень зрелого возраста, я ни на чем не остановился, не успокоил своего тревожного духа ни на религии, ни на философии. Право, было бы от чего с ума сойти, если б не музыка. Вот, в самом деле, лучший дар неба для блуждающего в потемках человечества. Она одна только просветляет, примиряет и успокаивает. Но это не соломинка, за которую только едва хватаешься, это верный друг, покровитель и утешитель, и ради его одного стоит жить на свете. Ведь на небе, может быть, не будет музыки. Давайте же жить на земле, пока живется!»
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Comments for this post were disabled by the author