filaretuos (filaretuos) wrote,
filaretuos
filaretuos

Categories:

РОВНО 220 ЛЕТ НАЗАД РОДИЛСЯ ХУДОЖНИК КАРЛ БРЮЛЛОВ



(Художник женатый на рижанке)

Родился в Санкт-Петербурге в 1799 году. С раннего детства, несмотря на свою болезненность, Карл по воле отца, желавшего обучить мальчика живописи, осваивал навыки, необходимые для будущей профессии: рисовал людей и животных в разных ракурсах.
Десяти лет, Карл был отдан в Академию художеств и скоро стал удивлять всех своими успехами в рисовании, но был слаб в науках, которых преподавание в то время велось в Академии.

В 1821 году Брюллов окончил Академию и в качестве выпускной работы написал картину «Явление Аврааму трёх ангелов у дуба Мамврийского», за которую получил большую золотую медаль и право на пенсионерскую поездку за границей.

До 23 летнего возраста Карл носил французскую фамилию Брюлло. Именно в связи с поездкой в Италию фамилия была русифицирована, получив русское окончание в Высочайшем указе, которым было дано соизволение императора Александра I . Отдаленные предки художника были французы, но отец — немец с французской фамилией Brulleau, который был скульптор-резчик и живописец миниатюр. Разумеется отец художника Павел был лютеранин, потому и Карл Брюллов был протестантом.


По прибытии в Италию Брюллов увлёкся жанровой живописью и наряду с картинами на исторические и религиозные сюжеты стал писать работы на эту тему, черпая вдохновение из окружавшей его действительности. Первой удачной работой в этом жанре стала картина «Итальянское утро». Увидев её в Петербурге, современники были поражены оригинальной трактовкой сюжета и свежестью письма, а император Николай I, после того, как приобрёл эту картину, пожаловал Брюллову бриллиантовый перстень.

В 1830 году Брюллов приступил к работе над большой картиной с историческим сюжетом — «Последний день Помпеи», эта картина стала лучшей картиной художника и шедевром мирового класса. Картину Брюллов писал по разным данным от 3 до 6 лет. Картина «Последний день Помпеи» была завершена и произвела настоящую сенсацию в Европе и России. Для русской живописи эта работа стала новаторством в первую очередь из-за сюжета, изображавшего не выдающуюся историческую личность, а целый народ в часы трагедии. Император Николай I, увидев картину, пожелал лично видеть Брюллова в Петербурге и передал ему распоряжение возвращаться на родину. Москва встречала Брюллова как героя, устраивая в его честь торжественные приёмы. На одном из таких вечеров художник познакомился с А. С. Пушкиным.


В Петербурге живописца ожидал торжественный приём в Академии художеств и триумф «Последнего дня Помпеи». К его приезду картина успела побывать в Париже (Лувр, 1834), где была холодно принята парижской критикой, несмотря на то, что получила первую премию на парижском Салоне 1834 года: это была (уже!) эпоха Делакруа и французского романтизма. Картина была подарена Демидовым Николаю I, который поместил её в императорский Эрмитаж, а затем подарил Академии художеств. В настоящее время она находится в Русском музее.

В 1838 году 39 летний Брюллов познакомился с 18-летней рижанкой Эмилией Тимм, дочерью рижского бургомистра Георга Фридриха Тимма, и влюбился в неё. 27 января 1839 года они поженились. Эмилия Тимм юная  восемнадцатилетняя пианистка любимая и, пожалуй, самая талантливая  и многообещающая  ученица Фредерика Шопена, такая невинная и нежная. тогда художник не знал, что его юная возлюбленная уже не девственница. И тут открылась страшная тайна... Любовником, причем постоянным любовником Эмилии, был ее родной отец. Эта тайна открылась перед венчанием и не смотря на это венчание состоялось под давлением того же отца Эмилии боясь, что Карл Брюллов может отказаться от невесты и открыть обществу всю правду обвинив его и дочь в инцесте.
Венчание происходило в лютеранской кирхи Петербурга.


Вот как этот день вспоминает один из друзей Карла приглашённый на венчание: " Карл выглядел, мягко говоря, странно. Был бледен, подавлен и смущен. Его же юная невеста Эмилия Федеровна показалась мне печальной, отстраненной… или, лучше сказать, имела сходство с ходящей в состоянии сна или гипнотического транса сомнамбулой. Впрочем, что касается девушки — ничего удивительного, невесте положено горевать на свадьбе, вспоминая жизнь в девичестве и невольно страшась неизвестности грядущего, но что происходило с Карлом?
Народу в церкви было кот наплакал, что казалось странным хотя бы потому, что все прекрасно помнили брюлловские гуляния, званые обеды, катания, пикники… При этом Карл то и дело подгонял пастора поскорее закончить церемонию, словно его ожидали, бог знает какие важные дела. Выходя из церкви, мы обменялись парой незначительных фраз с Тарасом Шевченко, который был в не меньшем недоумении."

 Однако, уже спустя месяц супруги расстались навсегда. Эмилия уехала с родителями в Ригу, инициированный Брюлловым бракоразводный процесс продолжался до 1841 года. Причина разрыва осталась неизвестной петербургскому обществу, которое во всём обвиняло мужа. Брюллов, оклеветанный, по его словам, женой и её родными, стал изгоем.     В это нелёгкое для художника время его поддержала приехавшая из Италии в Петербург Самойлова. Долгие годы Брюллов был связан с графиней Юлией Самойловой, которая была его музой и натурщицей.


Тогда Брюллов так отзывался о своей супруге Эмилии: "— Как тебе известно, мой дорогой друг, не так давно я женился на Эмилии Тимм, дочери рижского бургомистра Федера Тимма — человека, имя которого я не могу произносить без отвращения и содрогания и который теперь смеет обвинять меня в злодействах, к коим я не причастен ни делом, ни помышлением. Вы, должно быть, слышали, что господин Тимм и все его родственники обвиняют меня в том, что я якобы избивал ее, заставляя проделывать различные гнусности, к которым привык, живя за границей! И даже вырвал из ее ушей бриллиантовые сережки, затем выгнал Эмилию на улицу, пардон, в одной рубашке! Но, клянусь вам своею жизнью, честью, талантом, сколько у меня его ни осталось. Никогда в жизни я не поднимал руки на женщину! Никогда! Натурщицы, служанки в тавернах и гостиницах, шлюхи, дорогие и дешевые… я уже не говорю о знатных дамах, но никогда, ни при каких обстоятельствах я не забывал о приличиях, не позволял себе…
И вот теперь, по высочайшему повелению, мне предписано явиться к его сиятельству графу Александру Христофоровичу Бенкендорфу и подать письменное разъяснение случившегося на имя Священного синода и министра двора князя Петра Михайловича Волконского! Рассказать, что же на самом деле произошло между мною и моей… с позволения сказать, женою! Отчего ее семья спешно забрала к себе это исчадие ада и теперь возводит на меня возмутительную клевету, разрушая все, что я создал!
Причина мне известна, жена любит не меня, а родного отца.   Ее отец не просто был ее любовником, он не переставал оставаться им даже после того, как Эмилия стала моей законной супругой! Я застал их вместе, после чего они оставили мой дом и теперь поносят меня на каждом углу, требуя, чтобы я выплачивал ей ежемесячное содержание. Эмилия демонстрирует следы жестоких побоев, ее отец требует расплаты!"


Натурщица Юлия Павловна делает все напоказ, даря свет и жизнь, как поступает Солнце, а нежная, кроткая жена Эмилия напоминала скорее свет Луны, ландыш, нежнейший эдельвейс. Если Юлия сияла жаркой южной красотой своих итальянских предков, Эмилия же — типичная северянка, строгая, рассудительная немка, блистала росой на свежем лепестке первоцвета.

В 1843 году Брюллов в числе лучших живописцев академической школы получил приглашение участвовать в росписи Исаакиевского собора. Ему было предложено расписать плафон большого купола фигурами апостолов, евангелистов и серией картин на тему «Страсти Христовы». Художник с большим интересом приступил к работе над эскизами. К 1848 году они были завершены, и Брюллов приступил к самой живописи. Однако тяжёлая работа в сыром недостроенном соборе подорвала и без того слабое здоровье живописца, дав осложнения на сердце и обострив ревматизм, поэтому уже в феврале художник просил об освобождении от работ. Его просьба была удовлетворена.


27 апреля 1849 года по настоянию врачей Брюллов покинул Россию и окончательно вернулся в Италию.
Карл Павлович Брюллов скончался 11 июня 1852 года, в возрасте 52 лет, в местечке Манциана под Римом, где лечился минеральными водами. По свидетельству русского представителя в Риме, смерть наступила через три часа после приступа удушья.

Художник был похоронен на протестантском кладбище Монте Тестаччо, по лютеранскому обряду.

Через 14 лет в  1863 году Юлия Павловна вышла замуж за графа Шарля де Морнэ. Ей было шестьдесят, ему — шестьдесят шесть. Брак был обыкновенной неприкрытой сделкой. Теперь Юлия Павловна вновь могла щеголять графским титулом, граф же, согласно договору, получил огромное состояние. Дворцы и огромные коллекции Литта и Висконти обратились в золотые реки, которые протекли сквозь пальцы последней Скавронской, и даже некоторые ее портреты работы Карла запропали куда-то, похищенные временем.


Юлия не показывалась больше в России, должно быть, хотела остаться навечно молодой и прекрасной, такой, как писал ее Карл. Не приезжала и на могилу Брюллова, так как не желает верить, что того уже нет, и ничего не повторится. Ее приемные дочери вышли замуж и оставили старую мать, распуская о ней нелицеприятные сплетни, до которых самой Юлии  никогда не было дела. По суду дочери от матери  требовали  наследство.

Одну за одной Юлия продавала свои самые прекрасные и дорогие сердцу сокровища — картины Карла, портреты его работы, память… когда-то ее и Брюллова упрекали, чуть ли не в черной магии… Отдавая полотна Карла, Юлия загадочно улыбалась, покуривая темную ореховую трубочку. Нет, она не бедная, лишенная родины и друзей, все потерявшая, все растратившая женщина; она ведьма, живущая в образе старухи, днем и ночью превращающаяся в юную и пленительную красавицу, похищающую души художников. Ночью в ее одиноком, обычно темном доме под Парижем загорался яркий свет и звучит дивная музыка, иногда в окнах были заметны сплетающиеся в танце или любви тела…


Говорят, что в память о своем друге и единственной любви каждый вечер она зажигала на окне свечу — знак тайного свидания. Свидания с дущой художника после его смерти.

Карл не оставил нам после себя детей…

Все течет, утекает, все имеет конец и начало, все движется, меняется, живет, умирает, снова возрождается к жизни, живет…

Отношение к наследию художника в культурной среде неоднозначно. А. С. Пушкин, Н. В. Гоголь, А. А. Фет и многие другие восхищались творчеством мастера, в то время как И. С. Тургенев порицал в творчестве Брюллова декоративность и отвлеченный романтизм. По его определению, Брюллов писал «трескучие картины с эффектами, но без поэзии и без содержания…» .
Брюллов, в отличие от Пушкина и своего друга Глинки, не оказал столь существенного влияния на русскую живопись, как они — на литературу и музыку соответственно.


Церковных образов Брюллов сделал немало. Самые значительные из них — «Распятие» для лютеранской церкви в Петербурге, «Взятое на небо богоматери» для Казанского собора, «Воскресение» для храма Христа спасителя в Москве, «Св. Александра, возносящаяся на небо» для казарменной церкви Преображенского полка. Образы, написанные Брюлловым, пользовались у публики огромным успехом. Жуковский, глядя на плачущую Магдалину в «Распятии», заплакал сам, а «Взятие на небо богоматери» назвал «видением». Егоров, пришедший в мастерскую посмотреть церковные работы своего бывшего ученика, сказал: «… ты кистью бога хвалишь, Карл Палыч! право, бога хвалишь. Славно, братец, славно!» Композитор Серов со Стасовым неоднократно ходили в Казанский собор, чтобы вновь и вновь любоваться творением брюлловской кисти. Тогдашние иконописцы пользовались в своей работе гравюрами с «Распятия» и «Взятия на небо богоматери», как руководством. Преображенцы, заказавшие ему на собранные ими средства образ для своей полковой церкви, не были одиноки: Брюллов получает письма от незнакомых офицеров из провинции, в которых они упрашивают прославленного мастера написать для них образа, опять-таки на собранные всем полком деньги. А в 1845 году приходит письмо от старого знакомца Корнилова — он передает художнику просьбу адмирала Лазарева, который счел необходимым прибегнуть к Брюллову «как к современному нам гению живописи хотя бы за советом на счет внутреннего убранства церкви» в Херсоне, деньги на строительство которой тоже собраны по подписке, и покорнейше просит мастера набросать эскиз.

Многие считают, что эти работы делались художником не по побуждению сердца, а «всегда по заказу и на заданную тему», другие полагают, что все его религиозные композиции «холодны», а один из отцов русской церкви, Иннокентий, отдавая справедливость таланту мастера, утверждал, что его церковные работы «чужды всякого религиозного чувства». Репин, восхищаясь «Распятием», восклицал: «Энергия, виртуозность кисти… сколько экстаза, сколько силы в этих тенях, в этих решительных линиях рисунка!» и восторгался блестящим знанием анатомии. Именно блестящим, виртуозным мастерством, а не религиозным чувством покоряли современников церковные работы Брюллова. Религиозное же чувство, вера были ему, по-видимому, чужды. «Где кончается здоровье, где кончаются деньги, там начинается религия», — говорил Генрих Гейне. К этому можно бы добавить, что религия овладевает умами в эпохи безвременья, когда политические идеалы претерпевают крушение.


Несмотря на крупную художественную личность Брюллова, его полная биография не написана и точная оценка его значения для русского искусства еще не сделана. Однако, надо признать, что результаты художественной деятельности Брюллова не находятся в соответствии с его большим талантом.

Брюллова ни когда не коснулись веяния богоискательства, что обычно не чуждо творческим лицам. Даже тогда, когда здоровье кончится совсем, а смерть подойдет вплотную. Он считал себя примерным лютеранином, хотя в церковь ходил редко, — и только.

 Священное писание для него в первую очередь художественное произведение, полное драматических коллизий, увлекательных событий, бурных страстей.

В религии он ищет прежде всего художественных переживаний. Возвышенные чувства овладевают им, когда он слушает в Певческой капелле церковную музыку Бортнянского. В такие минуты, по его словам, душа его отрывается от тела, «она в таком блаженстве, так далеко, так высоко…»

Мария Ростовская в своих воспоминаниях свидетельствует, что «никто увлекательнее Брюллова не говорил о величии божием, о премудрости мироздания, о жизни Искупителя и о бессмертии души». Но с еще большим вдохновением он говорил об искусстве или об астрономии. Его речами о законах построения мира заслушивались, по словам Рамазанова, ученые. Он вообще был человеком крайне увлекающимся, любившим и умевшим говорить на темы, самые разнообразные, принадлежа по своему складу к числу людей, мысль, идеи которых не столько созревают в тиши самоуглубленного размышления, сколько в процессе разговора, собеседования, спора.


Однажды, когда он только что начал роспись в куполе Исаакиевского собора, он в порыве вдохновения воскликнул: «Мне тесно! Я бы теперь расписал небо!» Когда же присутствующие спросили у него, где бы он набрал столько сюжетов, он после некоторого раздумья ответил: «Я изобразил бы на нем все религии народов, которые существовали от сотворения мира, и торжество над ними христианской». Напрасно было бы искать в этом высказывании след религиозной убежденности художника — сама дерзновенная мысль расписать небо выглядит с точки зрения веры бессмысленной… К тому же, трудясь в этот момент над религиозной росписью купола, он и тему для своей «вселенской» росписи ищет, естественно, в той же сфере. В его трактовке эта тема — история религий — выглядит, скорее, как историческая, чем божественная… Сам он не раз возражал против утверждения пуристов, что искусство должно служить только религии: «Но почему же оно должно ограничиться одною религиею?» — говорил он.

В 1847 году Брюллов получил письмо от архимандрита Сергиевской пустыни, для которой он делал образ «Троица», Игнатия Брянчанинова, известного духовного писателя: «Душа ваша представлялась мне одиноко странствующей в мире», — писал он и, полагая, что лучший выход из одиночества — пострижение в монахи, продолжал: «…сердце мое к вам отворено, давно отворено. Давно видел я, что душа ваша в земном хаосе искала красоты, которая бы ее удовлетворила. Ваши картины — это выражения сильно жаждущей души». Мы не знаем, что ответил и ответил ли Брюллов на это послание Брянчанинова. Как бы там ни было, самым решающим ответом была сама жизнь Брюллова. Мысль о затворничестве никогда не приходила ему в голову. Как бы он ни страдал от одиночества, от жестокой болезни, как бы ни печалился тем, что его страсти и слабости берут в нем порою верх — он даже говорил, что «кандалы должны быть гораздо легче наших наклонностей и страстей», — тем не менее весь он, со всеми своими страстями, пороками и добродетелями, был «мирской», «светский» человек, чуждый самоотрешенности и аскетизма.


Его влекло общество, ему необходимо общение, разговоры, новые люди, хотя он в иные минуты и рвался к уединению. Ему в равной мере нужно было и то, и другое; общество, общение питало его талант. Он, пожалуй, мог бы сказать о себе словами Байрона: «Я бываю в свете только для того, чтобы нагулять аппетит к одиночеству». Его, как и Байрона, общество подчас раздражало, а длительное одиночество пугало. С годами он все реже посещает модные великосветские салоны. Своих учеников он постоянно наставлял: «Многие молодые люди с талантом считают за счастие проводить время в кругу аристократов, а попадут в этот круг — пропадут. В аристократический круг иногда полезно заглядывать, чтобы понять, что в нем не жизнь, а пустота, что он помеха для деятельности. Берите в этом отношении пример с меня: живите вечно студентами. Это единственный путь что-нибудь сделать».
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • 17 АПРЕЛЯ ДЕНЬ ЭСПРЕССО (МЕЖДУНАРОДНЫЙ ДЕНЬ КОФЕ)!

    ПОГОВОРИМ О КОФЕ ЭСПРЕССО! ==Эспрессо, это просто концентрированный простой кофе? --Эспрессо является концентрированной формой кофе подается…

  • факты о святой Бернадетт

    РАССКАЗ ФРАНЦУЗСКОГО КАТОЛИЧЕСКОГО СВЯЩЕННИКА О СВЯТОЙ БЕРНАДЕТТ Во Франции она одна из популярнейших святых, так как тело остается нетронутым…

  • СВЯТАЯ БЕРНАДЕТТА СУБИРУ

    Сегодня в Римско-Католической Церкви День памяти Святой Бернадетты, которая более известная под уменьшительным словом Бернадетт. Бернадетта -…

Comments for this post were disabled by the author