Русская Венесуэла в правление Уго Чавеса

В 1947 г. в разоренной войной Германии, в Мюнхене, появился венесуэльский консул с приглашением жить в эту латиноамериканскую страну. Многие наши соотечественники – эмигранты "первой волны", угнанные на работу в Германии гражданские лица, бывшие военнопленные, не пожелавшие возвращаться в СССР, где их ждала незавидная участь оказаться в лагерях ГУЛАГа и застенках НКВД, откликнулись на предложение Венесуэлы.

     Беженцы прибыли в Венесуэлу фактически без денег: международная организация выдала каждому переселенцу по 10 долларов, и вот с таким "капиталом" они начали жизнь на новом месте. Одни взялись за кирку и лопату, другие нанялись работать в домах, садовниками или на какое-нибудь производство. Некоторые устраивались шоферами, возили посуду и продукты вглубь страны и там их продавали. На окраине Каракаса (столицы Венесуэлы) русские покупали небольшие участки земли и строили хибарки.

     Мало кому посчастливилось получить квалифицированную работу, главным образом из-за незнания языка. Со временем многие стали изучать геодезию, так как требовались специалисты именно в этой области. Устроившись на работу, они зачастую брали в помощники своих соотечественников. Те, в свою очередь, быстро усваивали премудрости новой профессии и заводили собственное дело. Так, русские участвовали в разметке государственных границ Венесуэлы, строили дороги, мосты, туннели, здания. Многие наши специалисты, немного подучив язык, поступали на работу в министерства, университеты, получали места в частных фирмах.

     Едва обустроившись на чужой земле, русские стали думать о церкви. Так в русской колонии в Каракасе появилось три православных храма.
Первый православный священник  в Венесуэле был латыш Иоанн  Бауманис  (1908–1985),    проявивший себя деятельным священнослужителем в Венесуэле. В молодости он служил в Латвии, в 1944 году выехал из страны, в конце 1940-х годов эмигрировал в Венесуэлу. Его усилиями возникли русские православные приходы в Каракасе, Валенсии и других городах. В разное время отец Иоанн был настоятелем и ключарем кафедрального храма святителя Николая Чудотворца в Каракасе, благочинным русских приходов в Венесуэле, председателем Епархиального совета Каракасской и Венесуэльской епархии Зарубежной Церкви. При каждой церкви открылась воскресная школа, и дети переселенцев смогли учиться русской грамоте. Церкви стали объединительными центрами русской колонии, где люди собирались не только для духовного общения, но и чтобы быть в курсе происходящих событий, а главное – чтобы посоветоваться и узнать, где можно найти работу.  Нынешний православный епископ Венесуэлы тоже латыш, Иоанн Берзинь.

    Венесуэльское правительство на новых граждан ничего не потратило, зато сразу получило хороших специалистов, которые в большинстве случаев работали в глубинке, куда сами венесуэльцы ехать не хотели. В разных учреждениях можно встретить русских специалистов. Многие из детей первых русских переселенцев преподают в вузах, дослужились до генеральских чинов, занимают высокие дипломатические посты. Не говоря уже о театре и балете, где русские преподаватели подняли это дело, можно сказать на мировую высоту. Десятки русских врачей, инженеров и других специалистов работают по всей стране. К сожалению, молодежь, живя и учась здесь, быстро ассимилируется. Второе поколение, не говоря уже о третьем, русских мигрантов в Венесуэле плохо или совсем не говорят по-русски, мало интересуется российской историей и культурой. Они заключают браки с местными и, конечно, утрачивают свое прошлое.

Для справки. Паспорт гражданина Венесуэлы дает право на безвизовый въезд в Канаду и все страны ЕС. Для поездок в США гражданам Венесуэлы требуется оформлять визу, однако в американском консульстве столицы страны, Каракасе, можно легко открыть многократную визу в США сроком на 5 или даже 10 лет.
Налоговая система Венесуэлы благоприятна для ведения бизнеса. Например, налог на совокупную годовую прибыль составляет 13%, а опытный бухгалтер поможет вам снизить его до 7-9%. Налог на недвижимость просто мизерный: за 4-этажный дом (12 комнат, 7 туалетов), расположенный в центральном районе Каракаса, придется заплатить годовой налог в 80 долларов США.
Сама жизнь в Венесуэле тоже не требует больших расходов. В Каракасе или на Маргарите можно подобрать приличную меблированную 3-комнатную квартиру за $300-500 в месяц. Купить же такую квартиру можно за $40.000-60.000. На питание семьи из 4 человек достаточно $$300-400 в месяц.
Уровень преподавания в бесплатных учебных заведениях, финансируемых государством, достаточно высок, поэтому дети большинства россиян, иммигрировавших в Венесуэлу, посещают государственные школы.
Медицинское обслуживание в Венесуэле платное. Цена страхового полиса, в зависимости от суммы страхового покрытия и уровня услуг клиники, лежит в пределах от 30-40 до 120-150 долларов в месяц. Визит или разовая консультация врача стоит в среднем 10-15, а в государственных клиниках бесплатно. При покупке многих лекарств предоставляется скидка до 50%.


Глас народа: Средняя зарплата в Венесуэле состовляет 2866 боливаров в месяц что по реальному рыночному курсу состовляет всего 431 доллара, а по официальному кусрсу по которому здесь ни кто не меняет это 666 долларов. Для сравнеия в Эквадоре средня зарплата в раёне 400 баксов, в Перу - 450, в Колумбии чуть более 500.
В Бразилии 950, в Аргентине 1000, в Уругвае и Чиле более 1200 баксов в месяц.
Тоесть благодоря катастрофической экономической политике Чавеса, за 12 лет Венесуэла обнищяла до пñолного основания, и даже такие страны как Перу и Колумбия которые исторически всегда были намного беднеее, её таки обогнали. И по мимо мизирных зарплат цены на любые товары просто катострофичеки высоки в сравнение с соседними странами. На среднюю зарплаты вы просто не прожевёте не имея своего жилья.

К этому стоит добавить что Венесуэла также является самой опасной для жизни страной в Латинской Америке, где вероятность быть безнаказанно убитым за красовки или пару долларов прямо в центре города в разы, и разы выше чем в самых опасных городах Колумбии, Месксики или Бразилии.
С приходом Чавеса к власти в стране наступила полноя анархия и бандитизм, все города контролиуются маляндрас(местные бандиты) которые бесчинствуют на мирными горожанами в сговоре с продажной полицией.

Если вам дорога ваша жизнь и энергия не вздумйте сюда ехать. Хочется в Латинскую Америку??? Да пожайлуста. В нашем регионе есть дясток более богатых и куда более безопаснтных и стабильных стран для имиграции чем Венесуэла. Сейчас на фоне Венесуэлы даже очень скромененький Парагвай раем покажется. В Каракаске мне не хватает обычной сметаны. От гречки, похоже, я уже отвыкла.

Мама в январе привезла гречку, для разнообразия иногда готовлю, ем ее уже без особого трепета. Я нашла творог. Правда, дорого:(. Конечно, возникает вопрос - где взять кефир? Некоторые русские в Каракасе его делают сами. Зато бензин в стране, за 1 доллар можно наполнить бак автомобиля на 100%
.



Местный житель Венесуэлы, Хосе Исраэль: - Не бензин, а вода — наша вечная проблема. Она и благо и горе. Дают ее нерегулярно, часто в ночные часы. Люди ложатся спать, оставляя краны открытыми. Проспишь, баки переполняются, дом заливает. Одни, как моя семья, приехали сюда из провинции, бежали от нужды, другие из города — от высокой квартплаты. Есть относительно зажиточные семьи, но подавляющее  большинство — низкооплачиваемые рабочие, служащие, техники, много безработных, особенно среди молодежи. Там вот видите, собираются курильщики марихуаны. Место, известное властям. В том числе и полиции. Но ее это устраивает. Парадокс? Да нет же. Власти заинтересованы в сохранении такого порядка вещей. Для них куда опаснее, если молодежь будет здоровой, образованной, если будет организованна. Здесь в каждом квартале два-три бара, есть и весьма сомнительные заведения. Но нет ни одной спортивной площадки, где бы могли поиграть дети, или приличного клуба — молодежи собраться... Дети рождаются и растут в условиях, возникших задолго до их появления на свет. Вдобавок им с пеленок вдалбливают мысль о «неизбежности» именно такого образа жизни. Дети входят в жизнь с подрезанными крыльями. Первые же самостоятельные шаги приносят им тяжелые, порой непоправимые увечья — моральные, психические, идеологические.

Беседа с Р.В. Ордовским-Танаевским Бланко, членом Попечительского совета о нуждах Русской Зарубежной Церкви

Ростислав Вадимович Ордовский-Танаевский Бланко – российско-венесуэльский предприниматель, президент корпорации «Ростик Групп», в которую входят семейные рестораны, сеть предприятий быстрого питания «Ростикс», компании, занимающиеся туристическим бизнесом, недвижимостью, и гипермаркеты здоровья.

Он принадлежит к двум древним шляхетским родам – Танаевских и Превыш-Квинто. В конце 40-х годов прошлого века семья Ростислава обосновалась в Венесуэле. Его отец, В.Н. Ордовский-Танаевский, создал и много лет возглавлял венесуэльское отделение Организации российских юных разведчиков (ОРЮР). Один из членов большого клана, И.К. Ордовский-Танаевский, служивший в администрации города Валенсии, в 1950 году сумел добиться выделения земельного участка для постройки русского храма.

Ростислав родился в 1958 году в Каракасе. Окончил русскую церковно-приходскую школу, учился в британской и немецкой школах, в возрасте 13 лет был принят в высший кадетский корпус Венесуэлы «Марискаль де Аякучо», из которого выпустился с лучшими оценками. Молодой человек проявлял тягу к богослужебной жизни: алтарничал, иподиаконствовал. В 1981 году Ростислав получил диплом инженера-химика в одном из лучших университетов страны – имени Симона Боливара.

– Ростислав, как получилось, что Ордовские-Танаевские, потомки польских и литовских шляхтичей, попали в Венесуэлу?

– Мой папа появился на свет в Югославии. Его дедушка, мой прадедушка, последний губернатор Тобольской губернии, был вынужден покинуть Родину вскоре после революции. В противном случае его бы наверняка расстреляли большевики. После Второй мировой войны русских, живших в Европе, ООН, англичане и французы решили возвращать домой, подчас против их воли. Белоэмигранты прекрасно понимали, что в России их ждет смертный приговор или лагерь. Отец принялся подыскивать более спокойное место для жизни. Он подал документы в консульства нескольких стран, первой ему дала визу Венесуэла. Русские эмигрировали также в Аргентину, другие республики Латинской Америки. Конечно, все мечтали о США, но попасть туда было очень сложно.

Мама тоже переехала в Венесуэлу с окончанием мировой войны. В тот период Испания, еще не оправившаяся от гражданской войны 1930-х годов, лежала в руинах. Тысячи испанцев уезжали в свои бывшие колонии. Там они чувствовали себя комфортно, ведь с латиноамериканцами у них много общего – язык, католическая религия, культура.

В Венесуэле мои родители, оба эмигранты, познакомились и поженились. Такая вот интересная, несколько запутанная история.

– Вы помните свое первое посещение русского храма? Кто вас туда привел?

– Наша семья жила в столице – Каракасе. В первый раз я оказался в храме еще в младенчестве, но помнить этого я не могу. В детстве меня водила в церковь моя гувернантка, тетя Оля. На воскресные литургии я ходил с родителями. По субботам по три часа я занимался в приходской школе при кафедральном соборе святителя Николая Чудотворца в районе Дос-Каминос. Это второй русский храм на венесуэльской земле, он открылся в 1955 году. Тетя Оля забирала меня в 6 часов вечера, и мы шли в церковь, благо она находилась недалеко от школы.

В те годы в Никольском соборе служил протопресвитер Иоанн Бауманис, очень любимый нами священник. С ним связаны все мои детские и юношеские воспоминания. Отец Иоанн венчал моих родителей.

– Какую роль играет Церковь в жизни русской колонии в Венесуэле?

– В Каракасе действуют три русские церкви. О Никольском соборе я уже упоминал. Покровский и Успенский храмы расположены в районе Альта-Виста, где селились первые эмигранты из России. В 1960–1980-е годы жизнь русского сообщества протекала вокруг православных приходов. Тогда, условно говоря, было десять русских, пятнадцать политических течений и двадцать партий. Однако Церковь объединяла всех.

Огромное спасибо нужно сказать нашим родителям, которые исполнили святую миссию – передали нам православную веру, русскость.

К концу 1980-х годов процесс ассимиляции русских в Венесуэле набрал сильные обороты. К счастью, произошла «перестройка», рухнула стена, отделявшая Россию от остального мира, и русские эмигранты получили возможность свободно приезжать на Родину. Ассимиляция приостановилась.

Начало второго этапа возрождения эмиграции связано с объединением Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви.

– С какими вызовами сталкиваются русская община и Русская Церковь в Венесуэле?

– Большинство из нескольких тысяч россиян, проживающих в Венесуэле, формально православные. Но у многих жены, мужья, дети не говорят по-русски и, соответственно, не понимают богослужений. Русская школа прекратила свое существование пару лет назад. Я считаю жизненно важным возродить ее, ведь приходская школа – главный хранитель нашей культуры и традиций.

Времена меняются, а вместе с ними меняются и переселенцы из России. По разным причинам, заслуживающим отдельного разговора, идет небывалый наплыв русских в Венесуэлу. Укрепляются российско-венесуэльские отношения, но основаны они, на мой взгляд, на зыбкой почве. Как бы то ни было, колония наполняется, и перед Русской Церковью по-прежнему стоит задача сплочения россиян. Правда, если раньше Церковь должна была сохранять русскость, то теперь ей предстоит развивать ее.

Серьезный вызов Церкви в Венесуэле представляет нехватка духовенства. У нас пять храмов в Каракасе, Валенсии, Маракае и Баркисимето, а окормляют их только два священнослужителя: протоиерей Павел Волков, которому уже далеко за 80, и священник Кирилл Жолткевич. Необходимо привлекать в страну свежие силы.

Воскресная служба Георгия Руднева

    Старостой православного храма в Каракасе является внук адмирала Руднева, командира легендарного "Варяга".
    Воскресная служба закончилась, и Георгий Руднев начал обход прихожан, которые клали на протянутый им поднос металлические и бумажные боливары на благотворительные цели. Храм опустел, и Георгий потушил свечи у алтаря.

     "В этом заключаются мои административные функции как церковного старосты", – сказал Руднев, когда мы вышли с ним в маленький сад при церкви и сели на каменную скамейку в тени пальмы и вечнозеленого дерева с плодами авокадо.

     "Прошу называть меня просто Ги", – говорит Руднев, внук адмирала Всеволода Федоровича Руднева, командира легендарного, не сдавшегося японцам крейсера "Варяг". Он поясняет, что родился в Париже, где его больше знали под этим именем. Так Георгия звали и в русской колонии в Венесуэле. Ги живет в Каракасе уже много лет, но сохранил многие французские привычки. Вряд ли можно еще где-то встретить церковного старосту в безукоризненно сшитом клетчатом пиджаке, цветном галстуке и с изящным платочком, выглядывающим из нагрудного кармана.

     И не только этим 62-летний Ги Руднев отличается от остальных прихожан, старших его по возрасту и одетых по случаю воскресной церковной службы в строгие костюмы. Большинство из них попали в Венесуэлу сразу же после Второй мировой войны по вполне понятным причинам – они не захотели возвращаться на родину, оказавшись в силу ряда обстоятельств на Западе и опасаясь того, что Родина их "не простит". А Ги родители вывезли в малолетнем возрасте в Венесуэлу не в поисках лучшей судьбы, а только потому, что им приглянулась эта южноамериканская страна.

     "В том знаменитом Цусимском сражении с японцами, – рассказывает Ги, – мой дедушка был тяжело ранен. По возвращении на родину его встречал хлебом и солью сам Николай Второй. Медицина тогда была бессильна, ему не смогли удалить из головы осколок. Он умер в 1913 году. После революции бабушка уехала с моим отцом, тогда еще ребенком, в Париж, где он впоследствии стал одним из руководителей автомобильной компании "Пежо".

     В 1946 г., когда Георгию было 6 лет, отец приехал туристом в Венесуэлу. Эта страна поразила его своими красотами, и он решил переселиться сюда навсегда. Начал новое дело – открыл в Каракасе деревообрабатывающую фабрику, но скоро прогорел из-за жульничества местного партнера. "Это тяжело отразилось на самочувствии отца", – говорит Георгий и оживляется, рассказывая о своем последнем посещении могилы деда.

     В 1995 г. по приглашению российского правительства Руднев побывал на Родине бывшего командира "Варяга" в селе Савино, что в часе езды от Тулы. Он был необычайно тронут тем, что о его деде помнят россияне. В Туле создан молодежный клуб под названием "Варяг", который следит за могилой своего знаменитого земляка, установил на ней православный крест.

     "Я привез с могилы деда землю, и теперь она стала самой дорогой реликвией в моем доме", – сказал Ги.

     Его жена Лиля Руднева тоже служит в церкви в должности старшей сестры – "присматривает за хозяйством и чистотой". Кроме того, она является председателем Женского комитета русской общины в Венесуэле.

     "После войны, – продолжает свой рассказ Георгий, – сюда прибыло свыше пяти тысяч русских переселенцев, а сегодня нас осталось чуть более тысячи. Сейчас многое переменилось. Нас приглашает посольство Российской Федерации в Каракасе, мы перестали чувствовать себя чужими для своей Родины. Наша молодежь начала интересоваться своими корнями. Сейчас стало проще и легче съездить в Россию, уже многие наши дети и внуки побывали на родине предков. Некоторые остаются там на длительное время и стараются вложить свои знания и опыт в дело возрождения нашей Родины. В свою очередь, к нам сюда, в тропические края, стали приезжать россияне, которые не могут устроиться у себя в стране, и они пополняют число прихожан в православном храме", – говорит Руднев.

Comments have been disabled for this post.