filaretuos (filaretuos) wrote,
filaretuos
filaretuos

Category:

Царь Алексей Михайлович Романов. "Тишайший"

http://proculturu.ru/images/photos/medium/article207.jpg

Царь Алексей рос тихо в тереме московского дворца. До пятилетнего возраста он был окружен многочисленными мамками, а после его отдали на попечение дядьки Бориса Ивановича Морозова. После Морозова самым влиятельным лицом из приближенных царя стал Назар Чистый, бывший ярославский торговец.  

С пяти лет Алексея учили грамоте по букварю, затем перешли на Часовник, Псалтырь и Апостольские деяния. В семь лет Алексей научился писать, а с девяти его стали учить церковному пению. На этом и закончилось образование.

Когда Алексею исполнилось 14 лет, его «объявили народу». Ему не было 16 лет, когда умер его отец, царь Михаил Федорович, и он вступил на царский престол.

Алексей Михайлович любил книги; благодаря склонности к чтению и способности к размышлению, он был одним из самых образованных людей московского общества того времени.

Москва присягнула новому царю наутро после смерти его отца, т. е. 13 июля 1645 г. 28 сентября с особой торжественностью прошло царское венчание.

У Алексея было полное и румяное приветливое лицо, русая борода и полная фигура, которая сохраняла величавую осанку, но царственный вид Алексея Михайловича не вызывал ни в ком страха. Обладая привлекательной внешностью, царь имел, по общему мнению, и прекрасную душу.

Царь обладал умом и был деятелен, но был человеком безвольным и малодушным. Как говорит А.Е. Пресняков, «гораздо тихий» царь был тих добротой, а не смыслом. Пользуясь его добротой, придворные и приказные люди не только своевольничали, но и пытались управлять «тихим» царем.

Христианское смирение Алексея доходило до того, что он однажды так отозвался о себе в письме Никону: «А про нас изволишь ведать, и мы, по милости Божии и по вашему святительскому благословению, как есть истинный царь христианский наречуся, а по своим злым мерзким делам недостоин и во псы, не токмо в цари!».

Администрация при Алексее по форме оставалась такой же архаической, как и при его отце. «Приказ двора» состоял из шести управлений или «дворов». Это были Казенный, Сытенный, Кормовой, Хлебный, Житный, Конюшенный дворы. Самым важным считался Казенный двор, который имел подчас странные обязанности, например, обязанность одевать тех, кому царь оказывал эту милость, а также одевать его самого. Но доставка при этом чулок и перчаток для семьи царя возлагалась на приказ иностранных дел. Казна выдавала отрезы сукна и шелка, как боярам, так и дворцовым слугам, стрельцам, а также донским казакам; отпускались также соболи на шапки, сафьян на сапоги, шелковые материи. У великого государя на Казенном дворе были свои портные и скорняки, до 100 человек. Чулки и рукавицы шили на царя и царевичей монахини Ново-Девичьего монастыря.

От Кормчего, или Кормового двора на стол царя шли три тысячи блюд в день, а из 30 погребов Сытейного двора — сто ведер вина и пива, и 400—500 ведер меда. На это давал деньги «Приказ большого двора», а средства этой кассы пополняли сорок городов, восемь слобод в Москве, таможни, имения, которые давали около 120 000 рублей в год. Кроме того, стол царя обеспечивался провизией и более чем на 100 000 рублей в год напитками. Для молока у государя было стойло на двести коров в соседней деревне, которые стоили по 2—6 рублей за голову.

Все послы, сколько бы их ни приезжало из разных стран с многочисленными свитами и сколько бы они ни жили в Москве, кормились и поились за царский счет.

От каждого царского обеда и ужина традиционно посылались блюда (подачи) боярам, думным людям, спальникам и т. д. Если кто не получает подачи, то на следующий день являлся во дворец с запросом к дворецкому: за что такое бесчестие? Доходило даже до челобитной царю. Каждый день на государев стол и на подачи расходилось более 3000 блюд. Только рыбных запасов расходовалось более чем на 100 000 рублей в год.

В московских садах насчитывалось до 14 500 яблонь, 494 груши, 2994 вишневых деревьев, не считая малины, слив, смородины. У царя в Астрахани были свои виноградные сады.

Количество приказов увеличивались от одного царства к другому. Были приказы: поместный, ведавший поместьями; разрядный, ведавший военным и гражданским составом; а также Счетный приказ, Разбойный приказ, управлявший судопроизводством и др.

Стоит еще отметить панафидный приказ, который заведовал торжественными похоронами.

В начале 1647 г. Алексей решил жениться. Двести молодых красавиц были по обычаю собраны со всей России и представлены на выбор царя.

Когда царь на смотринах избрал своей невестой дочь Федора Всеволжского, она упала в обморок. Это было использовано окружением царя, чтобы устранить возвышение новых людей. Всеволжскую с родней сослали в Сибирь, обвинив в том, что они скрыли падучую болезнь, и только через несколько лет, в 1653 г. разрешили им жить в дальних поместьях.

Новую невесту царю нашли в своем кругу и не без помощи боярина Б.И. Морозова. Это была Мария, дочь дворянина Ильи Даниловича Милославского, племянника влиятельного думного дьяка Ивана Грамотина. Вскоре после женитьбы Алексея Морозов женился на ее сестре Анне. Морозов еще больше упрочил свое положение, а Мило-славские тоже заняли видное место при дворе.

От брака с Марией Ильиничной Милославской у Алексея родились сыновья Федор и Иван (будущие цари) и царевна Софья. Всего же у Алексея от первого брака было восемь дочерей и пять сыновей.

Дочери Алексея отличались крепким здоровьем, а одной из них, Софье, суждено было оставить заметный след в истории. Сыновья же были болезненными и трое умерли еще при жизни отца. Федор и Иван были физически немощны, а Иван вообще страдал недостатком умственного развития.

В 1670 г. после смерти Марии Милославской (1669) Алексей решил жениться во второй раз. По обычаю он должен был выбирать невесту из нескольких сотен молодых девушек, собранных со всех концов государства, но на самом деле он уже сделал выбор в пользу Наталии Кирилловны Нарышкиной, от которой у него в 1672 г. родился сын — будущий император Петр I.

Сам Алексей, несмотря на свой внушительный вид, не обладал крепким здоровьем. В ночь на 30 января 1676 г. он скончался в возрасте 47 лет.

Двор русского царя и при Алексее оставался исключительно мужским, пышным, но скучным. Все служилые люди, которые находились в Москве, являлись частью этого двора и должны были каждый день являться во дворец. Таким образом, каждый день более трех или четырех тысяч мелких чиновников по утрам осаждали Кремль. Немногих счастливчиков приглашали в покои государя, а остальные в течение многих часов под дождем или снегом должны были находиться на улице. В этой толпе обменивались новостями, иногда дрались. Дуэль, которая существовала на Западе, до России еще не дошла, и споры разрешались с помощью кулака. Иногда в драках использовались посторонние предметы вроде кирпича. Но самое интересное было в том, что дерущиеся, по словам очевидцев, одевались как короли.

Алексей любил пышность и блеск. Все свои дворцы, как унаследованные, так и вновь построенные, он украшал, стремясь придать им внешнее великолепие. Большое значение Алексей придавал роскоши при строительстве новых церквей для цариц, царевен и царевичей.

Для украшения царских комнат Алексей предпочитал живопись, скульптуру и обои из кожи или шелка. Стены расписывались живописцами; потолок столовой, например, был украшен двенадцатью знаками зодиака.

Большая часть кремлевских зданий при Алексее строилась из кирпича, но сохраняла архитектуру старых деревянных построек.

Царский трон в большом зале был по византийскому образцу украшен механическими фигурами двух львов, которые могли рычать.

Любимой забавой всех великих князей и царей была соколиная охота. В Потешном дворе более ста сокольничих вместе с помощниками занимались дрессировкой отборных птиц, которых насчитывались тысячи.

Благодаря чтению, у Алексея Михайловича сформировалась очень глубокое и сознательное отношение к религии. Он много молился, строго соблюдал посты и знал все церковные уставы. Ко всему окружающему царь Алексей относился с высоты своей религиозной морали. Главным духовным интересом Алексея было спасение души, и с этой точки зрения он судил других. Если царю приходилось делать кому-то выговор за совершенный проступок, то вместе с выговором он непременно указывал ему на то, что тот губит свою душу и служит сатане. По обычаю того времени, царь видел спасение души в строгом соблюдении обрядов. Но религия для Алексея была не только обрядом, но и высоконравственным понятием, и он не считал, что грешит, когда смотрит комедию или привечает немцев.

В его глазах это не было преступлением против религии, а просто приятным и полезным новшеством или делом. Ум и начитанность Алексея позволяли ему гораздо шире понимать православие, чем большинству его необразованных современников.

Показательным является отношение Алексея к вопросу о принуждении в делах веры. Твердо, но сдержанно царь пишет митрополиту Никону, нравственный авторитет которого он ставил высоко, чтобы тот не утомлял светских людей монашеским послушанием в походе. Он приводит Никону слова одного из его спутников, что Никон «нико-го-де силой не заставит Богу веровать». Это было убеждением самого Алексея.

В царском дворце, в особых палатах, на полном царском обеспечении жили дворцовые (верховые) богомольцы, нищие и юродивые. Богомольцев почитали за старость и житейский опыт, благочестие и мудрость. Царь слушал их рассказы про старое время в зимние вечера. Алексей чтил их так же, как и юродивых, которые бесстрашно обличали и пророчествовали, чем вызывали благоговейное уважение всего общества того времени.  

Юродивый по имени Василий Босой играл при царе большую роль и являлся его советником и наставником. В царской переписке часто почтительно упоминается имя этого юродивого. «Брат наш Василий» называл его царь. Алексей не только опекал богомольцев при жизни, но и после их смерти устраивал им торжественные похороны и раздавал милостыню по церквям и тюрьмам. Такую же милостыню царь раздавал и по большим праздникам. Иногда он сам обходил тюрьмы и раздавал подаяние «несчастным». На Страстной неделе перед днем св. Пасхи царь посещал и тюрьмы, и богадельни и нередко освобождал из тюрьмы «сидельцев» или выкупал должников, помогал неимущим и больным. В этой постоянной форме раздачи милостыни нищим царь пробуждал добро и любовь в людях, закосневших в пороках.

В Москве существовал круг лиц, связанных через царского духовника Стефана Вонифатьева с царским дворцом. Этот кружок стал инициатором появления царского указа, запрещающего народные празднества, игрища и скоморошество, как остатков языческой старины, опасных для нравственности и религии. В самом царском дворце установился «дух суровой чинности». Царский духовник Вонифатьев даже во время бракосочетания молодого царя устроил так, чтобы «не бытии смеху никаковому, ниже кощунам, ни бесовским играниям, ни песням студним, ни сопельному, ни трубному козлогласованию». Царская свадьба проходила в тишине и под пение духовных песен. Позднее патриарх Никон продолжил эту традицию. Он приказывал отбирать и уничтожать народные музыкальные инструменты в боярских домах. Изгнав веселье из дворца, сторонники Вонифатьева пытались внести тот же дух строгости в московскую общественную жизнь. Борьба со скоморошеством и другими «скудными» обычаями велась так рьяно, что доходила до кулаков и ссылок.

Как замечает К. Валишевский, одна из особенностей российского характера состоит в том, что мы всегда, начиная с древних времен, придавали большое значение внешней стороне вещей. Владимир, принявший христианство и распространив его на Руси, видел суть религии в мелочах ритуала, в благочестивых обрядах, и сами священные книги его не очень интересовали, так как ни сам Владимир, ни его сподвижники читать не умели. И, как ни странно, в XVII в. чтение священных книг было также недоступно для основной массы верующих. Священнослужители часто не могли назвать количества апостолов, но вели «научные» споры о том, на каком дереве повесился Иуда. И если на Западе религиозные конфликты возникали по поводу важных догматических вопросов, например о божественном происхождении Христа или троичности, то в России сражались и умирали за слова, буквы и жесты.

Даже в просвещенном обществе вопрос о двойном или тройном повторении аллилуйи, о двуперстном или трехперстном кресте или о приурочивании крестного хода к положению солнца оставался в ряду догматических проблем.

Долгая, утомительная служба приводила к тому, что чтецы и певцы стали выполнять части литургии одновременно. Во время чтения молитв и пения в церкви стоял шум, молящиеся разговаривали друг с другом, по церкви бегали дети, сборщики с кружками расхаживали по храму, ругались нищие и выкрикивали что-то юродивые, иногда раздавался смех, а иногда происходили драки.

В конце 1654 г. Никон на соборе получил санкцию на новые исправления священных книг. В это же время был упразднен знак двуперстного креста и двойное пение аллилуйи вместе с другими обрядами, о которых не утихали споры.

Нужно сказать, что еще до Никона предпринимались попытки церковной реформы. В российских церквях середины XVII в. царило невежество, священнослужители не отличались нравственным поведением, а в монастырях процветал разврат. Это служило плохим примером для верующих. Даже в столице люди, состоящие на службе патриарха, отличались взяточничеством, а у ворот Кремля пьяные попы ругались, сквернословили и дрались.

Против этих беспорядков и злоупотреблений и были направлены первые реформы, и Никон еще в 1644 г. разослал в епархии инструкцию с предписанием осуществлять выбор священнослужителей более строго.

Догмой схизмы является абсолютное уважение ко всему, что является старинным. Отсюда для схизмы является естественным осуждение всякого прогресса.

Идеал, который призван существовать, соответствовал представлению о Москве XVI и первой половины XVII вв. Это благочестивый царь с бородой, одетый в золотую парчу. Он ходит в церкви, подолгу молится. Царя сопровождают такие же бородатые и некурящие бояре, которые поддерживают его под руки. Приказные бояре строго соблюдают посты, по субботам ходят в баню, принимают участие в процессиях, совершают паломничества. Царь с боярами запрещали народу дьявольские игры и развлечения, театры, танцы, музыку и всякие маскарады, а особенно запрещали проникновение иноземных наук, «противных духу русского народа».

Новшества осуждались не потому, что они были плохими, а потому, что были новыми.

На «сильных» людей жаловались в течение всего царствования Алексея. Народ был недоволен усилением приказной власти и сожалел о тех временах, когда местное управление находилось в руках выборных людей.

В 1648 г. 2 июня толпа окружила царя, который возвращался с богомолия, била ему челом на земского судью Плещеева за его «разбойные и татины дела». Царь Плещеева «не выдал», и тогда народ всем миром пошел громить дома заступников земского судьи боярина Морозова, окольничего Траханиотова, думного дьяка Чистого и многих других. Чистого убили. Ценные вещи бунтовщики не брали себе, но ломали, топтали и выбрасывали в окна со словами: «Вот наша кровь». Москва бушевала три дня. Стрельцы отказались усмирять толпу, а сами служилые люди тоже волновались. Для того чтобы удержать от бунта и воинство и служилых людей, царь велел выдать им двойное денежное и хлебное жалованье.

Опасаясь дальнейшего развития бунта, царь велел Плещеева казнить, но толпа отняла его, когда того вели на казнь, и разорвала на куски; Траханиотова сначала выслали из Москвы, а потом, уступая толпе, вернули и отрубили ему голову. Царь слезно умолял толпу пощадить его дядьку Морозова и обещал навсегда отстранить его и весь его род от государственных дел.

В народе появилась надежда, что можно найти управу против притеснителей, и вскоре московский бунт поддержала провинция. В Сольвычегодске и в Устюге народ поднялся на воевод и разграбил их дома. В начале 1650 г. беспорядки возникли в Пскове и Великом Новгороде. Народ разгромил хлебный и денежный транспорт, который отправлялся в Швецию, и выбрал себе сам «начальных людей». Новгородцы вопреки своему воеводе и митрополиту Никону тоже выбрали себе новое управление и отправили к царю челобитные на изменников-бояр и приказных. В Москве челобитчиков ждала отповедь: «Холопы государевы и сироты великим государям никогда не указывали... а того никогда не бывало, чтоб мужики с боярами, окольничими и воеводами у расправных дел были, и впредь того не будет». В Новгород и Псков царь послал войско во главе с князем Хованским. Новгород уступил силе без сопротивления. Псковичи, в отличие от новгородцев, пытались еще сопротивляться, но, видя безнадежность этого, тоже покорились.

Интересно замечание Олеария, который говорил, что жители Московского государства, привыкшие к тирании, могут многое вытерпеть; но если насилие превосходит всякую меру, они возмущаются и делаются тогда страшными, пренебрегают всякой опасностью и становятся способными к самым страшным насилиям и к самой ужасной жестокости.


Subscribe

Comments for this post were disabled by the author