filaretuos (filaretuos) wrote,
filaretuos
filaretuos

Category:

Православные христиане в Сирии

«У кого нет родины, тот — ничто», — говорит православный митрополит Лука, араб, родившийся в Сирии. Его предки исповедовали христианство задолго до того, как сюда пришел ислам. Мы разговариваем в патриаршем храме в самом сердце старого города в Дамаске.

Здесь, в христианском квартале у ворот Баб Тума, 21 октября 2012 году был взорван автомобиль и погибли 13 человек. Взрыв пришелся к приезду  в Сирию представителя ЛАГ Брахими. Точно так, как сейчас 21 марта к визиту Обамы на Ближний Восток смертник взорвал в мечети Емансамого известного сирийского проповедника имама Мохаммеда аль Бути вместе с 83 учениками.

Антиохийский патриархат — крупнейшая и древнейшая православная Церковь Востока. Все ее чада — арабы, сирийцы. Церковь эта существует здесь 2 тысячи лет. А сам храм относится к 1-му веку нашей эры. Приходы Антиохийского патриархата разбросаны по всему миру, есть они в США, Южной Америке, Австралии, Европе.

Митрополит Лука говорит по-арабски, его речь пересыпана привычными для мусульман выражениями: иншалла, то есть по милости Господней, зиярат, то есть святыня, альхамдуллилля, то есть к вящей славе Господней. Он здоровается словами «салам уалейкум» и называет мусульман братьями.

Митрополит Лука — ближайший помощник патриарха. Его зона ответственности — древнейшие храмы Саедная и Маалюли, где сохранились одни из самых древних икон в мире, где в храм входят, как в мечеть — снимая обувь. И куда теперь ни проехать, ни выехать.

«Наша культура в том, что наши конфессии не воюют. Это наш принцип взаимоотношений. Мы называем друг друга кузенами с нашими собратьями-мусульманами», — говорит митрополит. В здании патриархии идет ремонт. Поэтому разговор идет в храме. У православных — первая неделя поста. В эти дни совершаются самые скорбные молитвы о покаянии.

— Вы не считаете события, происходящие в Сирии, знаком Божьего гнева?

— Я не считаю, что Бог гневается. Бог — это любовь. У нас — Святая земля. Здесь Савл стал Павлом. Здесь он принял Крещение. Здесь погребен Иоанн Предтеча здесь жил Анания, Иоанн Дамаскин. Как Бог может прогневаться на верующих? Если Бог гневается, то является ли Он Богом? То, что здесь происходит, не связано с верой. Если чужие нас убивают, то это не значит, что Бог на нас прогневался.

У нас Святая страна и верующий народ — поэтому нас хотят уничтожить. Преступление пришло извне нашего народа. Сейчас начался пост — мы каждый день молимся. Мы все подверглись нападению — весь наш народ. Эти люди говорят, что они действуют во имя сирийского народа. Мы сами сирийский народ, а они засланы к нам извне.

— Православные храмы подвергаются нападениям боевиков?

— Они убивают людей. Их не волнует ни человек, ни жизни. Это важнее, чем церкви и храмы. Если нет человека, то храмы не нужны. Их не волнуют убийства сотен наших людей, тем более разрушение церквей и мечетей. Во всех провинциях наши церкви атакованы. В Саедная монастырь был под обстрелом. Слава Богу — произошло чудо. Снаряд пробил стену, но не разорвался. Он распался на две части, в одной остался порох. Если бы не чудо, этот снаряд убил бы 30 девочек-сирот. Я ездил и сам все это увидел.

В Хорасте, Ирбине, Забадане, Дераа, во всех пригородах Дамаска, в Алеппо — повсюду наши храмы и наши люди атакованы и страдают. Наша церковь в Ракка сильно пострадала. Эти преступники нападают на прихожан, похищают, берут в заложники и убивают священников. Отец Фади (Хаддад) из Катана был похищен и убит, когда он пошел спасать из плена своих людей. Они издевались над ним и убили. В Хаме похитили священника и убили. На сегодня у нас двое священников остаются похищенными. Мы пытаемся их вызволить.

— Почему такое озлобление боевиков против христиан? Это из-за того, что православные служат в армии?

— В армии все, сыновья всех общин. Это дети одной страны. Посмотрите, молодые мусульмане охраняют эту территорию и другие наши храмы.

— А в оппозиции есть православные?

— Среди боевиков христиан нет. В Совете в Стамбуле есть два человека из христиан. Но у них нет христианской совести и морали. Мишель Кило — один из них — понятия не имеет, что такое церковь. Джордж Сабра — такой же.

Эти люди возглавляют тех, кто обстреливает христианские кварталы, убивает священников. Наша молодежь противостоит вместе с нашими мусульманами. Мы готовы умереть, мы погибнем, но защитим страну и народ.

— Православные участвуют в организации помощи?

— У нас есть опыт и есть специальная служба. Мы ее создали задолго до этого кризиса — когда к нам пришло полмиллиона беженцев из Ирака после вторжения 2003 года. Мы работаем, посылаем продукты, одежду беженцам. Сейчас особенно нуждаются в этой помощи в Хомсе.

— В Сирии похоронен Авель, убитый Каином. Его могила в ведении мусульман. Христиане туда могут попасть?

— За этой святыней ухаживают мусульмане. У мусульман и христиан в Сирии равные права, в том числе и молиться. Мы равные граждане нашей страны. Мы можем молиться везде, где есть святыни. В мечети Омейядов покоится голова Иоанна Предтечи. Православные ходят в мечеть и могут там беспрепятственно молиться. Там не совершается литургии, но любой христианин может там молиться.

На выходе из патриархата стоит минарет — он возведен в знак того, что христиане приняли мусульман в Дамаске с миром. Этот минарет называется белым в знак мира между нами. В нашей стране православные праздники для всех, исламские праздники — тоже. Мы друг друга поздравляем.

— Какие настроения в приходах Антиохийского патриархата в США, Канаде, Австралии?

— Митрополит Филипп возглавляет там приходы. Он патриот Сирии больше, чем я. Он работает на благо всей общины, всей Церкви. У нас с Верховным муфтием был запланирован визит в США. Мне дали визу, а нашему муфтию в визе отказали. Я решил тоже не ехать в знак солидарности с моим братом. Конечно, в приходе за границей может быть один или несколько человек, которые имеют иное мнение о том, что происходит в Сирии. Но в Антиохийской Церкви по всему миру в основном сирийские патриоты.

— Приходы за границей испытывают давление в соответствии с той позицией по Сирии, которую занимает Запад?

— Прямого политического давления пока что не было. Но есть давление, угрозы, нападения со стороны тех, кто поддерживает сирийскую оппозицию. Некоторых наших прихожан избивали. В Монреале на нашего почетного консула-женщину напали, устроили погром в ее аптеке, ее мужу угрожали. В Оттаве напали на владельца ресторана — выследили, что он посещал встречи с сирийской диаспорой.

— Древняя Антиохия оккупирована Турцией, ваши храмы и ваши святыни отторгнуты от Сирии и теперь принадлежат Турции и называются Антакией, провинцией Турции. Какое к этому отношение в Церкви?

— Я один из тех, кто возглавляет кампанию по возвращению Антиохии Сирии. Вместе с нами в ней участвуют и мусульмане. Даст Бог мы вернем эту землю. Мы верим, что мы преодолеем эти испытания и вернем Сирии не только Антиохию, но и другие земли. Храмы Антакии в управлении Дамаска. Арабы в Турции подвергаются отуречиванию с детства. Проблема существует и с языком, и с преподаванием, и с молитвами — дети говорят по-турецки и не понимают языка богослужения. Вообще в Турции не осталось Православия, храмов, святынь и христиан. Последний оплот Православия — это Россия.

— В связи с войной и участием в ней Турции как вы поддерживаете связь с этой частью патриархата?

— Митрополит Павел, брат нашего патриарха, служит в Алеппо. Церковь дала ему поручение ездить в Антакию и молиться.

— В вашей церкви есть православные палестинцы?

— Да, есть прихожане. В Бейруте у нас есть два священника-палестинца.

— Могут ли православные Сирии посетить Иерусалим и Вифлеем, как посещали две тысячи лет до образования Израиля?

— Мы бы очень хотели посещать наши святыни. Но мы, христиане, не хотим ездить на оккупированные территории. С 1967 года ни один христианский священник из Сирии не ездит в паломничество. Эти земли находятся под гнетом завоевания.

— Во все православные Церкви много веков паломники приносят Благодатный огонь из храма Воскресения в Иерусалиме, который нисходит накануне Пасхи. Антиохийская Церковь имеет такую возможность?

— Прежде нам доставляли огонь через Иорданию. Последние два года до нас паломники не доходят, и мы лишены такой возможности.

Надежда Кеворкова, Дамаск



Алексей Соседов обратился к представителю патриарха Московского и всея Руси при Антиохийском патриархе архимандриту Александру (Елисову), который в настоящее время находится в Дамаске.

- Отец Александр, какова сейчас обстановка в Дамаске и других сирийских городах?

- Обстановка напряженная. Подступы к Дамаску охраняются военными постами, поэтому в Дамаске относительно спокойно, чего нельзя сказать о пригородах, где происходят частые перестрелки и рейды сил безопасности. Похожая обстановка в Алеппо, Латакии и Тартусе. Однако в Хомсе, Хама, Идлебе и Дара — это приграничные города — царит полный хаос. Хомс покинули российские сотрудники офиса «Стройтрансгаз» и другие русскоязычные граждане.

- Как бы Вы могли охарактеризовать происходящие сейчас в Сирии политические процессы?

- Застой в политической жизни Сирии породил много негатива в обществе: коррупция, грубость должностных лиц, бесправие перед госаппаратом и так далее, что не могло не вызывать у среднего класса и малообеспеченных граждан недовольства. Полагаю, что именно это создало благоприятную почву для волнений. Однако огонь к фитилю был поднесен извне. Особую активность военные беспорядки приобрели после окончания активной фазы ливийской компании. По всей видимости, высвободившиеся вооруженные наемники усилили ряды вооруженной оппозиции в самой Сирии. Но особенно страшно в этой ситуации то, что оправданное недовольство существующими проблемами в государственном управлении используется религиозными экстремистами для достижения только им ведомых целей, о которых можно лишь догадываться по невнятно сформулированным лозунгам, наподобие: «Всех аллауитов — к стенке, всех христиан — в Ливан». Не утешающим представляется и пример североафриканских государств, где события окончились одинаково — приходом к власти религиозных радикалов.

- В последние месяцы христиане в Сирии неоднократно подвергались агрессии. 26 января в городе Хама был застрелен клирик Антиохийской церкви иеромонах Василий (Нассар). Чувствуете ли Вы и работники представительства Русской церкви себя в безопасности?

- Христиане Сирии, прожив долгие годы под защитой государства, сегодня не имеют опыта и сил организованно представлять и защищать свои интересы. Именно поэтому они сегодня уязвимы и беззащитны. Очевидно, что военизированная оппозиция, вдохновляемая идеями исламского экстремизма, ничего хорошего не готовит для христианского населения в случае прихода к власти. Это видно из варварских нападений на монастыри, самих христиан. О случаях похищения христианских детей и издевательствах над христианами сообщалось уже неоднократно в различных СМИ. Безотрадно выглядит и опыт Ирака, где из полутора миллионов христианского населения девять десятых были убиты или спаслись бегством. Причем именно Сирия приютила у себя многих из них, а также помогала их эмиграции в другие страны. Многочисленные примеры гонений на христиан-коптов в Египте рисуют неутешительную перспективу и для сирийских христиан.

В отношении русскоязычного населения действует еще и дополнительный политический фактор, определяемый позицией РФ по сирийскому конфликту. После наложенного Россией вето на резолюцию Совета безопасности ООН по Сирии положение российских граждан в этой стране резко ухудшилось. Со стороны так называемой «армии освобождения» и религиозных радикалов в их адрес звучат угрозы физической расправы, им предлагается покинуть территорию сирийского государства как «виновникам гибели сирийцев и их детей». Подобно инфекции, это нисходит на бытовой уровень. Оскорбления в адрес наших женщин звучат уже и в некоторых районах Дамаска, были случаи, когда таксист отказывался везти, услышав русскую речь. Даже дети могут бросить камни в людей, говорящих по-русски. Интересно, что события в Дара начались именно с детских антиправительственных надписей на стене. Дети — индикатор скрытых настроений, ведь они слышат, что говорят взрослые между собой, какие передачи они смотрят по телевизору.

Конечно, в таких условиях становится небезопасно совершать богослужения. В целом, наблюдается тенденция на сворачивание широкого российского присутствия. Так, завершила свою работу средняя общеобразовательная школа при российском посольстве, ее персонал покинул Сирию. Покидают Сирию женщины и дети из семей российских граждан, находящихся там по служебным делам. А из городов в зоне боевых действий уезжают и жены с детьми из смешанных браков.

- Здание представительства Русской церкви охраняется?

- Как негосударственное учреждение, не обладающее дипломатическим статусом, здание представительства никогда не охранялось. После ремонта в 2004 году удалось установить сплошной металлический забор, но в случае открытой агрессии и мародерства это плохо защищает.

- Сколько человек работает в представительстве?

- В штатном расписании представительства числится только представитель, то есть я. Есть еще два человека обслуживающего персонала: водитель и хозяйственник.

Сколько приходов находится под Вашим окормлением в Сирии?

- В Сирии основной приход — при храме представительства в Дамаске, а также есть (скорее, были) общины в Алеппо, Латакии и Хомсе.

- Удается ли беспрепятственно посещать другие города, нести служение?

- С апреля прошлого года поездки по стране стали невозможными, поскольку основные дороги на север проходят через зоны военного противостояния. В нынешних условиях, как я их описал, боюсь, что придется прервать регулярные богослужения и в Дамаске. К тому же и российские дипломаты настоятельно советуют это сделать.

- Сказалась ли обстановка в Сирии на численности прихожан храма в честь священномученика Игнатия Богоносца на подворье в Дамаске?

- Приход практически «растворился». Ведь его основой были прежде всего семьи наших граждан, находящихся в Сирии по служебным делам, семьи, которые в полном составе являются православными. Теперь же они покинули страну. Остается горстка прихожан из постоянно живущих в Сирии, но и из них многие уезжают на Родину, а многим трудно добраться из пригородов в храм.

- Какова сейчас численность Вашего прихода в Дамаске?

- Численность прихода в Дамаске, если ее выводить из контекста всего описанного мною, составляет не более десятка человек. Это осколки некогда многочисленной православной русскоязычной общины из нескольких сотен человек, которая была буквально обескровлена за последние полгода.

- Несете ли Вы попечение о российских военнослужащих в Сирии?

- Они всегда вместе со своими семьями активнейшим образом участвовали в церковной жизни. Собственно, для детей преимущественно из их семей несколько лет действовала воскресная школа. Сегодня остались только мужчины, которые при всякой возможности стараются прийти в храм.

- Какова численность русскоязычной диаспоры в Сирии?

- Мне трудно говорить о всей русскоязычной диаспоре, хотя мне отчасти известно, что она насчитывает более 10 тысяч женщин в смешанных браках. Однако более 90% из них, выйдя замуж за мусульман, по тем или иным причинам приняли ислам и не являются чадами Русской православной церкви. По поводу их ситуации сказать ничего определенного не могу: они полностью зависят от судьбы и политических взглядов своих мужей.

Те, кто сохранил верность Христу и вере своих предков, мыслят так же, как и местная христианская община, и находятся в той же ситуации с той только разницей, что имеют возможность вернуться на Родину.

- Недавно глава синодального Отдела внешних церковных связей митрополит Волоколамский Иларион заявил, что так называемые джамааты, состоящие из боевиков-ваххабитов, вооруженных и подготовленных на средства иностранных держав, целенаправленно убивают христиан. Как у Вас складывается диалог с муфтием Сирии Ахмедом Бадр-эд-Дином Хасуном? Удается ли ему повлиять на мусульман?

- Верховный муфтий — доброжелательный и умный человек. Он прекрасно понимает механизмы, задействованные в сирийском конфликте. Однако повлиять на ситуацию ему трудно. Те имамы, которые призывают к миру, преследуются радикалами, есть и убитые среди них, в том числе сын верховного муфтия. Следует понимать, что в исламском мире существует свой «Ватикан» — Саудовская Аравия, Катар. Мнение тамошних богословов всегда перевесит и здравый смысл, и мнения рядовых местных имамов.

Радикальная исламизация по суннитскому образцу — это не сиюминутное дело. Это процесс, который занял не менее десятилетия. Существовала некая двойная мораль: с одной стороны, мусульмане посещали официальную мечеть, слушали проповедь, а с другой — в домашних условиях, пользуясь услугами Интернета и СМИ, сопоставляли услышанное с богословием радикальных исламских авторитетов. Полагаю, что большинство отдавало предпочтение последним. Пренебрежение на бытовом уровне к «инакомыслящим» — христианам, аллауитам и даже шиитам — ощущалось уже давно, но существующее государственное устройство сдерживало внешнее проявление этих процессов. Сегодня «плотина прорвалась», и вся накопившаяся ненависть выливается в то явление, о котором говорит владыка Иларион. Обратите внимание, что, по новой Конституции, референдум по которой прошел на днях, президентом страны может быть только мусульманин. Так что отголоски исламизации проявляются и в официальной линии государственных преобразований. Хотя оппозиция, по понятным причинам, не желает принять даже такой вариант основного закона.

- Есть ли данные о численности христиан в Сирии?

- 10% от 23-миллионного населения составляют христиане разных конфессий, но цифра эта непроверенная. Боюсь, что сегодня и того меньше.

- Расскажите, пожалуйста, о взаимодействии представительства с властями, Антиохийским патриархатом и другими христианскими конфессиями и религиозными общинами? Предпринимаете ли Вы совместные усилия для умиротворения ситуации?

- Наш «метод», как Вы понимаете, — молитва. Это самое действенное сегодня средство. Когда есть особые поводы для молитвенных собраний в храмах разных конфессий, мы стараемся присутствовать там все вместе, чтобы засвидетельствовать свое единство перед лицом угрозы и явить солидарность, которая способна укрепить дух христиан в испытаниях.

- Представительство духовно окормляет русскоязычную православную диаспору на канонической территории Антиохийского патриархата не только в Сирии, но и в Ливане, Иране и странах Персидского залива. Какова численность приходов Русской церкви в этих государствах?

- В Ливане, в Арабских Эмиратах и Иране есть мои собратья-священники — протоиерей Анатолий Егоров и игумен Александр (Заркешев), которые духовно окормляют русскоязычных верующих. В Ливане основной приход находится в Бейруте, есть общины в Сайде, Захле и Триполи. В Иране — храм Святителя Николая в Тегеране. В Арабских Эмиратах — общины в Шардже и Абу-Даби. В Шардже строится храм и в честь святого апостола Филиппа, и при нем создается духовно-просветительский центр.

Алексей Соседов

И.о. представителя Патриарха Московского и всея Руси при Антиохийском патриаршем престоле иеромонах Ефрем (Пашков), вернувшийся в Москву после завершения гуманитарной миссии в Дамаске, рассказал корреспонденту РИА Новости Ольге Самсоновой о том, что заставляет христиан защищать исламские святыни и в чем сегодня нуждается население Сирии.

© Фото: из личного архива иеромонаха Ефрема

© Фото: из личного архива иеромонаха Ефрема

С марта 2011 года в Сирии не прекращается конфликт между властями и вооруженной оппозицией. Его жертвами, по официальным данным ООН, стали около 100 тысяч человек. В августе в страну была доставлена очередная партия гуманитарной помощи из России на сумму 1,3 млн долларов США. В составе российской делегации, сопровождавшей гуманитарный груз, был и.о. представителя патриарха Московского и всея Руси при Антиохийском патриаршем престоле иеромонах Ефрем (Пашков). На днях он вернулся из Дамаска в Москву и рассказал корреспонденту РИА Новости Ольге Самсоновой о том, что заставляет христиан защищать исламские святыни и в чем сегодня нуждается население Сирии.

- Русская православная церковь неоднократно пыталась обратить внимание общественности на непростое положение христиан в Cирии. Этот вопрос поднимался и на недавней встрече делегаций всех поместных православных церквей мира с президентом России Владимиром Путиным в Москве. Что сегодня происходит с христианами в стране и почему это вызывает беспокойство церкви?

— Во-первых, я бы не стал говорить, что Церковь обеспокоена только христианами. Она беспокоится обо всех жителях, потому что в Сирии одинаково страдают от так называемой оппозиции не только христиане, но и мусульмане. Священнослужителей обеих религий убивают, похищают, за них или требуют выкуп, или просто перерезают горло. Поэтому Церковь помогает всем страждущим, не делая различий. Я был в центре гуманитарной помощи, который принадлежит Антиохийской православной церкви – там помогают беженцам. Ежедневно в этот центр приходит порядка 800 семей. Среди них есть и христиане, и мусульмане — они получают продукты, лекарства, постельные принадлежности, одежду.

Понятно, что христиане в Сирии являются религиозным меньшинством, от этого никуда не денешься. Сегодня они фактически ушли из Хомсы, ушли из Алеппо – из тех древних городов, в которых христианство существовало с момента своего возникновения. Ведь Сирия — одна из колыбелей христианства, наравне с Иерусалимом. Именно поэтому патриарх Кирилл всегда говорит о том, что нельзя допустить того, чтобы христиане покинули свою историческую родину. Ведь там — наши святыни, там подвизались наши угодники, которых мы почитаем и которым мы молимся.

Ситуация в Алеппо на 3 октября 2012 года

Ситуация в Алеппо на 3 октября 2012 года

Конечно, оттуда, где идут военные действия, люди уходят – как христиане, так и мусульмане. Но рассчитывать на снисхождение военной оппозиции христианам не приходится. Поэтому для многих из них единственной возможностью спасти свою жизнь остается уход в более безопасное место. У кого есть возможность — те уезжают из Сирии в Европу, в Россию, а у кого этой возможности нет – перебираются в прибрежную зону, где сейчас относительно спокойно.

Наша обеспокоенность естественна, ведь Антиохийская церковь нам не чужая, она наша сестра, хоть и древнее Русской церкви почти на тысячу лет. И, по слову апостола Павла, если страдает один член тела, то страдают и другие. Даже если у нас все хорошо, мы должны думать о своих братьях и сестрах, у которых есть проблемы, в том числе и война, которая все более и более приобретает религиозный оттенок и ведется по религиозному принципу.

- Как мусульманские духовные лидеры реагируют на происходящее в стране?

— Верховный муфтий Сирийской Республики Ахмад Бадреддин Хассун открыто поддерживает действующую власть Башара Асада, как и патриарх Антиохийский и всего Востока Иоанн Х, который прямо заявляет, что Сирии не нужна никакая иностранная помощь в решении внутренних проблем. Надо сказать, что мусульмане страдают с самого начала вооруженных конфликтов. Мечеть Омейядов в Алеппо разрушена боевиками – фактически уничтожена полностью. За голову верховного муфтия объявлено вознаграждение, а его младшего сына расстреляли возле его дома в Алеппо – парню было, по-моему, 19 лет. Убили имама, который призывал защищать Сирию от вооруженных формирований, защищать свои святыни. Мечеть, где он служил, взорвали. Ему был 91 год… Эти примеры у всех перед глазами.

- Известно ли что-то о судьбе двух похищенных в Сирии митрополитов?

— Нам до сих пор ничего не известно об их судьбе. И, хотя прошло уже больше ста дней, не было ни требований выкупа, ни известий о смерти. Мы задавали этот вопрос предстоятелю Антиохийской православной церкви Иоанну Х, но патриарх говорит, что у него, как и у нас, нет никакой информации. Мы донесли до его сведения, что российская сторона пообещала приложить все возможные усилия для того, чтобы хотя бы выяснить, живы ли похищенные митрополиты. Нападения на духовных лиц продолжаются – недавно был похищен католический священник, а также родной брат шейха Затери — заместителя верховного муфтия. Шейху Затери, который сопровождал нас в поездке и оказывал нашей делегации всяческое содействие, сообщили, что за его брата требуют выкуп в 50 тысяч долларов США. Похищения людей вообще очень распространены.

- Христиане и мусульмане в Сирии издавна жили бок о бок. Что сегодня происходит на бытовом уровне, какие взаимоотношения у представителей разных религий?

— Отношения нормальные. Все друг друга поддерживают, потому что прекрасно понимают, что их может ждать с приходом радикальных исламистов. Вообще, в Сирии складывается парадоксальная ситуация – люди пытаются совместно защищать свои святыни от надругательств и разрушения. Поэтому христиане гибнут, защищая исламские святыни, а мусульмане – защищая христианские. И таких случаев очень и очень много.

- Как реагируют люди, если видят, к примеру, на улице человека в священнических одеждах?

— Реагируют нормально, уважительно, здороваются. Вместе с духовенством Антиохийской церкви я ходил по Дамаску в рясе и с крестом и никаких косых взглядов не замечал. Кроме того, почти каждый вечер нас приглашали на ифтар (вечерняя трапеза у мусульман во время священного месяца Рамадан – прим. ред.). Враждебного отношения мы не встречали.

- Каково сейчас положение русскоязычной православной общины Дамаска?

— Скажу честно — почти никого не осталось. Люди бегут от военных действий. В представительстве Московского патриархата в Дамаске иногда совершают богослужения священники Антиохийской православной церкви. Но дело в том, что наши дипломатические работники рекомендуют нашим людям не собираться больше, чем по два человека — не только в храме, но и где-либо еще. Для вооруженной оппозиции неважно, кто перед ними – выходцы из России, Украины или Белоруссии. Мы являемся целью номер один в связи с позицией России в совете безопасности. Закрыт наш российский центр в Дамаске, который действовал при посольстве. На наш вопрос, откроют ли его снова, работники посольства ответили, что пока не планируют этого, потому что вероятность терактов очень высока.

Пожар после взрыва в центре Дамаска

Пожар после взрыва в центре Дамаска

Subscribe

Comments for this post were disabled by the author